Волчья стая

12 января 1998г., Хогвратс       Джинни спокойно шла по коридору в одиночестве. Одиночество стало для неё почти привычным в последнее время, и когда она находилась в большой компании людей, ей становилось как-то неуютно, даже если это была компания друзей. Джинни выдохнула и осторожно огляделась по сторонам, скорее по привычке, нежели из настоящего беспокойства. С того момента, как она, пусть и тайно, но приняла сторону Темного Лорда, бояться Кэрроу или Снейпа уже не было смысла. -Мисс Уизли, мисс Уизли!-чуть хриплый, но по-прежнему властный голос Минервы МакГонагалл вырвал девушку из раздумий. Джинни резко остановилась и повернулась на каблуках, постаравшись принять равнодушное выражение лица. При всей той злости, что она испытывала и к Ордену Феникса, и к преподавательскому составу Хогвартса, она не могла не признавать того факта, что они практически бессильны в руках одного-единственного человека. Джинни прекрасно понимала, что даже если бы в тот день, на балу, профессора встали бы на её защиту, то половина из них была бы перебита. К тому же, могли пострадать и ученики. И все же обида, что самые дорогие и уважаемые ею люди пожертвовали ею, душила и не давала мыслить связно. С момента своего возвращения Джинни разговаривала с деканом несколько раз, и то, по мере крайней необходимости. -Профессор МакГонагалл?-Джинни вскинула брови и непроизвольно сложила руки на груди. -Джинни, девочка. Почему ты так поздно ходишь по коридорам? Это не безопасно в сложившееся время...-Минерва поравнялась с ней, и теперь они медленно шли по коридору плечом к плечу. -Профессор, я могла бы задать вам тот же вопрос, так как в настоящее время Хогвартс едва ли безопасней для преподавателей, нежели для студентов. Но, если вы меня извините, я вам все же отвечу. Скажите мне, профессор, есть ли смысл мне бояться чего-либо, после того, как я, кажется, прошла уже все семь кругов ада с начала этого учебного года, начиная с наказаний Кэрроу, и заканчивая тем, что побывала в логове Того-кого-нельзя-называть?-предельно вежливо, но неожиданно холодно даже для самой себя спросила Джинни. И внутренне отругала себя за тот укор, который звучал в каждом слове. Две женщины-пожилая и совсем юная снова остановились и посмотрели друг другу в глаза. Джинни словно только что заметила, что всегда ясные глаза Минервы словно потухли, и что сама профессор сильно сдала за последнее время. Джинни не выдержала, и тихо добавила,-извините, профессор... -Ты права, Джинни, совершенно права. Орден Феникса, и я в особенности, мы все несем ответственность за то, через что тебе пришлось пройти. Я до сих пор сожалею о том, что не встала тогда на твою защиту, и не сообщила твоим родителям и прочим членам Ордена... -Перестаньте, профессор,-Джинни тяжело вздохнула и опустила глаза,-вы ничем не могли бы мне помочь, если бы попытались. А насчет сообщения родителям вы поступили совершенно правильно, ведь я и сама попросила Невилла сообщить им, что решила провести рождественские каникулы с ним. -Джинни, ты не хочешь рассказать мне...о том, что ты видела там?-осторожно, словно боясь разрушить ту хрупкую нить разговора, на который пошла Джинни, спросила МакГонагалл. Джинни несколько долгих секунд смотрела прямо перед собой, чуть прищурившись и прикусив губу. И Минерва невольно подумала о том, что Джинни права, и за эти полгода многим ученикам пришлось пержить столько, сколько им самим не приходилось переживать за всю свою долгую жизнь. Взрывная, импульсивная Джинни Уизли, вместо того, чтобы как раньше высказать все, что она думает, теперь взвешивала каждое свое слово, словно боясь выдать что-то важное. -Они сильны и осторожны,-наконец осторожно проговорила девушка, решив дать Ордену полуправдивую информацию,-жестоки. Не остановятся ни перед чем, чтобы добиться цели. -А ты...Я имею ввиду, что ты...-Минерва МакГнонагалл кажется впервые на памяти Джинни не знала как сформулировать мысль. -Я знаю, что вы имеете ввиду. Вы хотите знать, как я вернулась оттуда живой?-Джинни посмотрела в глаза декану и дождалась неуверенного кивка,-я тоже была сильной и осторожной. И жестокой,-девушка горько усмехнулась и иронично вскинула брови, опуская глаза. Чуть качнула головой своим мыслям. Она хотела сказать о том, что узнала в Поместье Малфоев. Хотела поделиться с профессором о своей непонятной связи с Темным Лордом. Хотела попытаться через декана установить связь с Орденом, довериться этой пожилой, понимающей женщине...и не смогла. Вместо этого, Джинни поблагодарила Мерлина за то, что они уже дошли до входа в гостиную Гриффиндора и остановившись снова посмотрела на преподавателя.-Профессор, если у вас есть хоть какая-то связь с Орденом, попытайтесь донести до них только одно. Не надо тратить силы на мелкие пакости, на частичное устранение Пожирателей собственными силами. Чем меньше их становится, тем они злее, и тем слабее становимся мы. А теперь, если вы меня извините, я отправлюсь спать. У меня выдался нелегкий день.       Дождавшись рассеянного кивка МакГонагалл, которая смотрела на неё широко раскрытыми глазами, Джинни кивнула, и, пробормотав пароль Полной Даме, шмыгнула за портрет. Вопреки обыкновению в гостиной было пусто и тихо, и Джинни даже была этому рада. Стараясь производить как можно меньше шума пробралась в свою спальню, разделась и легла в постель, задернув балдахин. Джинни собиралась обдумать все то, о чем будет говорить с Темным Лордом, но прежде, чем успела уловить хоть одну связную мысль почувствовала, как глаза непроизвольно закрываются и сознание погружается в приятную негу сна...       Драко сидел на диване в гостиной, одной рукой подпирая подбородок, второй машинально поглаживая спину Астории, которая уютно устроила голову у него на коленях. Она всегда была такой, сколько он её помнил. Уютной, ласковой, словно котенок, смотревшей на него преданными глазами. Еще до того, как отец объявил ему, что он свяжет с этим котенком свою жизнь, Малфой испытывал странное желание оберегать и защищать её. Разумеется, о любви между ними не было и речи, но она была одной из немногих девушек, что не раздражали его одним своим присутствием. До недавнего времени. Теперь её нежность и хрупкость казалась ему инфантильной, наигранной, а сама Астория холодной и расчетливой. Здравый смысл твердил, что именно такая ему и нужна, тело и сердце тянули к другой. К той, что не была нужна, но отдавалась так искренне, что при малейшем воспоминании о ней он слышал в голове её приглушенные стоны. К той, которую он так искренне ненавидел.       Он не понимал её. Не понимал ни логики поступков, ни их мотивов. Знал только, что она переоценила свои способности. И ему, кажется, должно бы быть все равно, но все равно ему не было. Раньше он боялся только за мать и за себя, а теперь было страшно еще и за неё. Драко пытался убедить себя что боится только потому, что в случае чего она может выдать его, сказать что он помогал ей. Но убеждения давались тяжело. Хотелось забыть её, не помнить о её существовании, но взгляд против воли то и дело оглядывался в поисках медно-рыжей макушки, а тело, предательское тело, при вдалбливании в другие, не её тела отчаянно помнило о её прикосновениях.       Астории немного пошевелилась, укладываясь поудобнее. Драко невольно поморщился, справедливо полагая, что действуя в лучших традициях Панси, так называемая невеста пытается достучаться если не до его сердца, то хотя бы до отклика похоти. И неожиданно для самого себя Драко понял, что если бы она была его сестрой, он бы её любил. Но теперь, когда она невеста, он её почти ненавидел. Ненавидел за лицемерие, за внешнюю слабость. Ненавидел за то, что был обязан терпеть её присутствие рядом с собой. -Иди спать, Тори,-не сдержавшись бросил Драко, убирая свою руку с её спины. Астория, не говоря ни слова, приняла сидячее положение, и посмотрела на него. -А ты? -Я посижу еще немного. У меня с утра нет занятий,-слишком грубо, даже на его собственный взгляд, бросил Драко, продолжая упрямо буравить взглядом огонь в камине. -Хорошо. Как скажешь,-Астория кивнула, и, клюнув Драко в щеку встала и пошла в сторону спальни для девочек.       Драко машинально дотронулся пальцами до того места, где его коснулись холодные губы девушки. Погруженный в свои мысли он не заметил, что Астория, прежде чем зайти в спальню кинула на него взгляд, полный ненависти, презрения и...жалости.       О, Астория Гринграсс ненавидела Драко Малфоя! Ненавидела всем своим мягким, женским сердцем. За то, что именно его предназначил ей в мужья отец. За то, что все его выпады относились к тому, другому, что в этом году даже не явился в Хогвартс. Всю глубину своей ненависти Астория осознала только в этом году. Еще летом, когда отец только говорил о браке с Драко, девушка воспринимала все с легкой полуулыбкой. Ей нравилась компания недоступного слизеринца, нравилось, что он обращается с ней бережно, словно с фарфоровой куклой. И еще, ей нравилось в самых смелых своих мечтах называть его другом. Но в тот день, когда на перроне Хогвартс-экспресса она не заметила привычной рыжей макушки рядом с кудрявой каштановой и растрепанной черной, Астория почувствовала, как что-то неприятно кольнуло в сердце. Она никогда не разговаривала с Рональдом Уизли, никогда не привлекала к себе его внимания, и никогда не упрекала Драко за его оскорбления. Но она всегда, с первого курса, когда поступила в Хогвартс вместе с его сестрой наблюдала за ним со стороны. Сначала за худым высоким, вечно растрепанным мальчишкой. Затем за долговязым, слегка неуклюжим подростком, а потом и за юношей. с чуть глуповатой, но доброй физиономией. А еще, боясь признаться в этом даже себе, она представляла себя на месте Грейнджер во всех их бесчисленных приключениях, потом, когда стала чуть старше, на месте Лаванды Браун в его объятиях, и снова на месте Грейнджер, когда чертов Уизли держал её за руку...       Малфой все портил. Перед ним, по настоянию отца надо было строить из себя маленькую хрупкую девочку, надо было показывать, как она его ценит и любит,что сестринские чувства, испытываемые ею ранее, вдруг переросли во влюбленность...Дафна понимала её и жалела. Дафна делала гораздо больше для её благополучия, чем отец, который как всегда был погружен в свои дела, или Драко, который, по его собственным прошлогодним рассказам был едва ли не правой рукой Темного Лорда.       Асторию передернуло от мыслей о Том-кого-нельзя называть, и девушка, устроившись в постели плотнее завернулась в одеяло.       Пора было признаться хотя бы себе, что вся её нынешняя неприязнь к Драко заключалась в одном. В том, в чем он сам если и был виноват, то весьма косвенно. В том, что ей нет и никогда не будет места в мире Рональда Уизли...       Троих, совершенно разных молодых людей связывало только одно чувство под названием не-любовь. А впрочем, что они, еще по сути дети, знали о любви вообще? Они не знали о ней почти ничего. Им с малых лет вбивалось в голову, что они должны руководствоваться не зовом сердца, но голосом рассудка. А теперь, когда рядом не было ни родителей, которые могли направить, ни проконтролировать, их до безумия тянуло к тем, к кому нельзя. и отталкивало от тех, кому они предназначены.       Нелюбовь и еще одиночество. Одиночество фатальное, страшное, и такое жизненно нужное. Одиночество, от которого в горле вставал ком, и при нарушении которого хотелось крушить стены.       Джинни Уизли, Драко Малфой и Астория Гринграсс разучились понимать себя, перестали верить друзьям, но врагам доверяли почти полностью. Война искалечила юные сердца и души даже не начавшись, сломала систему мировоззрения и разубедила во вбитых в голову с самого детства убеждениях.       Война объединила совершенно разных молодых людей в их не-любви и одиночестве.