Любимец моих дьяволов

Прошёл час как уехал Булаткин. Я беспрерывно реву и не понимаю почему он так поступил. Он дикий, бешеный и… Он самый настоящий дьявол. Ненавижу его. Ненавижу каждой клеточкой тела, всеми фибрами души. В 6 утра мои опухшие глаза сами начали непроизвольное закрываться. И я заснула.

***

Ровно три дня я не выходила из дома. Мне звонили и писали смс Егор и Мила, но я игнорировала. Мне слишком больно. Вот так в один миг я потеряла обоих друзей. Мне никого не хотелось видеть, даже Никиту. Мне было жутко стыдно перед ним и я не представляю, что со мной будет, когда он приедет. Дверной звонок заставляет начинать мое сердце бешено колотиться. Ник приехал. Открываю дверь и стараюсь не смотреть на него. Парень хватает меня на руки и пытается поцеловать, но я не могу смотреть ему в глаза. — Лин, ты чего? — парень опускает меня на пол и я молчу с опущенной головой. — Алина! — он повышает тон и поднимает мою голову. Он видит мои красные глаза, полные слез. Я начинаю придумывать что скажу ему в своё оправдание. — В общем, я… — Что ты? — он выглядит напуганным. — Что случилось? Я начинаю прокручивать все варианты в голове, я в первый раз ему совру. — Никит, я не достойна быть твоей девушкой, — тут я начинаю рыдать. Дальше у меня начинается истерика. Я побежала в нашу спальню, взяла чемодан и начала кидать туда все свои вещи. Блондин хватает меня сзади за талию, пытаясь удержать, но я начинаю бить его локтями. — Отпусти! — кричу я и реву. — Я так не могу! Я не та, которая тебе нужна. — Успокойся! — Ник кричит в ответ и разворачивает меня к себе. Я бью его кулаками по груди, а он начинает меня трясти за плечи. — Объясни мне все! — Да меня изнасиловали! — отвечаю я и замолкаю. Истерика прекращается. Испуганно смотрю на него и вижу как его глаза темнеют. Карие глаза парня с каждой секундой становятся все чернее. — Кто? — орет он и мне становится страшно. Не за себя, а за Булаткина. — Это не важно, — я плюхаюсь на кровать и опускаю голову. — Говори! — он кричит. Нет, орет. Бьет в стену и оставляет там вмятину. Костяшки разбиты до крови. — Тише, — я целую его, а он меня отталкивает от себя. Я непонимающе смотрю на Никиту. — Я найду его, поняла? — Не надо. Я думаю, на время нам надо расстаться. Я очень тебя люблю, но не могу после этого смотреть тебе в глаза. Мне стыдно. Ты слишком хороший человек, я уже сделала тебе этим больно и больше не хочу, — мой голос дрожит. На скулах Ника заиграли желваки. Шея чересчур пульсирует. Его тяжелое дыхание в этой тишине меня убивает. — Ты мое все, знай это, — шепчу я. Накидываю поверх домашней одежды кожанку и выхожу из квартиры. Город, в котором больше нет слез.