о тебе.

Заглянула в комнату, секундно размышляя, спит или просто отлёживается. Рената вздрогнула, почувствовав взгляд на себе. — Наташка… пугаешь с самого утра. — Не хотела... Извини, пожалуйста. Тепло улыбнувшись, подошла и прилегла рядом. — Не сказала тебе вчера… Я очень и очень по тебе соскучилась. Спасибо, что нашла время, прилетела. Мне это важно. — Поверь, других вариантов и быть не могло. Литвинова потёрла лоб, стараясь не показать истинное состояние. Зная друг друга слишком подробно, даже этот едва уловимый жест оказался красноречивым. — Голова? Могу дать обезболивающее, ну или что там пьют на утро после праздника, не знаю. — В данном случае, голову рубят и всё. — Я, наверное, так и не смогу понять твою страсть… это слишком парадоксально. Ты пьёшь, зная, что будет боль весь следующий день. Конечно, это не моё дело… — Именно. Не твоё дело. Давай не будем в очередной раз воду в ступе толочь. — Да, да. Просто… — Наташа. — Я поняла. Молчали, рассматривая лепнину на белоснежном потолке. — Ты так и не сказала на сколько останешься. Надеюсь, не завтра? — Завтра, может быть, и нет, а вот после… — Рената, останься. Мне ужасно тебя не хватает. У детей ещё месяц до каникул, я должна быть рядом с ним, совсем не вырваться. — Я уже говорила, не могу. Новое заведение требует внимания ровно столько же, как и твои прекрасные дети — мои племянники. — Как ты можешь сравнивать, не понимаю. Наталья села на кровати, притягивая ноги к себе и упираясь подбородком в колени. — В этих ресторанах - я. Каждое заведение - моя кровь и здоровье. — Ты говоришь как безумная. — Вполне. Кстати, твоя подруга… Земфира, да? Кивок вместо ответа. — Мне показалось, она неплохо работает и даже захотелось, чтобы на официальном открытии 'Смятения' пела именно она. — Ты серьёзно? — А почему нет, она вполне на своём месте. Правда её внешний вид… не люблю я все эти стирания границ своего пола. Но в конце концов, всегда можно переодеть. Расскажи мне про неё, ну… не про неё, разумеется, а про то, кто аудитория? Вопрос поставил в тупик. Настолько расчётлив был тон, в котором он задался. — Я не знаю… Ты так спрашиваешь, как будто выбираешь брать тебе это мясо или не брать. — Не передергивай. Так кому она интересна? — За ней следуют, всегда ждут и это делают все… Рената, я не могу… Литвинова раздраженно вздохнула, переворачиваясь на бок. — Наташа, твоя чувствительность иногда раздражает до предела. Просто скажи мне особо значимые факты, когда она начала работать, известность, что-то такое… я не прошу рассказывать с кем она просыпается. — Наверное, около двадцати лет назад… пусть будет семнадцать, я не помню точно год. — Грубо говоря, поколению, выросшему с ней сейчас около сорока. Прекрасно. Я думаю, это будет правильно вложение. Это примерный возраст моих гостей… Задумалась, прикладывая указательный палец к бледным губам. Мыслить цепко мешал тяжелый гул в висках, но когда дело касалось бизнеса, брала себя в руки моментально. — Да… я абсолютно уверена. Мне нужна твоя Земфира. Звони ей. — Что? — Позвони ей и уговори отработать у меня. — Рената, как… давай я просто наберу и скажу, что ты хочешь поговорить? Или можно пригласить в гости? Точно, так и сделаем! Вчера не удалось хорошо поболтать, а сегодня в таком тесном кругу вы сможете обсудить всё. — Наташ, я еще вчера сказала ей об этом и получила отказ. Дерьмовый характер у твоей подруги. В голову закрались самые неутешительные подозрения. — Ты нагрубила Земфире? — Я сказала то, что посчитала нужным. Не делай из меня чудовище. — И теперь ты хочешь, чтобы я уговорила её спеть у тебя? Это ужасно. Я не буду этого делать. Нет. — Она твоя подруга. Ну попроси элементарно, что в этом такого? — Скажи, ты хоть кого-нибудь в этом мире любишь? — Может быть ты еще заплачешь здесь? Наташа медленно поднялась на ноги и отошла к окну, пытаясь успокоиться. Было очень стыдно за сложившуюся ситуацию. — Позвони и попроси. Впиваясь взглядом в декоративный пруд во дворе дома, старалась не сдаться. Хотя бы так скоро. — Ты слышишь меня? Я сказала, просто позвони и попроси. Пусть приедет и я сама с ней поговорю. — Я не могу, прости… — Наташа, я твоя сестра. Я люблю тебя… мне нужна только встреча. Чувствуя, как сознание из взрослой женщины с шумом падает в бездну, превращаясь в маленького одинокого ребенка, глубоко вдохнула. — Хорошо, я позвоню, попрошу приехать. Но ты скажешь всё сама. — Боже, конечно сама. Ну что ты, дорогая… не стоит так переживать. Всё хорошо. Будь добра, сделай звоночек прямо сейчас? Судорожно кивнув, почти выбежала из гостевой. Блондинка выдохнула, откидываясь на подушку. Улыбнулась. — Доброе утро… — Привет. У тебя такой голос убитый, тяжко просыпаться в новом возрасте? — Я хочу извиниться за Ренату. Не знаю, что у вас произошло, но прости, пожалуйста. Она очень сложный человек. Сильно обидела тебя? — Дубовицкая, блин, ты из-за этого? Да херня! Что меня может обидеть? Твоя в конец охуевшая сестра? Извини. Не бери голову. Блондинка вымученно усмехнулась, вспоминая, как обычно Земфира продолжает эту фразу. — Мне правда стыдно и неловко. И это еще не всё… Рената, она тебе предложила спеть на открытии её ресторана… — Верно. Я отказалась. — Господи, я не знаю как сказать… — Она попросила позвонить и уговорить меня, так? — Да… — Ну и какие проблемы, ты первую часть уже сделала, позвонила, теперь осталось только уговорить. — Земфира… ты шутишь сейчас? — Нет, не шучу. Стебусь откровенно и с удовольствием. Ну что с тобой такое? Тихие рыдания в трубку. — Наверное, я просто вчера перенервничала… этот юбилей, гости, Рената… Ноготь сломался перед самым выходом… я расклеилась, Земфира. — Испорченный маникюр - веская причина. Короче, как понимаю, она с тебя не слезет, да? — Да. — Делаем так, я заеду вечерком и еще раз подробно объясню, что не со всеми можно выёбываться. Это наши с ней дела и ты не должна расстраиваться из-за этого. Договорились? — Но она моя сестра… получается, что какая-то часть меня тоже настолько безжалостна… — Блять. — Всё, я больше не буду. Честно, честно. — Я рада. До вечера. Рамазанова положила телефон и, достав сигарету из новой пачки, жадно закурила, неосознанно начиная готовиться к встрече.