Бесконечно странно

Вы верите в бога? Если да, то тогда почему? Может, потому что ваши родители привили вам веру в господа, и она влилась в сердце ваше вместе с грудным молоком матери? На моем жизненном пути, несмотря на то, насколько он был коротким, мне удалось увидеть множество разных людей. И все они верили во что-то. Одни верили в настоящую божественную силу, думая что господь - ничто иное как спаситель и избавитель от всего плохого, но в тоже время он был несправедливым судьей, который вершил правосудие над невинными. Он забирал души детей, заставлял матерей плакать, а отцов пить все больше и больше. Мне иногда кажется, что лучше всех послужил Гитлеру именно этот господь. Обычно на такие заявления люди говорят, что в этом виноват вовсе не их всемогущий вождь, а мы сами. Но если люди могут забирать у друг друга жизни и не ждать наказания ни от кого. кроме как от других людей, зачем же нужен бог? Над этим мне приходилось думать несколько лет, прежде чем до меня дошла одна очевидная мысль: люди просто слабые. Им хочется верить, что их защитят. что за них рано или поздно вступятся, что они кому то нужны в этом огромном мире и что все вовсе не случайно. Я относилась к этому предвзято. Были и те, кто верил сугубо в себя. И это были не те люди, которые верили в себя, заставляя быть чем-то большим, чем просто вместилищем воспоминаний. Такие люди были готовы воздвигнуть алтарь себе самому, лишь бы их заметили. Мне всегда было жаль таких людей. Многих мне было жаль. Но таких людей особенно. Бывало, я чувствовала злость, так как они. даже после того, как я говорила им очевидные вещи отрицали мои слова, даже после того, как я пыталась им помочь, они считали, что их храм важнее поиска себя. И однажды мне так это надоело, что я убегала сразу же, как видела в человеке стойку очередного храма. Мне встречались те, кто верил в заговоры, в уничтожение, в инопланетян и говорили с таким пафосом о всем этом, будто могли что-то поменять. Даже если английская королева рептилоид, а Барак Обама прилетел с другой стороны луны, то что могли сделать эти люди? Ровным счетом ничего. Когда я была совсем маленькой, однажды вечером, отец заставил меня молиться богу. Это было не самое лучшее воспоминание из тех, которые у меня остались из детства, но, по крайней мере, не самое худшее. Мы молились три дня подряд, пока папе это не надоело. Каждый вечер я становилась на колени и читала про себя молитву три раза. Во комнате было темно и единственным источником света была свеча, которую отец зажигал во время молитвы. Последний раз, пока он молился, я не молилась. Я должна была сидеть на коленях, держа руки ладошками к друг другу и опустив голову, читать молитву. Но я смотрела на язычок пламени, который танцевал на воске. Потом моему отцу надоело молиться. Сейчас я стала взрослой. И каждый раз, проходя мимо церкви, я не смотрю на нее. Я смотрю на людей, которые крестятся, проходя мимо нее. Неужели все они верят в бога. Неужели стольким людям так страшно? Но лучше не буду об этом. Город выглядит живым в такое время суток. Но не всегда можешь почувствовать себя живым именно ты. Я не всегда чувствую, что я живая. не всегда что либо вообще чувствую. Чаще всего я вообще ничего не чувствую. Еще чаще я нервничаю. Я нервничаю настолько ощутимо. что помимо ногтей, могу начать грызть пластиковые бутылки и игрушки. Иногда я чувствую некую панику. Начинаю проворачивать самые страшные из вариантов и мое сердце бьется часто-часто. Такое бывает, когда я вижу или говорю с ним. Он - удивительный. У каждого человека бывает момент, когда другой человек становиться настоящим божеством, как бы абсурдно это ни звучало. Моим богом стал учитель дизайна, как бы это странно не звучало. Но был старше меня на целых шесть лет, хотя по сути, это не было столь большой разницей. Возможно никто бы и не заметил этой разницы через несколько лет, но сейчас она была ощутима. С каждым днем я все чаще снимала розовые очки и понимала, что мое божество слишком недоступно, хоть и реально. Но несмотря на то, что я говорила о тех верующих, я сама стала такой же полоумной дурой. Мои мысли протекали по мне, оставляя его как накипь. И каждый раз, протекая снова, они задевали накипь. Мое сердце рвалось на части от осознания того, что он просто мой учитель. В прошлом году, в новый год я еще не так четко осознавала то, что он нравится мне, но уходя с занятий и зная, что я не увижу его все зимние каникулы, я позволила себе вещь, которая была началом практически всего. - Станислав, простите! - говорила я, наверняка немного нервничая. Стоя в своем глупом пальто перед ним, я наконец сказала это. Я так давно хотела попросить этого, но дичайше боялась, ведь это странно. - А можно вас обнять? - Ну, конечно. - говорил он как-будто для него это ничего и не значило. И так и было. Для него это ничего не значило. И никогда не будет значить. Но когда я обняла его и почувствовала как меня обняли в ответ, что-то во мне точно зародилось. И нет, это не шутки с ребенком. Все произошло мгновенно. И еще долгое время я не обнимала его.