Волчья стая

Хогвартс, 15 февраля 1998г.       Тренировка закончилась, и ребята разошлись по своим гостиным. Джинни шла с разговаривающими между собой Невиллом и Лавандой, время от времени кивая и вставляя ничего не значащие фразы, не замечая направленного на неё внимательного взгляда Невилла. Невилл в последнее время постоянно смотрел на неё так: пристально, словно пытался заглянуть в душу. Молодой человек чувствовал, что не смотря на то, что Джинни, их Джинни, почти постоянно рядом, - мыслями она так далеко, как только возможно. Она почти не разговаривала с ними на серьезные темы, но сидела вместе с компанией в гриффиндорской гостиной, пила чай (или, совсем редко, что-то покрепче, контрабандой принесенное от Аберфорта), играла в карты и плюй-камни, смеялась, шутила, и - оставалась где-то в своих мыслях. Невилл никогда не думал, что из Джинни может выйти прекрасная актриса. Всегда ранее открытая для чувств и эмоций, сейчас она все чаще блуждала не читаемым взглядом по друзьям и соратникам, оглядывала столы в Большом зале, обменивалась короткими фразами с Ноттом на тренировках. Все было почти как всегда...       Невилл не сразу понял, что изменилось. А потом дошло - в последние месяцы Джинни очень часто задерживалась взглядом на Малфое. На ненавистном Малфое, с которым слишком часто Невилл видел её вместе. То, что он больше не заставал их наедине Невилла поначалу не трогало: ну, мало ли, может, стали лучше прятаться. Или еще что. А вот отсутствие этих взглядов, которые так бесили Невилла, давало понять, что что-то случилось. И не только между Малфоем и Джинни.       Иногда во взгляде мелькала ярость, иногда - ненависть, иногда боль. Но это было редко, очень редко.       Невилл пытался вывести подругу на разговор, но та либо мягко отвечала, что все в порядке, либо грубо говорила, что это не его дело. - Ребят, вы идите в гостиную, а я еще пройдусь немного, - неожиданно, оборвав Лаванду на полуслове сказала Джинни, и, скупо улыбнувшись друзьям, остановилась. По инерции Лаванда с Невиллом сделали еще шаг вперед, потом резко остановились и обернулись. - Мы с тобой, - сразу же сказал молодой человек. Джинни покачала головой: - Нет, - резко, словно отрезала. - Но... - начала Лаванда. - Я хочу пройтись одна, - уже мягче сказала Джинни, и случайно встретилась взглядом с Невиллом. И пропала. А до Невилла только что дошло, что Джинни не то, чтобы избегала в последнее время смотреть ему в глаза, но как-то, будто бы непроизвольно успевала отвести взгляд до того, как они пересекались.       Лаванда чуть поворачивает голову к Невиллу и растерянно смотрит на него. А он...он прикрывает глаза, и сжимает в карманах кулаки. Кивает головой, и молча разворачивается и уходит. Лаванда, словно разрываясь между ними, переводит взгляд с Джинни на Невилла, и, послушная слабому кивку Джинни идет за другом.       Джинни зачем-то провожает друзей взглядом. И даже после того, как они скрываются за поворотом она продолжает с минуту смотреть в одну точку. Где-то совсем в глубине души возникает ощущение, смутно похожее на обиду: почему не остались? Почему не настояли, чтобы пойти с ней, или чтобы увести её с собой в гостиную. Ладно, Лаванда, но Невилл... И сама противоречит себе - она ведь сама жестко и коротко отказалась от сопровождения, тогда почему?...       Почему Невилл не настоял? Почему не заставил её выговориться, почему не выбил из неё всю эту дурь? Почему, почему, почему...       Джинни заставляет себя прогнать мысли из головы, разворачивается, и медленно идет в противоположную сторону. Говорит себе, что завтра, завтра она обязательно поговорит с Невиллом, расскажет ему все, что сможет рассказать, попросит прощение за резкость, за то, что отдалилась от него, от них...       Дни тянулись медленно. А ей так все это надоело. Джинни хотела извлечь хоть какую-то выгоду от расположения Темного Лорда, но казалось, что выгоды никакой и нет - заданий он никаких ей не давал, да и практически перестал приглашать её на обеды.       А еще её все раздражало. Раздражали друзья, которые участливо смотрели на неё, и пытались вырвать из неё хоть что-то о том, что с ней происходило. Раздражали учителя, которые, словно сговорившись с друзьями, смотрели на неё, боясь встречаться с ней глазами, и во взгляде каждого - кроме Снейпа с Кэрроу, разумеется, отчетливо читалась жалость. Раздражал Нотт, который улыбался ей изредка одними уголками губ, чуть приподнимая подбородок, и взглядом словно внушал ей - все пройдет.       А еще Джинни каким-то образом умудрилась подружиться с миссис Норрис, старой кошкой Филча. Просто в одну из ночей, когда Джинни, уставшая и подавленная возвращалась из Малфой-менора, пушистое лохматое создание совершенно неожиданно встретило её прямо у каменных горгулий. Джинни тогда недовольно смерила кошку взглядом, уверенная, что сейчас появится Филч, но Филч не появился, а миссис Норрис, заглянув красными глазами в глаза Джинни, зачем-то потерлась о её ноги и издала громкое мяуканье. Джинни нахмурилась, и качнула головой, решив, что это наверное какое-то видение - и поплелась в гостиную. А кошка сопровождала её до самых дверей.       А потом миссис Норрис стала поздними вечерами встречать её у портрета Полной дамы, словно зная, когда Джинни покинет башню и до поздней ночи - или раннего утра, сопровождала девушку в её ночных похождениях.       А Джинни покидала спальню ночью очень часто. Пыталась сбежать от преследующих её кошмаров, и, как ни странно кошка Филча здорово ей в этом помогала. Джинни часто заходила в совятню, или на астрономическую башню, где, прислонившись к холодной каменной стене, могла задремать, и в эти часы, находясь в дреме, Джинни успокаивало тихое мурчание устроившейся у неё на коленях кошки. Девушка стала приносить ей скудные лакомства - да и откуда было взяться иным, если учитывать, что студентов кормили овсянкой на завтрак, картошкой на обед и отвратительным супом на ужин.       Вот и сейчас, появившаяся из-за угла кошка подошла к девушке и потерлась о её ноги, привлекая внимание. Джинни присела перед кошкой на корточки, потрепав ту за ушком,и услышала пока еще далекие голоса. Один голос она узнала сразу - это была МакГонагалл, а второй - детский она ранее не слышала, но, ведомая непонятным предчувствием медленно выпрямилась, и пошла на звук, стараясь ступать бесшумно.       Она увидела их издалека, но какое-то время стояла за колонной, наблюдая их приближение. Слух, в последнее время ставший очень чутким, уловил еще два голоса - знакомых, но которые она предпочла бы никогда больше не слышать. И эти голоса тоже приближались.       МакГонагалл шла, одетая в легкую мантию, накинутую поверх халата, и в чепчике для волос, очевидно, вырванная из постели. Она положила одну руку на плечо идущему рядом с ней маленькому мальчику, очевидно, первокурснику, на щеках которого блестели не высохшие еще слезы, второй рукой на груди стягивая полы мантии, и говорила ребенку что-то успокаивающее.       Джинни вышла из-за колонны, когда они подошли совсем близко, и слыша голоса Кэрроу уже практически за поворотом. - Профессор МакГонагалл? - вопросительно поприветствовала декана Джинни, взглядом отмечая, что МакГонагалл стала совсем плохо выглядеть. Морщины под глазами стали более заметными, волосы совсем поседели, а у губ залегли глубокие трагичные складки. Кажется, профессор много плакала в последнее время... - Мисс Уизли? - так же вопросительно посмотрела Минерва на ученицу, и обеспокоенно покачала головой, - мисс Уизли, вам не стоит бродить по замку в такое время. Это попросту опасно, - и сильнее сжала плечо мальчика, который широко раскрытыми глазами смотрел на Джинни. - Профессор, - Джинни вымученно улыбнулась, - мне не более опасно находиться в такое время в коридорах, чем вам. Я провожу вас... до куда? - Джинни вопросительно посмотрела на декана, - что случилось? - Мальчик из Когтеврана, его наказали Кэрроу, заставили сидеть в пустом классе с боггартами, и прочей нечистью, - Минерва сама не понимала, зачем рассказывает все этой своей студентке, на которую итак в последнее время все навалилось. Джинни прикрыла глаза, пытаясь сдержать злость на Кэрроу, затем снова открыла их, и присела перед мальчиком. - За что они тебя наказали? - За то что я полукровка, - тихо выговорил первогодка, пряча глаза, - и за то, что попытался защитить девочку с гриффиндора, когда Амикус заставил её стоять рядом с наколдованной им из палочки змеей, - Джинни прикусила губу, выпрямилась, и посмотрела на Минерву. - Профессор, Кэрроу сейчас будут здесь, уводите мальчика, а я сама встречусь с ними. - Мисс Уизли, вы в своем уме? Вы правда думаете, что я уйду, оставив свою ученицу с этими... - МакГонагалл искренне возмутилась предложению Джинни. Впрочем, та и не рассчитывала, что профессор действительно послушает её. Джинни вздохнула, и открыла рот, чтобы что-то сказать, но именно в этот момент оба Кэрроу, судя по всему бывшие весьма навеселе, появились из-за угла. Мальчик-когтевранец опасливо схватился за подол мантии МакГонагалл, а Джинни прикрыла его боком. - Так-таааак, что это у нас тут, - протянул Амикус, и искривил губы в отвратительной усмешке, показывая гнилые зубы. - Минерва, какая встреча! А что это тут делает этот... - Алекто с точностью повторила усмешку брата, и перевела взгляд с лица МакГонагалл на мальчика. Амикус, зачем-то облизываясь смотрел на Джинни. - Идите куда шли, Кэрроу, или дайте пройти нам, - резко бросила Минерва, и краем глаза Джинни заметила, что та опустила руку, которой держала полы мантии у груди, и опустила её вдоль тела. Там, где наверное, была палочка. Джинни тоже сунула руку в карман мантии, сжав рукоять палочки. - Кто это нам тут указывает? - зло бросил Кэрроу, глядя на МакГонагалл. - Этому паршивцу мы назначили наказание, он до утра должен был находиться... - Я знаю, где он должен был находиться! - непривычно звонко прозвучал голос МакГонагалл в тишине холодного замка, - и ваши действия недопустимы! - Тебе бы заткнуться, МакГонагалл! Ты здесь никто, и вашего мнения никто не спрашивал! Мы здесь хозяева, нам решать... - Джинни почувствовала как по венам прошла горячая волна гнева, и сосредоточилась где-то в районе солнечного сплетения. Эмоции, на которые она самой себе казалось уже не способной, обида за любимого декана всколыхнулись в ней так, что вокруг буквально забурлила магия. - Не сметь! - голос Уизли прозвучал гораздо громче, чем голоса остальных присутствующих. В голосе прозвучала властность и ничем не прикрытая угроза, но, пьяные Кэрроу не заметили, или не захотели заметить ни этого, ни того, что Джинни уже наполовину вытащила палочку. МакГонагалл повернулась к ней, и открыла рот, чтобы успокоить,уберечь, но в следующую секунду услышала слова, уже обращенные не к ней: - Ты, маленькая, отвратительная дрянь! Мы научим тебя послушанию! Ты, сука! - Алкето вскинула палочку, но Джинни оказалась быстрее.       В памяти как-то сами собой всколыхнулись воспоминания - Кэрроу в тот день у совятни, Кэрроу, дерущиеся с ней в поместье, Кэрроу, оскорбляющие МакГонагалл в кабинете директора... - Круцио! - Джинни не задумываясь навела палочку на Алекто. Заклинание вышло такой силы, что та упала на пол, словно подкошенная, и заорала нечеловеческим голосом. МакГонагалл в ужасе уставилась на Джинни, но не попыталась ни осадить ученицу, ни остановить её. Только подтолкнула мальчика себе за спину, и тоже вытащила палочку. - Оставь её, прекрати! - завизжал Амикус, подскакивая к сестре. - Ты тоже хочешь?! - зло выкрикнула Джинни, глядя на Амикуса, но не отводя от Алекто палочки.       Мальчик спрятался за колонну, словно охраняемый миссис Норрис.       Амикус выхватил палочку, и навел её на МакГонагалл. Та уже была готова, и с легкостью отбила летящее в неё заклинание. Джинни, тяжело выдохнув, опустила палочку и сняла заклинание. Минерва продолжала драться с Кэрроу, но и тот меньше, чем через минуту лежал у дальней стены без сознания. - Если вы еще раз попробуете заговорить с профессором МакГонагалл в таком тоне, - Джинни подошла к Алекто, наклонилась к самому её лицу, и прошипела в ухо, - то вы оба очень пожалеете, что на моем месте не Беллатрисса.       С этими словами Джинни отвернулась от неё, даже не глядя, как та ползёт к брату, вернулась к МакГонагалл, и, чуть потянув ту за локоть, призвала её уйти оттуда подальше.       Они дошли до башни Когтеврана. Обменявшись одним лишь взглядом с деканом, Джинни коротко кивнула. Минерва навела палочку на мальчика и одними губами произнесла: "Обливиэйт". Ни к чему мальчику воспоминание о произошедшем.       Попрощавшись с ним, они пошли дальше. - Осуждаете? - горько спросила Джинни, спустя несколько минут напряженного молчания. - Опасаюсь, - ответила МакГонагалл, не глядя на ученицу. - За кого? - За тебя, Джинни. Я уверена, что ты не причинишь вреда ни ученикам, ни кому бы то ни было еще. Я боюсь за тебя, хотя даже не до конца понимаю, во что ты ввязалась. И самое ужасное, что я ничем не могу тебе помочь, хотя, по-хорошему уже давно должна была бы рассказать обо всем твоим родителям и Ордену Феникса. - Не надо. Ни родителям, ни Ордену. Этим вы сделаете только хуже, профессор, - Джинни горько улыбнулась и посмотрела в глаза декану, - я очень благодарна, вам, профессор, за то, что не сделали этого раньше, и, не сделаете этого впредь, - а потом Джинни, порывисто подалась к МакГонагалл и крепко обняла ту, так и не увидев одинокой слезинки, скатившейся по морщинистой щеке.       Они уже подошли к портрету, открывающему вход в гостиную, и Минерва грустно улыбнулась, пытаясь приободрить ученицу, и потрепала её по плечу. Затем они попрощались, но Джинни не торопилась заходить. Она, дождавшись, пока МакГонагалл отойдет на несколько шагов, подняла палочку и произнесла заклинание... МакГонагалл тоже ни к чему было помнить о том, что произошло.       Джинни зашла в гостиную,и, к собственному удивлению, не обнаружила там никого, кроме одиноко сидящего у камина Невилла. - Пришла? - коротко спрашивает друг, даже не поднимаясь с кресла. - Пришла, - кивает Джинни, и, вместо первоначального намерения пройти в свою спальню и попытаться уснуть, подходит к креслу, сзади обнимает Невилла за шею, и наклоняется к нему, - я соскучилась по тебе, Нев.       Как-то само собой она решила перенести разговор с "завтра" на сейчас. Сейчас она была даже в какой-то степени благодарна Кэрроу, которые заставили её почувствовать. А еще, пока они с МакГонагалл шли по коридорам замка, молча, бережно храня эту умиротворенную, не напряженную тишину, Джинни вдруг поняла - она хочет жить дальше. Не потому что должна, а потому что хочет. Потому что хочет увидеть родителей, братьев. Хочет смеяться над Тонкс, когда та будет строить рожицы, хочет не таясь смотреть в глаза Невиллу. Хочет поиграть в квиддич с Гарри, и обсудить книгу с Гермионой. Но больше всего она хотела одного - она хотела стать свидетелем краха того, кто называл себя Темным Лордом. И для того, чтобы увидеть это она готова была пройти через все выпавшие на её долю испытания. Если потребуется - она переживет повторение той ночи. Она будет драться, и, если потребуется - убивать. Но она выживет. Они все выживут. А Малфой... Малфой тоже выживет. Без неё, как-нибудь. - Я тоже, - Невилл накрыл её ладонь своей, и сплел их пальцы, - ты сегодня раньше, чем обычно. - Ты знаешь, когда я обычно возвращаюсь? - Угу. Знаю. Иногда напоминаю себе ревнивого мужа - прислушиваюсь к каждому шороху, и засыпаю только тогда, когда слышу, что ты вернулась, - Невилл невесело усмехается. - Тогда я - неверная жена? Брось, Нев, я за тебя не выйду, - вдруг искренне шутит Джинни, и отстраняется от друга. Отходит к дивану, и плюхается на него. Невилл тоже улыбается, и переходит с кресла на диван, внимательно гладя на подругу. - А я на тебе и не женюсь, больно надо, - хмыкает он, и даже не пытается увернуться от маленького кулачка. - Ах так?! - Джинни пихает его в бок, и с минуту они со смехом борются друг с другом, а потом Джинни возвращается на место, смотрит Невиллу в такие родные глаза, и спокойно, но как-то слишком серьезно говорит: - а вообще, правильно. - С чего бы это? - Невилл тут же улавливает смену настроения, но все еще пытается перевести в шутку. - Знаешь что я сделала буквально полчаса назад? - Что? - Использовала круциатус в адрес Кэрроу. Алекто, - Джинни не отводит взгляд, и понимает, что во взгляде друга нет ни осуждения, ни презрения. Он просто смотрит на неё, а потом уголки губ приподнимаются в ободряющей улыбке.       Джинни начинает говорить, и снова хочет жить дальше.