Yes, Father

      Фрэнк жадно наблюдает за руками отца Уэя, за его тонкими длинными пальцами, за его запястьями, которые красиво жестикулируют в воздухе; он жаждуще вглядывается, надеясь так же рассмотреть бледно-голубые вены под тонкой кожей. Он не знает почему, но это очень важно — видеть каждую деталь, отпечатывать её в своей памяти, чтобы потом вновь дополнить ту самую картину в его голове, которую он представляет по ночам. Его родители сидят немного поодаль, они погружены в молитву и в слова, которые слетают с желанных алых губ священника, что стоит перед своими прихожанами.       О да, Фрэнк знает, что это грешно, что он похотлив и что у него нездоровые фантазии в отношении служителя церкви. Знает об этом давно и давно смирился с этим. Более того, он не хочет, чтобы это заканчивалось, ведь Джерард так хорош в своей чёрной рубашке и штанах. Библия, которую он держит так страстно в своих руках… Господи, Фрэнк готов поставить его на колени и всё так же слушать его молитвы и проповеди, сколько бы времени это ни отняло.       Ох, если бы только подвернулся удобный случай, Фрэнк ни за что не упустил бы его, чтобы соблазнить этого невинного и ни о чём не подозревавшего мужчину. Наверняка он принял обет безбрачия…       Парень вздохнул и прикрыл веки, делая вид, что обращается к господу, но на самом деле у него было такое ощущение, что его штаны уже не выдержат малейшего давления. Фрэнк злился, но одновременно с этим это была приятная злость, потому что она сплеталась с возбуждением и нетерпением.       Сегодня отправная точка в их пока односторонних отношениях. Сегодня именно тот день, когда парень начнёт действовать, и он уже придумал как это можно сделать.       Безусловно семья Фрэнка была верующей, но не слишком, чтобы ходить на проповеди дважды в неделю и устраивать званные ужины для прихожан со священником во главе. Именно по этой причине Фрэнк редко ходил на исповедь, и сейчас он прекрасно знал, что после службы некоторые особенно верующие останутся для встречи с отцом Уэем тет-а-тет. Он сделал вид, что хочет уйти пораньше, якобы к своим друзьям, и нет, его родители были вовсе не против, ведь служба закончится буквально через десять минут.       Фрэнк осторожно направился к выходу, еле сдерживая хищную ухмылку при мыслях о том, что сегодня послушному и строгому отцу Джерарду Уэю не сбежать от него на этот раз. Он бросил последний, долгий взгляд на священника, и тот буквально встрепенулся от этого, запнувшись на секунду и растерянно посмотрев на парня в ответ. Однако Фрэнк уже успел выскочить за дверь.       Пройдя несколько метров, Фрэнк остановился за живой изгородью плюща, что оплетал ворота городского кладбища, и закурил. Здесь его никто не заметит, потому что на улице было слишком темно, чтобы кто-нибудь осмелился пойти сюда. Кроме Фрэнка, конечно.       Две сигареты — время, через которое служба закончится и основная часть людей покинет церковь. Ещё одна, чтобы убедиться в том, что он будет последним стоять в очереди на исповедь. Исповедь… И как ему в голову не могло прийти раньше, что это самый лучший вариант загнать отца Уэя в угол? Наверное, всё дело было в том, что Фрэнк был слишком занят мастурбацией и фантазиями о мужчине. Конечно это выбивало из колеи.       Окурок первой угасающей кометой полетел в сторону. Всё приняло настолько опасное положение, что Фрэнк в итоге пришёл к одному простому выводу: если он не сделает что-нибудь, то просто сойдёт с ума. И выход для парня из этой ситуации был очевиден.       Фрэнк наблюдал за тем, как люди медленно покидали Дом божий и, прикончив половину третьей сигареты, решительным шагом направился в сторону церкви.       Он вошёл, и двери гулко хлопнули в пустом зале, эхом отозвавшись где-то под потолком.       Отец Уэй стоял с небольшим молитвословом в руках и задумчиво перебирал чётки. При виде Фрэнка он вздрогнул, но тут же взял себя в руки.       Парень знал, что отец Уэй не такой святой, каким хочет казаться. Его косые взгляды во время службы и молитв в сторону Фрэнка… Он не мог не заметить. Конечно, это не могло значить нечто конкретное, но всё же. — Здравствуй, Фрэнк, — тихо поздоровался мужчина, сжимая книгу так крепко, что костяшки на его пальцах побелели.       От парня не ускользнул весь его взволнованный вид, и он коротко усмехнулся, решительно направляясь к нему. — Здравствуйте, отец, — растягивая слова, низким голосом ответил он, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — У тебя остались какие-то вопросы ко мне?       Парень засунул руки в карманы, так и чесавшиеся схватить этого притворщика за воротник и впиться в его обкусанные губы. — На самом деле да. У меня есть кое-какие вопросы, но они слишком … — он бросил лукавый взгляд на отца из-под чёлки и тут же опустил лицо, сдерживая улыбку на своих губах, — личные.       Мужчина с сомнением смотрит на Фрэнка, размышляя, что могло такого случиться у парня, что он хочет поговорить с ним лично, в то время как у последнего всё буквально бурлило от предвкушения. Фрэнк должен был затащить его в эту грёбаную комнатку сбоку, где тот так часто прячется со своими книгами. Иначе он заставит трахнуть его прямо здесь, на полу, где их могут заметить в любой момент. — Хорошо. Давай пройдём в библиотеку, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь нас слышал, — мужчина нервно потёр шею и развернулся к нему спиной. Конечно, Фрэнк заметил это, как и то, что его шея покрылась румянцем. Он украдкой облизнулся, представляя, как тот краснеет полностью под его прикосновениями. Он жадно рассматривал широкую спину с торчащими лопатками сквозь рубашку, и отметил, как плавно и красиво двигается отец Уэй. О боже, Фрэнк может кончить прямо здесь, просто глядя на него и представляя, что же там, под этим скромным одеянием. — Проходи, — священник останавливается возле дверей и пропускает паренька внутрь, а затем беспечно проходит дальше, садясь на стул и выжидательно смотря на него. Фрэнк выглядывает ненадолго, чтобы убедиться, что они здесь одни, а затем защёлкивает двери на простую щеколду изнутри. О, он так уверен и спокоен, и когда он оборачивается к отцу и видит белый цвет колоратки, то внизу его живота сладко тянет и скручивается. Ощущения похожи на то, будто кончаешь, не имея никакого контакта. — Фрэнк? — парень видит растерянность на лице мужчины, и думает, что всё идет так, как нужно. — Фрэнк, ты пугаешь меня. Что ты делаешь?       Вместо ответа парень нагло сел ему на колени, обхватывая шею одной рукой и наклоняясь к лицу священника слишком близко. — Фрэнк… — дрожащим голосом взмолился он, стараясь не чувствовать того, что вызывало в нём это молодое горячее тело. — Не стоит делать этого, я прошу тебя…       Парень довольно улыбнулся, замечая румянец на бледных щеках. — Отец, вы смущаетесь? — соблазнительно спросил он, опуская другую руку между ног и поглаживая внутреннюю сторону бедра, обтянутого плотной тканью штанов. — Вы выглядите… — парень сделал вид, что задумался, чтобы отвлечь отца Уэя и затем застать врасплох — М-м-м… Таким…       Джерард в ужасе распахивает глаза, когда одновременно чувствует, как его член затвердел и как горячий влажный язык парня прошёлся по его щеке. Ему становится ужасно жарко, он потеет, и его кровь, кажется, вот вот вскипит в венах. — К-каким? — тонким голосом спрашивает он, пытаясь блокировать приятные, и наверняка греховные ощущения, которые буквально глушили его своим напором. Он не привык испытывать подобное.  — Невинным… — он видит, как дрожат длинные чёрные ресницы священника, как его приоткрытые губы блестят, потому что он облизывает их. Парень чувствует, как возбужденная плоть упирается в ремень, и как его собственный член ноет от того, настолько он хочет этого мужчину.       Это наказание, определённо. Если это всё — неправильно, если это всё — грех, тогда почему бог послал ему именно этого мужчину и заставил страстно желать каждой клеточкой своего тела? — Я так хочу отсосать вам, отец, — прошептал Фрэнк на ухо священнику, а затем легонько провёл языком по ушной раковине. Больше всего, помимо отца Уэя, конечно, парню нравился тот факт, что он запер их двоих здесь, и что тот не может сопротивляться, как бы ни пытался. Победа плоти над духом, и это прекрасно. — Пожалуйста, не надо… Оу…       Фрэнк сполз с коленей мужчины становясь собственными на пол, и сжал член отца Уэя сквозь штаны, грубо поглаживая головку.       Джерард заёрзал, тихо стоная и краснея ещё сильнее, к удовольствию парня. — Чтобы ваш член оказался в моей глотке, чтобы он пульсировал, чтобы вы кончили в мой рот… — Фрэнк ловко расстёгивает ремень и он правда не знает, как ему удаётся это так быстро, потому что каждое собственное движение сводит его с ума. — Замолчи… — запинаясь, слабо возражает священник, пытаясь оттолкнуть руку парня от своего члена, который виден сквозь ткань боксёров.       Однако парень размещается между ног Уэя, и обхватывает твёрдый ствол рукой, крепко сжимая его.       Теперь их лица друг напротив друга, и парень со сладкой улыбкой змея-искусителя смотрит на него своими большими, подёрнутыми дымкой обожания и похоти, глазами. Джерарду всё сложнее сопротивляться этому, и мысль прекратить всё с каждой секундой кажется ему невероятной чушью. Но то, что он делает и говорит… — Нам… Нам нельзя, Фрэнк, — священник кладёт свою руку на руку парня, чтобы убрать, но тот перехватывает ладонь и сжимает её. — Это грех, Фрэнк.       Фрэнк не слушает его, он наклоняется и стягивает боксеры, а затем облизывает член отца Уэя, и тот несдержанно стонет. Получается довольно громко и гортанно. Если кто-нибудь войдёт в это время в церковь, он определённо может услышать. — Грех, — шепчет парень, сжимая обнажённое бедро Джерарда одной рукой и коротко целуя низ его живота. — Всё это — грех. Но если ты меня не трахнешь прямо сейчас, то…       Мужчина не выдерживает ощущения дыхания на головке своего члена, и его глаза коварно сверкают в сумраке комнаты. Он не понимает, что руководит им, когда несильно хватает непослушного мальчишку за волосы и заставляет взять свой член в рот, на что парень издаёт благодарный звук и начинает брать его во всю длину, сжимая губы плотным кольцом вокруг него. Он втягивает щёки, максимально расслабляет горло, и чувствует руку отца в своих спутавшихся волосах.       Он слышит, как отец Уэй стонет, и по-прежнему понимает, что не до конца отомстил за то, что он такой чертовски соблазнительный и прекрасный, и что он заставил так долго ждать его. Фрэнк хочет, чтобы он раскаивался и молил трахнуть его одновременно, парень намерен сделать всё так, чтобы при одном взгляде на него, у отца Уэя вставал во время грёбаной службы с сотней прихожан на скамейках. Чтобы он краснел вот так вот всё время, и Фрэнк останавливается, вынимая член изо рта, из-за чего Джерард непонимающе смотрит на него, развязного и взъерошенного. От мысли, что он только что делал, мужчине хочется взорваться на миллиарды кусочков. — Это… — Фрэнк наклоняется к отцу Уэю, капля слюны блестит на его губах и пирсинге, — ещё далеко не всё. — Не всё? — тонким голосом восклицает отец Уэй, а его глаза расширяются от удивления и чувствительности члена, потому что этот негодный мальчишка трётся своим пахом о него. Джерард не выдерживает такого вида перед собой и со стоном целует Фрэнка, обхватывая ладонями его лицо. Он достаточно неумел, потому что прошло много времени с тех пор, как он делал это, но парень готов визжать от восторга, ведь губы Джерарда такие приятные, и он сам покажет ему, каково это. Их языки переплетаются, Фрэнк буквально трахает его рот, жадно исследует его. Это похоже на то, будто они готовы съесть друг друга. Парень начинает стонать прямо в его рот, вслепую ища ширинку на своих штанах.       С громким звуком они разъединяют поцелуй, и Фрэнк оголяет себя, поворачиваясь спиной и наклоняясь вперёд. Он прогибается в спине и прислоняется ягодицами к мужчине, вырывая из него удивленно-восхищённые вздохи. — Вот, что меня мучило так давно… Я молил Бога, чтобы он помог мне с фантазиями о вас, чтобы он прекратил всё это… Но когда я представлял ваш член внутри себя, как вы трахаете меня, как делаете мне больно и хорошо одновременно… — Заткнись. — грубо и властно отрезает священник. Его член дёргается при виде открытого и готового парня, и он понимает, что сдался с потрохами. — Ты добился своего, ты слишком упрям и невыносим, — он кладёт ладонь на левую ягодицу Фрэнка и нежно поглаживает её, а затем больно ударяет, отчего парень довольно стонет. На коже тут же проступает красный след от удара, и это буквально опьяняет отца Уэя. — Ты получишь то, чего так жаждал, — он заставляет парня повернуться обратно, лицом к себе, и тот послушно подходит, покорно глядя в лицо своей похотливой мечте. — Запретный плод так сладок, верно, отец? — с усмешкой произносит он, и ему хочется сейчас как никогда, чтобы мужчина дотронулся до него, чтобы грубо взял прямо здесь, среди всех этих толстых свечей и статуй, изображающих Иисуса.       Фрэнку кажется, что он никогда прежде не испытывал такого сильного желания. Он чувствует внутренний восторг и неверие одновременно от того, что добился Его.       Джерард проводит большим пальцем по его губам, слишком грубо и больно, но его рука скользит ниже, по горлу, шее, ключицам и останавливается где-то на груди. О, Фрэнк сейчас хочет быть голым перед ним полностью, чтобы он увидел его всего, чтобы рассматривал каждый сантиметр его тела.       Но они не могут сделать этого и оба понимают это. Отец Уэй наконец садится обратно на стул и приспускает брюки ещё ниже, до колен. — Сними их, — говорит он, указывая парню на его штаны, и пока Фрэнк возится с одеждой, тот продолжает ласкать себя. Когда парень освобождается от штанов он, не медля ни секунды, подходит к мужчине, прекрасно понимая, что должен делать. Член Джерарда блестит от вновь выступившей смазки, и о да, Фрэнк прекрасно осознаёт, что ему будет больно и что Джерард будет в нём. — Раз уж мы решили пойти до конца, то… — мужчина нетерпеливо тянет его на себя, помогая Фрэнку насаживаться на свой член. Это происходит медленно, но не настолько, как обычно, ведь парень готовил себя к этому моменту с тех пор, как впервые подрочил в собственной ванной на отца Уэя.       Парень садится на него, обхватывая ногами бедра Джерарда и спинку стула за ним от остроты ощущений. Священник тут же сцепляет руки на его пояснице и заглядывает в глаза Фрэнка, как бы спрашивая, уверен ли он и не поздно ли отступить. Он уже готов прекратить всё это безумие, пусть ему так чертовски хорошо, но Фрэнк не позволяет отстраниться ни на миллиметр. Он чувствует горячую плоть внутри себя и расставляет ноги настолько широко, насколько это возможно, трахаясь на грёбаном стуле.       Джерард не выдерживает и тихо стонет, опуская голову Фрэнку на грудь и неосознанно вжимаясь в него.  — Так… Хорошо, о боже… — бессвязно шепчет он, оказываясь полностью в парне, и тот удовлетворённо вздыхает, закусывая губу от восклицаний боли. Некоторое время они не двигаются, привыкая к ошеломительным ощущениям приятности и наполненности, а затем Фрэнк начинает подниматься и опускаться, сначала осторожно, еле слышно шипя.       Джерард видит, как твёрд член парня, как по нему сочится смазка и как, несмотря на тот дискомфорт который он доставляет ему, Фрэнк всё так же возбуждён и неотступен.       Он обхватывает его рукой и начинает дрочить, делая его ещё более твёрдым. Он понимает, что это — грешно и неправильно, что он добровольно столкнул сам себя в пропасть порока и раскаяний, но он подумает об этом позже. — Глубже, святой отец, прошу вас… — стонет парень, впиваясь руками в плечи и двигаясь всё неистовее. На минуту мужчина теряется от удовольствия, ненадолго выпуская член парня и неосознанно вбиваясь в него. Он чувствует пот Фрэнка, запах их разгорячённых тел и то, каким чертовски упругим и узким он был.       Джерард выставляет ладони вперёд и опирается на столешницу, заставляя парня лечь на все книги и вещи, сметая что-то прямо на пол. Всё так же не выходя из него, он буквально валит Фрэнка, и его движения становятся жёстче и резче. Парень бесстыдно стонет, даже не пытаясь заглушить голос, и кажется, что никого не волнует опасность быть замеченными. Фрэнк прикрывает от удовольствия глаза, но ненадолго, ведь он хочет видеть своего священника именно таким: властным, берущим его, жаждущим… — Господь Всемогущий… — Джерард чувствует, как оргазм приближается слишком стремительно, чтобы притормозить процесс. — Фрэнк!.. — срывающимся голосом восклицает он, и парень обхватывает его руками, сильнее вжимая в себя. Это становится последнее каплей, и Джерард рычит, бурно кончая прямо в него.       Он тут же выходит из него, игнорируя полутвердый член Фрэнка. О, он уже сожалеет, что сделал это, хотя его тело всё ещё дрожит от пережитого удовольствия и он по-прежнему возбуждён.       И опустошён.       Фрэнк видит удручённое лицо мужчины и делает последний рывок, чтобы рыбка окончательно подцепилась на крючок: он начинает дрочить себе, всё так же бесстыдно лёжа на столе, но Уэй не смотрит на него.       Он чувствует свою сперму на собственных ладонях и понимает, что он такой грязный, отвратительный и этот мальчишка… О, мужчина вовсе не хотел оборачиваться, но тот так сладко стонет, ублажая себя, что невозможно не взглянуть. — Перестань немедленно… — зачем-то говорит он, ощущая, как его дыхание сбивается от увиденного.       Ответом послужил лишь горящий наглый взгляд. Парень смотрел на священника так плотоядно, что по его телу пробежала волна приятной дрожи. Что он делает с ним!       Фрэнк размашисто двигает кулаком по всему стволу, твёрдому и влажному, его рот приоткрыт, но это не мешает ему нагло ухмыляться, и самоудовлетворяться одновременно. Джерард никогда не мог подумать, что на него будет кто-то мастурбировать… вот так. Он не привык быть объектом чьего-либо обожания. Мужчина начинает вновь краснеть, словно подросток, и это сбивает его с толку, но он не отводит взгляд. — О да… Смотрите на меня, потому что я хочу, чтобы вы смотрели.       У Джерарда было ощущение, что это не он трахнул Фрэнка, а наоборот, и сейчас это чувство появилось вновь. Его член был уже в штанах, но мужчина чувствовал, как он твердел и наливался кровью. — Насколько сильно вы хотите меня теперь, а? — срывающимся, высоким голосом спросил Фрэнк, понимая, что он вот-вот кончит.       Отец Уэй не выдержал и одним шагом оказался возле него, перехватывая руку на члене, а затем двигая ею вместо Фрэнка. — Ты совратил меня, — грозно прошипел он в самые губы парня и болезненно впился в них, вымещая все свои чувства. Поцелуй был неистовый, сильный, словно удар по лицу, но Фрэнк восхищённо простонал, ощущая кровь во рту: отец не такой уж и святой, как оказалось. И именно он поспособствовал этому.       Джерард продолжая целовать его и дрочить одновременно, и о, господи, это было так приятно, что Фрэнк потерялся от ошеломительного оргазма, громко стоная прямо в горячий рот Джерарда и инстинктивно толкаясь бёдрами вперёд. От избытка чувств Фрэнк схватился за плечи мужчины, чуть ли не опрокидывая его на себя. — Теперь ты доволен? — жёстко спросил священник, свирепо глядя в хитрые глаза Фрэнка и его довольное лицо. — Вполне. — И это именно та проблема, с которой ты пришёл ко мне?       Фрэнк отстранился от мужчины, глядя на его шею и быстро бьющуюся жилку на ней. Ниже, над ключицами, заманчиво белела колоратка. Казалось бы, такая простая вещь, но для Фрэнка она была неотъемлемой частью отца Джерарда. Он провёл испачканным спермой, смазкой и бог знает ещё чем, пальцем над ней и широко улыбнулся, в то время как священник вздрогнул от этого жеста и отошёл на некоторое расстояние.       Как ни в чём не бывало, Фрэнк застегнул молнию на джинсах и несколько секунд приводил себя в порядок. Они оба сохраняли молчание, и Джерард страстно желал, чтобы парень сейчас же немедленно ушёл, потому что мужчине нужно было многое обдумать.       За своей растерянностью он не заметил, как Фрэнк подошёл к нему вплотную, наклоняясь к самому уху. — Это ещё только начало, отче… — Джерард не успел отстраниться, как парень уже смело поцеловал его в скулу, обдавая напоследок своим манящим запахом пота и сигарет. — Что… — Увидимся в воскресенье! — Фрэнк прокричал уже из-за закрывающейся двери, пока Джерард собирал своим мысли в кучу, в ужасе глядя на валяющиеся на полу книги и судорожно пытаясь найти оправдание собственному поступку. Впрочем, как и причину отсутствия чувства вины.