Она не придёт.

      Она не придет, она ушла насовсем. Я до сих пор не могу осознать факт того, что ты просто решила сжечь все мосты, которые нас раньше соединяли. Кажется, что вот-вот я найду в толпе её рубашку в клетку, а Влад, который меня сильно поддерживал после ухода Васи, говорил: — Парень, ты всё еще веришь в чудеса?       Да, я действительно верил, что моя яркая девочка промелькнет в толпе серых людей. Василиса так сильно любила рубашки в клетку, потому что восхищалась творчеством группы «Валентин Стрыкало». Не все понимали ее странную любовь. Но я… Я во всем её поддерживал. Дарил множество рубашек, а она светилась от счастья и огоньки детской радости зажигались в глазах. Самое обидное теперь то, что ни одну из этих рубашек я не могу найти нигде. Я потерял её навсегда.       Влад настолько хотел, чтобы я был счастлив, чтобы я забыл Василису, но у него ничего не получалось. Я очень сильно ценил его поддержку, он был безумно дорог для меня. Пытаясь помочь забыть Васю, он искал мне множество девушек, но все заканчивалось моей фразой «они не в моём вкусе». — А какие тогда в твоём вкусе? — раз за разом интересовался Влад. — Голубоволосые наивные девочки, которые всё еще верят в магию и думающие, что жизнь скучна и меланхолична. Которые плетут косы и врут, что всё обязательно наладится, что всё пройдет. — отвечал я.       Он понимал о ком я говорю. Влад тихо вздыхал после моих слов и крепко обнимал меня.       Вася не любила пустых разговоров, она любила молчать и слушать мои песни. За это я её и любил. Хотя, если по-честному, я любил в ней всё. Она боялась смотреть людям в глаза, но я столько раз просил ее это делать (конечно же я любил, когда она смотрит мне прямо в душу), что она смогла. Переступила через порог стеснительности ради меня. Мы всё делали ради друг друга. А потом она ушла.       А я просто понял, что не выбирал её. Я любил Васю, но не выбирал её на протяжении всех наших отношений. Всегда нужно выбирать каждый день того, кто тебе дорог. Я это осознал только после того, как потерял её. Василиса ушла, ничего не сказав. Наверное, только «Радуйся, солнце родное».       Наверное, всё, что осталось после нашей любви, это лишь фотографии и воспоминания. Этим я только и жил.       Спустя много лет после того, как мы разошлись, мы больше никогда не встречались. А около моей входной двери на стене было написано «Василиса прекрасная и Евгений Мильковский». Её безумные идеи осуществлялись в самые необычные моменты.       «Корабли имеют сердце и возможность выбирать*» — всегда говорила Вася. Она любила цитировать Земфиру. Я не всегда понимал для чего она бросает фразы из песен любимой певицы, но точно знал, что это неспроста.       Я всё растерял. Не было и дня, чтобы я не думал о ней. Я не знал какие песни Василиса теперь поет, как пахнут её духи, какие сигареты курит. Хотя, я почему-то уверен, что это все та же Земфира и «Валентин Стрыкало», духи с ароматом винограда и осени, а курила она синий Винстон.       А сколько вообще лет прошло после ухода Васи? А может я её выдумал? Даже Влад не знает ответа на этот вопрос.       Если бы тогда я знал, что еще увижу Василису… Это случилось совершенно случайно, как и тогда, когда впервые увидел её давным-давно. Я шел по улице летним пасмурным днем. И тут в глазах потемнело, а когда я закрыл и открыл их, то увидел голубые волосы и красную рубашку в клетку. Она совершенно не поменялась. Вася была такой же прекрасной, грустной, пахла виноградом и осенью, между зубов зажимала сигарету (всё тот же синий Винстон), а из наушников громко играли песни Земфиры. Моя девочка осталась прежней. — Ветер дул не туда, мы не встретились никогда.** — процитировала Вася.       Я не успел ничего ей ответить, а она просто исчезла. Но я чувствовал касание ее холодных пальцев.       После этого дня она исчезла навсегда. Я не видел Васю вообще, она опять жила лишь в моих мыслях и воспоминаниях.