Увидимся наверху

- Тебя что-то тревожит, детка? Риз поднимает взгляд от пола безумно претенциозного офиса, по которому уже долго нарезает круги. Это офис Джека – его офис. Прозрачная синяя фигура Джека мерцает на экране у него над головой. Риз всё ещё не привык к этому зрелищу – к виду Джека, не только поселившегося у него в голове, но и пробравшегося в самую суть, в остов Гелиоса, Джека, ставшего больше самой жизни. Джек выглядит так, словно ему всегда здесь было самое место. Вообще, всё это немного сюрреалистично. Ни капли не похоже на то, что Риз мог себе представить – и всё же именно так; он продолжает то и дело щипать себя, пытаясь убедиться, что не спит. Голограмма Джека внимательно смотрит на него – так, словно Джеку не нужен ответ, но он всё равно его ждёт. Ещё с месяц назад Риз не посмел бы даже подумать, что закатит глаза перед Красавчиком Джеком. Но вот он, в старом офисе Джека - невероятно пафосном и неизмеримо роскошном - и именно это Риз и делает: закатывает глаза. - И как ты догадался? - Ну, во-первых, ты выглядишь так, словно хочешь протереть в моём блестящем полу дырку – не сработает, кстати, пол тут от-всего-защитный. А во-вторых, ты выглядишь так, словно тебя только что прожевал и выплюнул огромный скаг. Джек замолкает и оценивающе смеряет Риза взглядом с ног до головы: - То есть, ты выглядишь как идиот. - Божечки, ну спасибо. Вопрос вообще-то был риторическим. - На здоровье, детка, - удивлённо парирует Джек. По краям от его маски кожа собирается в морщинки, и Риз просто снова закатывает глаза и со вздохом присаживается на край стола. И то лучше, чем продолжать кругами ходить по офису, думает он – особенно, раз уж Джек вдруг решил проявиться. Экран с громким жужжанием мерцает, прежде чем погаснуть. Не успевает Риз насладиться повисшей в воздухе тишиной, как Джек вновь появляется рядом с ним, у края стола, скрестив руки на груди и пригвоздив его к месту взглядом искоса: - Так что стряслось у моего любимого бывшего мешка с мясом? Те девчонки с Пандоры не дают тебе покоя? Прямиком в цель, сразу в яблочко, отмечает Риз. Джек беспощадно деятелен, если хочет чего-то добиться – в своей обычной небрежной манере – и Риз восхитился бы этим, не будь он сам на прицеле. Вместо этого он закусывает губу и сосредотачивает взгляд на чём угодно, кроме Джека. - Они не хотят говорить со мной. - Ага. Какая жалость. Впрочем, неудивительно – ты же и впрямь бросил их в той камере. - По твоей вине, - огрызается Риз. Фиона на него даже не взглянула, взгляд Саши был холоднее льда, пока она устраивалась рядом с Фионой в дальнем углу камеры – и им обеим даже нечего было сказать ему; они не задали ни единого вопроса, растерянного или сердитого. Даже Гортис, пока её по настоянию Джека уносили гиперионские исследователи, хранила многозначительное молчание. Риз соврал бы, сказав, что его это не тревожит. Это было невыносимо отстойно – но куда уж Джеку понять. - Послушай, я не сказал бы, что это так уж плохо, - отзывается Джек, поднимая руки. - Ты не мог просто позволить им носиться по всему Гелиосу. Рано или поздно получил бы ногой по яйцам и пулю в висок. - Я просто... хотел объясниться, - Риз раздосадованно машет руками и приглаживает пальцами робо-ладони волосы. - Ну, знаешь, что я не... злодей. Он ещё и произнести это не успевает, а уже слышит, как тупо прозвучали его слова – и всё же его ошеломляет ответный смех Джека, раскатистый и низкий, и подрагивание его плеч. Этот хохот, кажется, заполняет всю комнату до самых углов, рикошетит, и эхо его отражается стократно. Риз, пожалуй, никогда ничего подобного не слышал. А затем смех так же внезапно прекращается, взамен оставляя странную смутную тишину. Джек подаётся ближе, и Риз наблюдает за ним, смотрит, как выражение его лица меняется, становясь совершенно серьёзным. - О, Риззи, - говорит Джек, качая головой, - уж поверь мне: героев никогда никто не понимает. А вот это заставляет Риза задуматься. Ему хорошо знакомо переменчивое настроение Джека – такое же мимолётное и неожиданное, как и его внезапные появления тогда, на Пандоре. И Риз обычно не обращает на них особого внимания – слишком уж быстро сменяются маски, одна за другой. Но эти слова Джека вдруг кажутся ему и вправду искренними и важными, словно из всего, что Джек сказал и сделал, именно на них Ризу стоит обратить внимание. - В том-то и проблема, Риз, - продолжает Джек. - Они тебя не понимают. В смысле, они действительно думают, что ты обвёл их вокруг пальца. Возмутительно, правда? Он насмешливо фыркает. - Они мошенницы – почти бандитки – родом с той грязной планеты, и у них хватает наглости вести себя так, словно они бы не сделали того же с тобой при первой подвернувшейся возможности. - Эй, Фиона и Саша не плохие. Ты ведь знаешь, мы друзья. Они бы не стали— Риз мгновенно вспыхивает, не в силах подавить протест, но запинается, когда силуэт Джека начинает рябить в такт вибрирующему, гулкому смеху, которым Джек зашёлся вновь. - Риззи, кексик, ты такой милый и наивный, ну правда. Придётся нам над этим поработать, - говорит ему Джек, когда плечи его, перестав дрожать от смеха, вновь замирают, напряжённо приподнятые, как и обычно. - Послушай-ка. Ты теперь правишь «Гиперионом». Ты тут большой босс. Понимаешь, к чему я веду? Они тебе ни к чему. Риз хмурится. - Но я здесь только благодаря им. Без них я уже был бы мёртв. - Ну и? Без меня ты уже тоже был бы мёртв. Вам всем была бы крышка без меня, если мне не изменяет память – и уж поверь, она мне не изменяет. - Ты едва не убил нас. - О, это мелочи, детка. Маска Джека морщится, его лицо выражает нечто среднее между отвращением и изумлением. Риз и не пытается угадать. - Ты должен сосредоточиться на главном – а главное тут вот что: вы бы точно погибли там, не отдай ты мне контроль над собой. - У Фионы тоже был план— Джек велит Ризу замолчать коротким жестом. - Это мелочи, - повторяет он. - Главное – именно я вас оттуда вытащил. И признайся, это была просто чума. Риз поджимает губы. - Ну, может, совсем немного. - О, ну не скромничай, кексик. Мы с тобой были просто офигенны. Уголки рта Риза невольно подрагивают. Джек... Ну, Джек в каком-то своём смысле старается ему помочь. Это немного странно, но не то чтобы плохо, даже несмотря на то, что определение «помощи» для Джека несколько искажено. - Ладно, но мне не кажется, что им нельзя верить. То, что у меня в голове поселился цифровой призрак моего мёртвого начальника, вовсе не значит, что я должен забить на всех своих живых друзей. Джек в ответ закатывает глаза. - Да ладно, ты серьёзно не видишь разницы? Он намеренно тянет паузу – так долго, что Риз почти решился бы ответить, не знай он Джека. - А что насчёт того, что ты любуешься этой восхитительной жопной расщелиной Элписа, пока они взаперти и пялятся на решётку камеры? Образно выражаясь, конечно. У «Гипериона» отнюдь не такие доисторические камеры. Картинка в любом случае не то чтобы приятная, и Риз пытается выбросить её из головы. - Я серьёзно, Джек, - отзывается он, хмурясь, а Джек только смеётся. - О, знаю, тыковка. Вот поэтому-то ты такой забавный. Ну ладно, серьёзно, дай покажу тебе кое-что. Джек ослепительно ухмыляется ему, прежде чем исчезнуть. Спустя секунду его голос раздаётся откуда-то сверху, и Риз ищет его источник, пока не находит его взглядом – Джек стоит прямо перед огромным окном, у него за спиной, и посмеивается, вытянув распростёртые руки. - Видишь? Вот тебе чертовски хорошая причина – всё это твоё, детка. Голограмма мигает и исчезает, а затем вновь оказывается рядом с Ризом. Джек приобнимает его за плечи, свободной рукой обводя раскинувшийся впереди космос. Риз следует за ней взглядом – любуется видом на Элпис, его восхитительные фиолетовые завитки и сияющие пурпурные шрамы, и смотрит чуть дальше, туда, где дымная туманность струится сквозь тьму, и сквозь неё мерцают звёзды. Риз знает: такого вида больше нет нигде. Он знает и то, что Джек пытается показать ему. Он и сам смотрел на луну из окна своего бывшего офиса – ещё до того, как всё это случилось; и взгляды эти были долгими, такими долгими, и сердце у него начинало ныть. Он смотрел на всё это и думал о том, как близок к вершине – забраться бы ещё чуточку выше, и он бы мог буквально схватить сияющую луну. Отчего-то сейчас это кажется куда более возможным – куда ближе, чем за всю его жизнь, он словно мог бы дотянуться, коснуться, сжать её в ладони и ощутить её стон в своей хватке. От одной только мысли его пальцы вдруг судорожно дёргаются. - И правда отличный вид, - бормочет он наконец, с трудом отведя глаза. - Ну ещё бы, - торжествующе соглашается Джек. - Ты хотел власти – и я дал её тебе, вот она, прямо на подушечках твоих робо-пальчиков. Буквально! Твоя рука подключена ко всей гиперионской базе данных – у тебя есть доступ к любому секрету «Гипериона», ко всему, что бы ты ни пожелал. Тебе не нужны друзья. Он так презрительно цедит это сквозь зубы, словно само слово его оскорбляет; а потом голос его становится тише. - Не смотри на меня так, Риззи. Ради твоего собственного блага предупреждаю тебя – как умный красавчик умного красавчика: от тех пандорских девчонок ничего хорошего ждать не стоит. Ни тебе, ни мне. Вспомни, что случилось с твоей гиперионской подружкой, а? С той, которую ты избил своей здоровенной палкой? Вот это, кстати, было впечатляюще. - Это... вообще не то же самое, - говорит Риз, и воспоминание об Иветт нарушает ход его мыслей, отвлекает его от потрясающего вида за окном; в горле словно ком сжимается – слишком уж свежо впечатление от случившегося, и не удаётся заглушить предательский шепоток в голове: вот что делает с людьми «Гиперион». - Ты к ним пристрастен. - Можешь убеждать себя в этом – но ты ведь не хочешь, чтобы подобное повторилось, правда? Риз открывает рот, чтобы сказать что-то, но Джек не ждёт от него ответа. - А что насчёт другого твоего друга, того крохотного качка? Погоди немного, до него тоже дойдут слухи о твоих потрясных приключениях тут, на Гелиосе. Но его-то ты оставил там, внизу, на Пандоре, в компании вонючего старика. О, он будет так счастлив услышать о твоём офигенном повышении, бро. - Он всё поймёт, он мой лучший друг, - Риз скрещивает руки на груди. - Слушай, давай— давай мы не будем упоминать Вона, ладно? Джек щёлкает пальцами. - Ах точно, Вон. Не сомневаюсь, он точно поймёт, почему ты его кинул. Наверное, догадается, что это к лучшему. Он всё равно вечно был таким нюней, вечно канючил «Риз, ты такой клёвый, ты куда круче меня, куда привлекательней» - хотя зря он, у него кубиков вдвое больше, чем у нормального человека, так что даже твои хорошенькие ножки и упругий зад с этим не сравнятся – «пожалуйста, придай моему существованию смысл, похвали меня, скажи, какой я хороший приспешник». Это правда действовало на нервы. - Прекрати, - Риз кривится, испытывая почти физическую боль от кривляний Джека. Он ненавидит то, что Джек наслаждается, взвинчивая его до предела, и всё равно каждый раз поддаётся, даже зная, чем всё закончится. - У Вона вообще не такой голос. - Но суть-то ты не отрицаешь, а? - Да не ведёт он себя так! Джек усмехается, и Риз чувствует, как горячая краска негодования подступает к щекам. Опять повёлся. Каждый, сука, раз одно и то же. - О, тебе это к лицу. Продолжай, тыковка. Риз шумно выдыхает, пытаясь успокоиться, но Джек подмигивает ему, обводит губы кончиком языка, и Риз краснеет уже совсем по другой причине и отворачивается – и его награждают очередным смешком. - Ой, да ладно тебе, Риззи, - Джек придвигается ближе, следует за Ризом, пока тот старается податься в сторону и сохранить дистанцию между ними. - Ты ведь знаешь, что я прав. Риз выставляет перед собой руку, отгораживаясь от подступающего Джека, и Джек, вздёрнув брови, опускает взгляд и выразительно смотрит на этот жест. - Так. Давай-ка всё проясним, - говорит Риз с протяжным вздохом. - Так ты говоришь, что я должен доверять ИИ парня, мечтавшего уничтожить население целой планеты, больше, чем собственному лучшему другу. - Ай. Вообще-то это прозвучало обидно. А я-то думал, мы с тобой уже проехали эту маленький нюанс. Твоё недоверие ранит меня прямо в моё цифровое сердце. - Ты первый начал. - Это другое, тыковка. Тут мы с тобой партнёры – ты должен доверять мне, - говорит Джек, откидываясь назад и властно поднимая руки. - Мы делили с тобой разум. У нас столько совместных воспоминаний. Некоторые из них останутся со мной навсегда – вот как тот раз, когда я пытался задушить тебя, а ты верещал как девчонка. Помнишь? - И вовсе я не верещал. - О, ещё как. Я точно помню – это хоть чуть-чуть скрасило тот факт, что я не мог придушить тебя насмерть. Выражение его лица становится веселей, и он продолжает: - А помнишь тот раз, когда тебе вмазали по лицу после— Погоди-ка, это же я сделал. Забудем. Впрочем, всё равно забавно. Риз стонет, едва подавляя желания спрятать лицо в ладонях, и взамен принимается растирать виски. Джек усмехается ему, скалится во весь рот, уголки его рта вздёргиваются, и Риз жмурится до боли. - Эй, соберись, кексик. Один из ребят, которые изучают того атласовского робота, вот-вот припрётся с отчётом, так что лучше тебе взбодриться. - Что? Риз моргает и поднимает на Джека ошеломлённый взгляд: - Зачем? Они что, не могу просто прислать мне отчёт? - Затем, что я им велел, ну, - Джек корчит рожу. - Сказал, чтобы к тебе отправили они самого задротистого из тамошних задротов. Да ладно, Риз, ты что, я точно тебя предупреждал. Или нет. Ну, теперь ты точно знаешь. Риз снова с трудом подавляет раздражённый стон. Зная Джека, тот именно такой реакции и добивается, а Ризу очень хотелось бы закончить день не совсем уж позорно – если в данной ситуации это ещё вообще возможно. Впрочем, от этой встречи должна же быть хоть какая-то выгода и для него. На миг он задумывается, можно ли использовать её как шанс – попросить кого-то из исследователей выяснить способ, при котором Гортис простит его; но внезапно одёргивает себя уже за то, что это пришло ему в голову. Он не совсем уверен в том, какой у роботов спектр моральных представлений, но в любом случае ему стоит самому всё исправить. И с Фионой и Сашей тоже. Ему просто надо понять, как именно. Впрочем, для этого найдётся время и позже. Он постепенно привыкает к своему положению и предпочитает не скакать от дела к делу, а решать по одному вопросу за раз. Он только сейчас понимает, что Джек всё ещё треплется – его голос отвлекает Риза от мыслей ровно на том моменте, когда Джек говорит: «мне тоже не по душе тратить время на этих затупков, но ты же теперь босс – так что пора начать показывать им, что ты из себя представляешь». - Ладно. Конечно, я смогу, что бы это ни значило, - он чуть выпрямляется, приглаживает пальцами живой руки волосы, проверяет, не заправил ли по привычке галстук в брюки. Какая-то часть его действительно с нетерпением ждёт этой встречи – особенно ему нравится отзвук слова «босс», повисший в воздухе. - Так держать, Риззи. Чего ты ждёшь? Давай усаживай свою задницу вон в то кресло и принимай важный вид. И Риз повинуется – отчасти потому, что край столешницы уже довольно неприятно впивается в кожу, отчасти из-за того, что голос Джека звучит куда более убедительно. Риз чувствует, что Джек провожает его взглядом и не может сдержать непроизвольного фырканья, пока устраивается поудобнее за столом – пристальное внимание слегка сбивает с толку. Кресло податливо прогибается, подстраивается под него, словно было предназначено именно для Риза, и он наслаждается этой мыслью. Ощущения неплохие. Прямо скажем, отличные. С того памятного первого раза Риз нечасто сидел в кресле Джека; какая-то часть его разума всё ещё отказывалась верить, что Риз может сидеть в этом кресле когда и сколько пожелает. И что оно перестало быть просто аляповатым символом того, чего он мечтал достичь. Теперь даже забавно думать о том, как всё здорово складывается, как жизнь наконец принимает для него совершенно иной поворот; шестерёнки «Гипериона» находятся в бесконечном и неустанном движении, но теперь колесо вращается для него. Эта мысль вызывает у Риза улыбку. - О да, - говорит Джек, удовлетворённо разглядывая его через стол, заняв место напротив. - Ты идеально подходишь этому месту, детка. Вот видишь – я знал, что моё кресло будет тебе впору. Улыбка Риза, наверное, уже расползлась до ушей. Он чувствует себя как в детстве – неутомимым, легкомысленным – и, должно быть, это бы смутило его, остановись он хоть на секунду и задумайся. Вместо этого он барабанит пальцами по подлокотникам, любуясь тем, как металл робо-руки идеально совпадает по цвету с обивкой кресла, словно дополняя его. А Джек всё продолжает говорить, звук его голоса непрерывно раздаётся у Риза в ушах. - У меня уйма отличных воспоминаний о тех деньках, когда я занимал это кресло. Уж поверь мне, Риз, настало лучшее время твоей жизни. Да, думает Риз, к такому он вполне мог бы и привыкнуть. ________________________________________ Учёный запаздывает – но разумеется, Риз узнаёт о его приходе уже через пару минут. Джек предоставляет Ризу честь самому впустить гостя, и есть что-то невероятно лестное в том, что многочисленные слои защиты на дверях офиса буквально ниспадают один за другим под пальцами Риза – всего лишь от одного лёгкого касания. Ему не нужно прилагать никаких усилий: всё вокруг обнажается, поддаётся ему, прежде чем он даже успевает об этом подумать. Похоже, и Джек разделяет его энтузиазм, заливается соловьём, весь явно подрагивая от нетерпения – должно быть, гордится потрясающей технологической начинкой своего офиса и тем, какой у Риза стояк на всё это. Риз больше не слушает его, а просто улыбается и купается в звуках его голоса и в том, как всё вокруг послушно раскрывается перед ним. Огромные двери бесшумно и плавно раздвигаются, и в офис входит мужчина, поднимается по лестнице к его столу, останавливаясь в нескольких ступенях до верхнего пролёта. У него крепкое телосложение; одет он в новенький, с иголочки, лабораторный халат «Гипериона» - Риз узнаёт такие с первого взгляда. Он представляется как «Декстер Рейнольдс, научно-исследовательский отдел, подразделение изучения Хранилищ» - а затем добавляет так, словно только что вспомнил об этом: - Сэр. - Ого, да у него даже имя задротское, - скучным тоном говорит Джек, явно не впечатлённый. Риз коротко фыркает, не сдержавшись, и мужчина напротив него вопросительно вздёргивает бровь. Риз кашляет, стараясь не обращать внимание на издевательское прысканье Джека и жар, быстро подступающий к основанию шеи. - Эм, что ж, ладно. Рейнольдс. Я вас слушаю. Ответом ему служит тишина. Риз понимает, что «Рейнольдс» - куда менее уважительное обращение, чем от него ждали... чего бы там ни ждал этот учёный. Вообще-то, Рейнольдс невольно напоминает Ризу Васкеза – тот тоже был вечно уверен в своей невероятной значимости, и так же презрительно и снисходительно выгибал брови, отчего Ризу всегда хотелось блевануть. Что ж, Васкеза больше нет, а Риз теперь президент, так что... По меньшей мере, когда Рейнольдс начинает говорить, то оказывается вовсе не похож на Васкеза – несомненно, в его голосе тоже звучит коронное гиперионское самодовольство, но Риз бы не дотянул до сегодняшнего дня, не привыкни он к этому. И всё же ему становится и впрямь интересно. Это – тот уровень «Гипериона», с которым он не соприкасался прежде. Просто не подворачивалось возможности. Оказывается, Джек вовсе мог избавить его от этой встречи – никакой практической пользы, похоже, от неё можно было не ждать. Риз узнаёт, что Гортис вернулась в защитную спячку - и все подвижки в поисках Хранилища заморожены до того самого момента, как найдётся способ снова активировать робота, от которого сейчас проку не больше, чем от нарядного пресс-папье. И вина полностью лежит на плечах Риза. Просто замечательно. Он не просто вернулся к нулю, но ещё и сделал шаг назад. Мне правда нужно поговорить с ней, думает Риз. Он просто не уверен, что это исправит ситуацию хоть немного. - Ты что, правда слушаешь этого парня? – прерывает речь учёного Джек, подплывая к Рейнольдсу и тыча его пальцем, словно тот – труп. - Фу. Я прям сразу вспомнил, почему выбрасывал их в открытый космос. Вообще-то, и тебе так стоит поступить. - О чём ты? – сквозь зубы цедит Риз, но это не спасает его от подозрительного косого взгляда Рейнольдса. Снова. - Всё идёт неплохо. Джек качает головой. - Да ты посмотри на него. Ни капли грёбаного уважения с той самой секунды, как он вошёл – а он и работу-то свою нормально делать не умеет. Не этому мы учим в «Гиперионе», - он упирается руками в бёдра, оценивающе и презрительно рассматривая учёного. - Будь моя воля, он бы уже обделался со страха. Но не волнуйся, Риз, это не твоя вина. Просто эти ребятки ещё не успели врубиться, что происходит. Мы с тобой над этим поработаем. Поработаем над чем? – хочет спросить Риз, но прикусывает язык, чётко осознавая, что сейчас ему нужно сосредоточиться, даже если Джек не собирается давать ему такой возможности. Он старается искупить свой пробел в восприятии, снова переключая всё внимание на Рейнольдса, но Джек так и рябит на периферии его зрения, так, словно вот-вот из шкуры выпрыгнет, и это доводит Риза до белого каления. Даже в хорошие-то дни Джек по меньшей мере непредсказуем, но, по крайней мере, Ризу казалось, что он начал к этому привыкать. И он тешил себя мыслью, что именно поэтому Джек с ним так и носится. Но в эту вот секунду всё так, словно его опять вышвырнули на пандорскую свалку. Голограмма снова мигает яркой вспышкой. Ризу и поворачиваться не нужно, чтобы догадаться – она уже где-то рядом. Полупрозрачная ладонь появляется сбоку от него, ложится на плечо, и голос Джека раздаётся прямо над ухом: - Итак, урок первый: если кто-то не уважает тебя – заставь его тебя уважать. Риз смаргивает, не совсем понимая, к чему Джек говорит это. Сейчас любая попытка сосредоточить внимание на чём-то помимо Джека обречена на провал; что бы там Рейнольдс не говорил, его слова превратились просто в фоновый шум. Риз краем глаза наблюдает, как Джек указывает на столешницу, и один из ящиков гладко выдвигается, и внутри поблёскивает нечто броское, ярко-жёлтое. - «Гиперион», новейшая модель, - говорит Джек, - боже, как я скучал по этим штукам. Риз решается опустить взгляд и обнаруживает в ящике пистолет. Он помнит, что всего пару дней назад изучал прототипы – но это нисколько не объясняет, почему эта штука здесь, прямо перед ним. - Давай, тыковка, хватай-ка его. Хочу полюбоваться, как ты этому парню мозги вышибешь. - Что? Его голос разносится по всему огромному офису, слишком громкий даже для него самого. Рейнольдс замирает на полуслове и раздражённо смотрит на перебившего его Риза. - Простите, - говорит Риз. Склонив голову и бросив на Джека яростный взгляд искоса, он снова возвращается глазами к Рейнольдсу. - Я, ммм... Всего лишь хотел спросить, что теперь будет с Гортис? Она будет в порядке? Ладно, не фонтан, конечно, но сейчас ему и без того есть, на чём сосредоточиться, а мысли вообще отказываются слушаться. Рейнольдс в ответ смеряет его таким взглядом, что Риз с тем же успехом мог бы спросить, почему небо голубое. Он не слушает ответ, да это и не важно. Уж точно не сейчас, когда он полностью вовлечён в процесс осознания происходящего – Джек всё ещё рядом, заговорщически склонился к плечу Риза. - Ну же, доверься мне, будет здорово, - говорит Джек, и его голос звучит раскатисто и низко, в нём проскальзывают игривые нотки. - Чего ты ждёшь? Бери пушку. Так, ладно, минуточку, думает Риз. В голове царит полная неразбериха, а разум говорит ему: тебе понадобится плотник, потому что я официально съезжаю, и надолго, а крыша у тебя здорово набекрень. - Ты внезапно оглох? Или хочешь присоединиться к тому придурку Рональду? В тон Джека закрадывается что-то опасное, что-то неприятное, и у Риза мурашки бегут по коже. - А ну не смей дрейфить при мне, тыковка. Это будет миг твоего триумфа. Да что вообще творится? Риз открывает рот – но, не успевает он придумать, что скажет, а его металлическая рука уже делает движение к ящику и подтягивает за собой всё его тело. Вспышка паники накрывает Риза, когда он пытается удержать собственную руку, но та его вообще не слушается. - Эй, - шипит он, замечая, как сердце зашлось бешеным ритмом. Вцепившись в запястье робо-руки пальцами живой, он старается одолеть её, но той хоть бы что. - Что ты— - Так-то лучше, - Джек одобрительно мычит, когда пальцы Риза добираются до пушки и охватывают ствол; металл смыкается поверх металла. - Дааа, выглядит просто отлично. - ...сэр? Рейнольдс озадаченно окликает Риза, и тот резко возвращается в реальность. Риз поворачивается к учёному, понимая, что наверняка выглядит совершенно безумным – сейчас-то, когда одной рукой слепо шарит в ящике стола, а другой отчаянно хватается за свою руку, широко распахнув глаза. Он невольно задаётся вопросом, какое выражение написано на его лице, и отразилась ли во взгляде одолевающая его паника. Джек, стоя у него за спиной, раскатисто посмеивается. Риз хочет сказать что-то вроде всё в порядке, у меня просто призрак Красавчика Джека в голове, но я всё держу под контролем, клянусь, но не может выжать из себя ни единого звука. - Ооо, Риззи, только не отводи глаза. Ты будешь в восторге, - говорит Джек с настолько неприкрытой и злой радостью, что Риза всего аж передёргивает от страха. Похоже, Джек откровенно игнорирует смятение Риза и блаженствует, поддавшись собственным хаотичным желаниям, разочарованно думает Риз. - Джек, погоди, - говорит Риз. И выворачивает шею, чтобы посмотреть на Джека. - Подожди. Что ты делаешь? Джек широко ухмыляется, и Риз впервые замечает, насколько острые у него зубы. - Расслабься, малец. Я покажу тебе, как на самом деле нужно командовать парадом. Риз снова пытается дёрнуть себя за робо-запястье, успокоить свою ладонь, но его сковывает странный паралич, он и шевельнуться не может, а его рука поднимается всё выше и выше. Вот уж не думал, что среди всех способных предать меня гиперионских вещей окажется моя собственная рука, отвлечённо думает Риз, наблюдая, как взводит курок и целится, как палец ложится на спусковой крючок— Шум выстрела просто оглушителен – но изумлённый вопль, что раздаётся с ним в унисон, ещё громче, он звенит у Риза в ушах даже после того, как эхо перестало отражаться от высоких стен и сводов. Риз чувствует, как его собственный пульс сливается в единый ритм с этим звуком. В его груди всё трепещет, и кровь отчаянно шумит и пульсирует во всём теле, но он до сих пор не чувствует собственную руку. Какое-то движение привлекает его взгляд. Рейнольдс закрывает ладонью плечо, с низким стоном согнувшись в три погибели, и Риз резко шумно выдыхает, осознав, что учёный всё ещё жив. - Промазал, - говорит Джек у него за плечом слишком уж весело и презрительно. Риз почти что ощущает его дыхание на своей шее, как оно проходится по волосам. - Всё бывает в первый раз. Ты ведь ещё не освоился с этой штукой, так что всё нормально, малец. Главное – попасть в следующий раз. - В следующий? – отзывается Риз. Пытается не замечать, с каким удивлением, и недоумением, и страхом смотрит на него Рейнольдс, пока его пальцы, зажавшие плечо, начинают окрашиваться красным. Ладонь Риза подрагивает на стволе пистолета, и он завороженно наблюдает, как снова поднимает пушку и целится – одним плавным, слишком уж умелым движением. - Подож— Он даже не слышит грохот выстрела сквозь шум крови, бушующей в висках, но звук прошибает его подобно молнии, проходится огнём по нервам – до самых кончиков пальцев. Лишь увидев, как по до блеска отполированному полу расползается тёмная лужа, он понимает, что натворил. - Вот так, Риззи. Даже я не справился бы лучше, - смех Джека звенит в ушах. - Чувствуешь, а? Как кровь забурлила? Это власть, детка. Тело на полу содрогается в конвульсиях, но Риз не может заставить себя отвести глаза. Ему кажется, что его самого пробирает судорогой, и он убеждается в этом, только когда опускает взгляд и видит, как пистолет трясётся в его ослабевшей, наконец подвластной ему ладони. Джек только что— он только что застрелил кого-то. Пистолет выпадает из его руки, и Риз поднимает свою теперь уже пустую ладонь, трясёт ей, радуясь, что она наконец начала снова ему повиноваться. Будто кровь вновь прилила к ней, побежала по венам; словно он очень сильно отлежал руку и она онемела, а теперь вот снова обрела чувствительность. - Ну, будем надеяться, что эти ребята настолько же умные, насколько им положено быть, и с первого раза всё поймут, - говорит Джек, и голос его прорезает мысли Риза насквозь. - Фу, я и забыл, какой от них бардак. Не забудь вызвать кого-нибудь, чтобы прибрались тут. Риз не смотрит на Джека и не отрывает взгляда от своей ладони, чувствуя горечь в горле. Слова Джека звучат как-то неправильно, они будто никакого отношения не имеют к тошноте, постепенно охватывающей Риза при мысли о крови и мозгах по всему полу. И мало-помалу, где-то в самой глубине разума, начинает пробуждаться осознание, какое именно несоответствие так тревожит Риза. - Ты всё подстроил. Джек хмыкает, и Риз хмурится, не услышав никакого отрицания. - Но это же было весело, Риззи. Ты видел, какую гримасу этот задрот состроил? Я уж и забыл, как приятно стирать c их лиц эти дебильные самодовольные ухмылочки. Пальцы Риза сгибаются и разгибаются по собственной воле – по воле Джека. - Знаешь, уж насколько приятно быть целой космической станцией, но иметь тело всё-таки тоже неплохо. - Это больше не твоё тело. Прекрати, - отзывается Риз, сжимая кулак так сильно, что наверняка останутся вмятины – зато, по крайней мере, рука больше не двинется против его воли. - Поверить не могу, что ты только что— о господи. - Что? Пушки тебе не по нраву? Ну так придумаем что-нибудь другое к следующему разу. Может, поручим научно-исследовательскому отделу сделать улучшенный прототип твоего шокового прута. И под «улучшенным» я имею в виду «смертельный», ясное дело. - Нет! Никакого «следующего раза». Даже этого раза не должно было случиться. - Ты что, расстроился? – Джек с любопытством оглядывает его, прежде чем расхохотаться. - Знаю, ты просто как младенец, когда дело доходит до крови, кишков и всего прочего, но такова жизнь, кексик, - говорит он, беззаботно пожимая плечами. - Ну, может, для Рейнольдса она и не очень, ха. Риз мотает головой. - О господи, - повторяет он; истерика зарождается где-то внутри него. Ему кажется, что он сейчас рассмеётся из-за того, в какой безумной ситуации оказался. - Это— это было вообще ни за что. Он ведь даже ничего не сделал. - Неа, - соглашается Джек, - просто вот так вот всё и работает. Кто-нибудь из этих неудачников начинает халявить, ты стреляешь парочку из них, и они вдруг начинают выкладываться на все сто. Как по волшебству. А мы с тобой тут ёбаные волшебники, Риз. И от того, как Джек произносит это – обыденно, до смешного по-джековски – Риза и правда разбирает смех. Риз за время пребывания в «Гиперионе» воткнул немало ножей в чужие спины и потому прекрасно знает, как здесь всё функционирует. Ничего личного, правда. Это просто продвижение наверх. Вот только Риз уже наверху – обогнал всех и каждого, оставил их позади, глотать пыль. Теперь ему не нужно никого подставлять – всё это лишь развлечение. Он делает это потому, что может. Вот каково это, думает он. Быть как Васкез, как Вэллори, как Джек. Его пальцы всё ещё подрагивают. Нет, думает он рассеянно, дело не в смерти и не в убийстве. К этому он уже давно успел привыкнуть. Риз не протянул бы на Пандоре и дня, если бы не свыкся со всем этим хоть немного. Но там, внизу, такова была необходимость – убивать или быть убитым. Там, внизу, у него не было выбора. В то время, что он провёл на Пандоре, он постоянно был на взводе, вечно остерегался всё новых и новых опасностей – мысль о том, что его тело может навсегда остаться в пандорской пыли и сгнить в ней, ни на секунду не покидала его разум. Тут, вверху, на Гелиосе, всё по-другому. Гораздо тоньше. Здесь он окружён мнимой безопасностью, которая может в любой момент исчезнуть. Гелиос полнится тайнами, в его венах течёт электричество, власть, шепчут тихие голосочки и тревожат разум Риза. Или, может, это просто голос Джека. - Ты молодчина, Риз, - весело произносит Джек. Его ладонь ложится на плечо Риза, настаивая, чтобы он присел обратно. Риз и не заметил, как поднялся. - Я ждал этого долго – и, позволь сказать, ты меня не разочаровал. Наверное, Ризу стоит ответить, он должен что-то ответить, но странная волна вдруг накрывает его с головой в тот самый момент, когда он опускается в кресло; волна эта затапливает его разум, и Риз от неожиданности делает резкий вдох. - А, кстати, я слегка повысил выброс эндорфинов, - сообщает Джек, - может, очень сильно повысил. Прикинул, что тебе это сейчас нужно. На здоровье, мистер Важный Президент. Впрочем, не привыкай. Нельзя выжимать из этого кресла всё до капли – его нужно научиться ценить. Риз бездумно смотрит на довольно ухмыляющуюся голограмму, замершую перед ним; искрящее пикселями лицо Джека обращено к нему. Но Риз больше не может ни на чём сосредоточиться – он с головой в облаках, и смутно ощущает, что в его системы и организм вливается что-то ещё. - Ну а теперь – дважды повторять не буду, так что припаркуй-ка свою дерзкую задницу в этом кресле и выслушай, ладно? Ты мне нравишься, Риз. Твой путь к успеху важен для меня, а я никогда не говорю этого просто так. Так что всё, что я пытаюсь сказать – всё вот это – просто часть работы. Если хочешь править вселенной, так найди в себе силы избавиться от всего, что тянет тебя назад. Включая друзей. Расценивай это как первый шаг по укреплению собственной власти. Ладони Джека по-прежнему лежат на его плечах, и – пусть это абсурдно, но Риз их чувствует. Хоть и знает, что они должны просто пройти насквозь, но всё равно будто ощущает их нажим; как если бы сам воздух удерживал его на месте, пытался потопить его. - Так вот, представление вышло отличным, - продолжает Джек, кивком указывая на труп, который остался вне поля зрения Риза (если честно, Риз этому только рад). - Многие здесь думают, что всё это – какая-то уловка. Как будто кто-то мог перепрограммировать меня. И они не видят, кто ты на самом деле: их босс. Так что просто покажи им свою деловую хватку. Возможно, Джек и прав, соглашается про себя Риз, и веки его медленно наливаются свинцом. Прав, как и всегда. Пытается быть полезным – так, как умеет, в своём странном-но-не-плохом духе. Может, он выбрал не совсем верный подход, чтобы объяснить всё, но в произошедшем есть смысл, и он должен быть важным. Ризу просто нужно сосредоточиться на этом. Он думает, что спит – потому что не знает, сколько времени прошло, и движется ли время вообще. Всё, что Риз знает, так это что проваливается куда-то каждый раз, как закрывает глаза, и чувствует, как медленные вдохи и выдохи заставляют его ритмично покачиваться, и это так приятно. ________________________________________ Когда он открывает глаза вновь, Джек всё ещё рядом. - Отлично, ты до сих пор со мной, - говорит Джек. - Я уже думал было тебя разбудить. Риз моргает. Джек правда близко – опирается обеими руками о подлокотники кресла, склонившись к Ризу. Может, всё дело в сладком дремотном состоянии, в тумане, который Ризу пока не удаётся выветрить из головы, но ему так хорошо – и он почти уверен, что улыбается Джеку, сам не зная почему. Что ж, это не самый странный его поступок за сегодня, по меньшей мере, так что волноваться не о чём. - А кресло устроило тебе неплохой приход, а? Запомню на будущее. Риз не двигается, и Джек морщится: - Значит, ещё не со мной. Проснись и пой, принцесса, мне некогда терять время. Риз кривится и пытается переместиться в кресле, подтягиваясь выше, чтобы устроиться поудобнее, и чувствуя, как по меньшей мере половина его суставов похрустывают. Джек с необычным для себя терпением наблюдает, как Риз дожидается, пока вернётся в чувство, и голова его придёт в порядок. - Так вот, у меня было немало времени пораскинуть мозгами, пока ты дремал, - непринуждённо говорит Джек. - Давай-ка поговорим о будущем, Риз. О твоём, о моём, о будущем «Гипериона». Он выпрямляется и скрещивает руки на груди. Риз мгновенно испытывает странное ощущение из-за того, как Джек отдалился; это ощущение вполне физически наполняет пространство между ними. - Думаю, что ты, вероятно, прав насчёт пушек. Слишком большой бардак от них. А вот удушение всегда было мне больше по нраву. Ну, только если не удастся придумать клёвые новые пушки-взрывалки, такие, чтоб лицо с черепа сплавляли – тогда нам просто придётся их попробовать. - Не уверен насчёт удушения, - отзывается Риз, но после долгого перерыва его речь скорее напоминает невнятный набор звуков, чем осмысленную комбинацию слов. Он удивлён, что вообще может говорить. - В прошлый раз мне не очень-то это удалось. - Ты что, шутишь? Да твоя рука была создана, чтобы сжимать кому-нибудь шею, пока у него глаза на лоб не полезут и не лопнут. Риз строит недовольную гримасу. Он отлично обошёлся бы и без этой картинки – даже несмотря на то, что она так абсурдна и едва ли вызывает у него тошноту. Но Ризу никогда это не было по душе. - Ты не мог бы... не говорить об этом вот так? - Да ладно, ни в жизнь не поверю, что ты не представлял это, кексик – как красиво смотрелась бы твоя рука вокруг чьей-то глотки, - Джек поднимает руку, протягивает её к Ризу, к его робо-руке. Она отзывается на движение, простирается навстречу, сталкивается с ним на полпути. - Классная в тебе техника, правда. Просто отпадная. И, разумеется, гиперионская; лучше не бывает. Жаль такую не использовать с толком. Дыхание Риза сбоит. - Прекрати это делать, - хмурится он. Джек, не обращая на него внимания, играется с рукой Риза – изучает каждый палец, вращает запястье, проверяет, как сгибается локтевой сустав, хотя всё это вряд ли ему в новинку. Риз старается не нервничать, оказавшись в центре столь пристального внимания, и взамен сосредотачивается на том, как освещение комнаты бликует странными оттенками на жёлтом металле – гиперионском жёлтом, любезно подсказывает подсознание. Когда Джек спустя долгое время поднимает взгляд, то смотрит прямо пониже челюсти Риза. Риз настороженно наблюдает за тем, как выражение его лица вдруг светлеет – всего на миг – прежде чем Джек протягивает к нему руку. Даже зная, что Джек не может притронуться к нему, Риз всё равно отдёргивается. Джек хватает воздух и, вздёрнув бровь, смотрит на Риза – и тот успевает запоздало подумать, что это была плохая идея, прежде чем Джек снова перехватывает управление его рукой. - Думаю, стоит провести испытание, - говорит Джек. - Что думаешь, Риз? - Думаю... на сегодня достаточно испытаний, - откликается Риз, с тревогой наблюдая за своим протезом, и ждёт, что Джек сделает дальше. Сколько бы раз это ни происходило, привыкнуть Ризу всё равно не удаётся – это по-прежнему огромный дискомфорт. Слишком много переменных, слишком многое может пойти не так. Будто он отдаётся во власть неведомой силе, имя которой – прихоть Джека. Похоже, Джек даже обдумывает его ответ, склонив голову к плечу. Риз даже почти позволяет себе облегчённо выдохнуть – но вот Джек снова заставляет его согнуть пальцы и протягивает к нему руку. Риз наблюдает, как металлическая ладонь ложится чуть выше сердца и пальцы всей плоскостью прижимаются к груди, поверх татуировки. И Риз пытается не думать о том, насколько чужой кажется ему собственная рука. О том, что закрой он глаза – и он словно принадлежала бы Джеку. - Ну же, неужели не хочешь узнать, Риззи? – спрашивает Джек. Риз почти чувствует, как он весь дрожит от нетерпения. - Каково это – иметь такую власть? Власть, о которой ты всегда мечтал? Власть. Риз мысленно перебирает это слово, пробует его на вкус – то, как оно пульсирует, прямо как его собственный пульс, какое оно взвитое, сложное в том смысле, что Джеку кажется совершенно естественным. И Джек знает. Он должен знать, ведь именно он дал Ризу эту власть. Холодные пальцы постепенно теплеют, пока поднимаются вверх – очерчивают изгиб ключицы, шею, и по коже от прикосновения бегут мурашки. Пальцы приподнимают его голову за подбородок и легонько, на пробу, сжимают кожу под его челюстью, и у Риза дыхание замирает в горле. Он снова встречает взгляд Джека и— плохая идея, опять думает он, чуть запоздало, потому что Джек внимательно смотрит на него. Не просто разглядывает, как обычно, приподняв брови, лукаво вздёрнув уголки рта, а пристально смотрит на него. - Эй, - произносит Риз, сглатывает, - ты что— Глаза Джека темнеют – и это словно последнее предупреждение перед тем, как его пальцы сдавливают горло Риза, прямо над бьющейся венкой. Слова Риза тают, обрываются на хриплом вдохе. Ладно, думает он, это произошло. Это происходит прямо сейчас и становится страннее с каждой секундой. Вот только ему очень хотелось бы знать, что «это» такое. Может, испытание – что-то, связанное с недавними словами Джека. Или даже упражнение во власти. Или... или просто очедная загадочная прихоть Джека. Риз смотрит Джеку в глаза – так, будто отыщет в них ответ, если будет вглядываться как можно внимательней, так, будто что-то из этого обретёт смысл. Будто хоть что-то в сегодняшнем дне обретёт смысл. Джек смотрит на него в ответ, его зрачки такие широкие, и Риз думает, что уже не очень хочет знать ответ. - Я же говорил, - торжествует Джек. - Видел бы ты себя сейчас, Риззи. Боже, да я просто гений. Риз весь вздрагивает – даже не от мысли, скорее, а больше от голоса Джека. - Ладно, - выдыхает он, хотя это словно бы выжимают из него, - да— ты доказал свою точку зрения, Джек. - Мою точку зрения, - передразнивает Джек. - Вот уж не думаю. Мы ещё не добрались до самой лучшей части. До лучшей части? – думает Риз, а потом добавляет про себя: о, ладно, хорошо, когда Джек сдавливает его горло так, что у Риза перед глазами искрит. Он прекращает попытки понять, что на уме у Джека, и вместо этого считает время между ударами своего сердца, такими шумными, что и Джек наверняка почувствовал бы их, такими яростными, что кровь как будто вот-вот прорвётся сквозь его вены. Он чувствует, как нервные окончания пощипывает, будто вспыхивая болью каждый раз, когда он пытается вдохнуть – и не может. Его кожа горит под хваткой его собственных пальцем, в груди становится тесно. В животе медленно, лениво разгорается жар. Джек не жалеет его, всё сильнее и сильнее сдавливает его горло, пока быстро затуманивающийся разум Риза не говорит ему: это взаправду. Джек действительно собирается меня убить. Что ж, пожалуй, это была бы не худшая смерть из всех возможных. А потом Джек выдыхает. - Ничего себе, - говорит он. - Мне тоже это нравится и всё такое, но ты что-то перевозбудился, кексик. Голос его звучит как-то странно, словно раздаётся откуда-то снизу. Риз стыдливо следует взглядом по направлению звука, и— ох. Так. Ладно, нежелательная эрекция может любого застать врасплох. Со всеми бывает! Просто у Риза она случилась, пока он душил себя собственной рукой и ощутил, что начинает терять сознание. Давление на шею прекращается, и Риз едва не задыхается, когда воздух резко наполняет его лёгкие. Он кашляет, сгибается пополам, жадно глубоко вдыхая. Боковым зрением он замечает мерцающие звёзды, которые танцуют вокруг. Когда в глазах проясняется, он снова бросает взгляд вниз. Его стояк чуть опал, но бугорок всё ещё на месте, предательски оттягивает брюки в паху. Риз смутно радуется тому, что его мозг до сих пор не совсем включился – иначе ему было бы правда стыдно. - Скажи, детка, что именно тебя так заводит? Тебе нравится душить – или то, что душат тебя? – смеётся Джек, но голос его дрожит сильней, чем когда-либо. Что-то тёмное прокрадывается в его смех, что-то хищное, отчего кровь Риза стынет в жилах. - Или это просто из-за меня? А Риз... Риз без понятия, что на это ответить. Да и вряд ли Джеку действительно нужен ответ. Если уж на то пошло, то он наверняка знает всё и сам. Просто из-за тебя, думает он. Или, может, даже произносит. Он уже ни в чём не уверен. Он не отвечает, и ладонь возвращается на его горло. Румянец Риза становится жарче, Риз проклинает себя самого за то, что поёрзывает и дрожит от нетерпения. - Я бы сказал, что это удивительно – вся кровь у тебя из мозга прямо в член ушла. Но вообще-то это не удивительно, - лениво тянет Джек. - Это многое объясняет. Джек не возвращается к той же грубой хватке – только легонько касается его шеи пальцами и поглаживает, с нечитаемым выражением лица наблюдая, как Риз задерживает дыхание. На Риза это оказывает эффект куда больший, чем он готов признаться – особенно Джеку – и он надеется, что Джек не замечает, насколько сильно он охвачен жаром, как он горит внутри. - Понимаю, ты слишком не в себе и не можешь ответить. Я из тебя все мозги выжал. Но не смущайся, детка – я же всё-таки Красавчик Джек, - говорит Джек. - Хотя должен признать, такой вид тебе к лицу. А затем Джек наклоняется к нему, и рука спускается ниже, и вот она уже там, и Риз бы сквозь землю хотел провалиться – если бы не старался выгнуться навстречу, вскинуть бёдра в жадной попытке получить больше. Смех Джека, раздавшийся прямо над ухом, только сильнее разжигает что-то внутри него. - Ты ведь наверняка подумывал об этом, правда? Ты и я, в этом самом кресле. Или ты предпочёл бы на столе? Сомкнутая ладонь дрочит ему, грубо пропускает его ствол через кулак, и Риз издаёт постыдный звук – что-то между стоном и всхлипом. Он пытается сглотнуть его, но уже поздно. - Да? Тебе это нравится? Ну конечно, нравится, - Джек лающе смеётся. - А теперь почему бы тебе не рассказать, что творится в твоей хорошенькой головке? Скажи, чего ты действительно хочешь. Чего хочешь ты? - задаётся вопросом Риз. Внимание Джека становится невыносимым, и он до сих пор не может понять, хорошо это или плохо. Не играет ли с ним Джек снова. Риз закрывает глаза ладонью живой руки и крепко зажмуривается. - Нет, так не пойдёт, - Джек отводит его руку в сторону. - Давай-ка словами, Риззи. Риз мысленно ругается, пытается представить, насколько далеко Джек собирается зайти, чего он вообще хочет добиться всем этим. Язык Риза – будто наждачка, сухо царапает нёбо, когда он произносит: - Я— ты— моя рука. - О, надо же, работает. Я уж начал было думать, что твой рот бесполезен, - Джек обводит зубы кончиком языка. - Мы уже близко к цели, тыковка, теперь просто скажи мне, что делать. Ну давай же, покажи, как настоящий босс тут всем командует. Риз сглатывает и делает медленный вдох. - Перестань вести себя по-скотски и сделай уже что-нибудь. Джек посмеивается, и снова касается его – настойчиво, проходится по коже, изучает, насколько далеко Риз позволит ему зайти. Большим пальцем очерчивает его нижнюю губу, остальными похлопывает снизу по подбородку, по челюсти. Это какое-то безумие – то, что Ризу нужно больше, что Джек вёл его весь день, подталкивал и тянул за собой, заставляя переживать всё это; и Риз до сих пор не уверен полностью, что это плохо. Голосок в его голове говорит, что если бы Джек хотел убить его – он бы уже болтался в космосе на полпути к Элпису; а другой голосок шепчет, что «Гиперион» сожрёт его заживо. Риз думает, что если бы кто-то сейчас вошёл в офис, то решил бы, что он с ума сошёл – и чувствует себя он ровно настолько же безумно, как, должно быть, выглядит со стороны. Дело в Джеке, думает он, на этот раз уж точно. Только в Джеке. И хоть раз Джеку нечего сказать в ответ. Он только рычит глухо, а затем робо-ладонь снова охватывает шею Риза, сперва почти мягко, а затем набрасывается и впивается с той выверенной точностью, которая мгновенно обрывает все мысли, рушит всю логику и заставляет Риза взвыть в голос. Его хватка ослабевает – всего на миг; Риз часто жадно хватает ртом воздух. Грудь Джека перестала вздыматься и опадать, но Ризу некогда задумываться, что это может значить. У него стоит просто до боли. - Ооо, нравится, Риззи? – спрашивает Джек, и голос его звучит гортанно, низко. - Жаль, что у меня больше нет собственного тела. Ты бы так здорово смотрелся подо мной. Слова Джека – словно пытка для него. Риз стискивает зубы, тянет брюки вниз другой, живой рукой, пока Джек поглаживает его кожу. Судорога пронизывает его, как только Ризу удаётся высвободиться – он чувствует на себе взгляд Джека, пока охватывает ладонью свой член и мерно сильно поглаживает. - Так-то лучше. Гораздо лучше. Не могу сказать, что ты не нравишься мне в таком виде, - Джек оценивающе наблюдает за Ризом. - Если честно, я и так был близок к тому, чтобы придушить тебя. Вот я – я, Красавчик Джек – даю тебе чертовски хорошие советы, как править «Гиперионом», а ты знай себе ноешь. Уууу, мои бедные друзьяшки, ууу, я не хотел стрелять в лицо тому неудачнику – серьёзно, Риз? Такая возможность выпадает раз в жизни, и я не собираюсь смотреть, как ты херишь её из-за каких-то ёбаных ничтожеств. И до Риза едва доходит смысл этих слов, его мысли плавятся в окружившем его дымчатом мареве. Он только смутно осознаёт, что перестал сжимать себя так сильно, почти забыл об этом, и дрожит от прикосновений к шее, не зная, какое ощущение ему подарят следующим. - Я выбрал тебя, Риз. Не кого-то другого. Не твоего приятеля Вона, не того жмурика Рональда, не какого-нибудь ещё гиперионского недоноска – а тебя. Голос Джека превращается в утробное, едва различимое рычание, такое тихое, что Риз едва разбирает слова поверх бешеного стука собственного сердца. - Так когда же, блять, ты начнёшь мне доверять? Риз издаёт неясный звук – не слова, и не совсем отрицание. Джек напоследок сжимает его горло ещё раз, прежде чем робо-рука спускается вниз, вниз, отталкивает его живую руку, едва добравшись до низа живота. Джек охватывает ладонью член Риза, притрагивается грубо и требовательно, будто хочет оставить синяки от пальцев – ровно так, чтобы Риз задохнулся стоном. Его ладонь ровно такая же, как Джек – жёсткая, яростная, безжалостная. Джек впивается в него, вцепляется в каждую клеточку его тела, пронизывает его и не отпускает, только вбивается в него всё сильней, сжимает его так тесно— Риз кончает, весь дрожа от этой мысли и от урчащей вибрации голоса Джека, что подбадривает его; ток пронизывает его вены. После того, как накрывшая его с головой волна, схлынув, отпускает Риза, он стекает по креслу, его дыхание как пару повисает в воздухе, жаркое-жаркое, и сердце всё ещё бьётся где-то в горле. Когда он поднимает веки, Джек перед ним – пристроился на краю стола, закинув ногу на ногу, и немигающим взглядом наблюдает за ним. Он выглядит до непристойного спокойным, будто произошедшее его вовсе не затронуло, хотя Риз уверен, что на деле он очень, очень далёк от умиротворения. Риз вымучивает из себя слабую улыбку. Он не совсем знает, что положено делать по этикету в таких случаях – ни малейшего понятия не имеет – так что решает, что этого должно хватить. Он чувствует себя опустошённым, в груди мерцают и потрескивают тысячи крохотных фейерверков, и Риз совсем не уверен, что в ближайшее время оправится от пережитого. - Думаю, мы с тобой закажем тебе новую руку, - говорит Джек. - Что-нибудь классное. Хромовое. С новыми настройками. Для настоящего веселья. Ладонь Риза вся мокрая от спермы. Он смотрит на неё и думает – да, пожалуй, ему нравится, как это звучит; потом вытирает её прямо о брюки и ниже сползает в кресле. Так... странно слышать голос Джека после всего этого. Он звучит самую малость хрипло. Пожалуй, Ризу нравится и это. Взгляд Джека перемещается с тёмного влажного пятна на брюках Риза вверх, к его лицу. - Так что, так и будешь тут сидеть? Или вызовешь уборщиков, чтобы вытерли тебя, а не только ту кровавую лужу на полу? Потому что они, чёрт возьми, сделают это. Ты ведь тут босс. - Да, - ухитряется выжать из себя Риз, к собственному удивлению, - да, похоже, что так. Джек усмехается – победно, гордо, довольно, и при взгляде на него Риза окутывает смутное тепло. По тому, как болят мышцы щёк, он понимает, что тоже пытается улыбнуться в ответ. Джек издаёт шумный смешок и охватывает голову Риза руками, тянет его к себе – не физически, но уже самой силой своего присутствия, - и наклоняется вперёд, будто хочет поцеловать его, но замирает буквально в дюйме, так и не коснувшись. Так близко, что Ризу кажется, что он ощущает дыхание Джека на своей коже, на волосах. - Я знал, что делаю правильный выбор, - говорит Джек, прижимаясь лбом ко лбу Риза, почти соприкасаясь с ним носом. - Мы – чертовски хорошая команда, Риз. - Команда, - повторяет Риз, позволяя тяжелеющим векам сомкнуться. В его нутре бушует жаркий, тревожный вихрь, но он старается успокоиться, взамен блаженствуя от близости Джека, от переживания его слов, и образа того, как они правят «Гиперионом» вместе. О деталях он подумает позже. Прямо сейчас пусть всё идёт своим чередом. Таков был его принцип, и он никогда ещё не подводил Риза. Он что-нибудь придумает. Всё образуется, так или иначе. - Только мы с тобой, детка, - голос Джека эхом отражается от всего вокруг, изнутри и вовне, пронизывает Риза вдоль позвоночника. - И мы с тобой так здорово повеселимся.