Полное погружение

Первый раз перелом произошел летом когда им было уже 16. Каникулы, очередная веселая вечеринка и уже не без алкоголя. Адам как всегда сидел в стороне и спокойно пил свою единственную бутылку пива, он не любил напиваться, просто немного расслаблялся что бы лучше чувствовать состояние брата и наблюдал. Вечный киносеанс, полное погружение. Рей тоже пил не много, но ему в силу его комплекции наверно физических особенностей много и не нужно было. Он вообще с детства был слабее брата в плане здоровья, легко заболевал и частенько попадал в больницы. Но он был не один, поэтому справлялся довольно легко и жизнерадостность никуда не уходила. И сейчас он был как всегда весел, в компании друзей и девушек, одна как ему казалось даже на него запала. Они только познакомились и она еще не знала, что он не гуляет без брата, и тот сейчас был в стороне. Так что все складывалась довольно удачно как ему казалось. Ведь он уже реально хотел попробовать какого это. Адам знал и ему непременно хотелось тоже.  — У тебя красивые волосы. — улыбаясь заметил парень еле заметно проведя по локонам и чуть захватив прядь. Девушка покраснела, но не отодвинулась. Адама передернуло. Он не понял почему, но было неприятно, расстояние между девушкой и братом было слишком маленькое. И этот жест, он словно провел лезвием по его груди. Что-то щелкнуло, защемило. Он знал что это не правильно и так быть не должно, но невидимый парез кровоточил и тихо медленно, жгуче. Он смотрел как заворожённый пытаясь понять что будет дальше и как прогнать это чувство. Он ведь просто наблюдать, кино, полное погружение, не более, просто кино, он сам так решил. А в это время брат уже нежно проводил ладонью по щеке девчонки и притягивал к себе. Их губы соприкоснулись и у Адама перехватило дыхание, словно кто-то в ту же секунду, вырвал его сердце из только открывшегося пореза. Рана за кровоточила с огромной силой, в глазах мутнело, боль, ярость и словно пелена на глазах. Такое он ощущал только когда брата кто-то пытался обидеть, ударял, всего раз и то редко, Адам встревал раньше, но когда происходило он зверел. Так и сейчас, только иначе, больно, так не было, и не должно было быть. Но оно есть, прямо здесь, сейчас и оно разрывает. Он не заметил, как оказался рядом с братом, схватил его за руку, которой он держал девушку за шею и резким движением притянул к себе. Глаза будто залились кровью, но он все еще пытался себя контролировать, хотя даже не знал от чего.  — Мы уходим — голос походи на сдавленный рык зверя, побитого, злого, почти поверженного.  — Что-то не так? — Рей был в полном недоумении. Но брат молчал, просто потянул его за собой и быстро пошагал к дому. Он не знал, что сказать, даже не знал, что делать. В голове ворохом буянили скомканные мысли, это был первый раз, его первый поцелуй, свой он не помнил, не придал значение, но это он, у него ничего не имеет значение. Но Рей, это точно было важно, его интимный момент, очень интимный, и он разделил его не с ним, первый раз что-то столь важное он поделил не с ним. Ревность. Да это была именно она, всепоглощающая, жгучая, вынимающая душу и уже раздавившая его сердце, ревность. Он и не знал, что умеет так. Не приходилось. Брат всегда был его, послушный, милый, рядом. Проекция его самого, только с чувствами, все что он делал доставляло Адаму, а сейчас нет, сейчас он не ощущал его радости, или что он там должен был испытать? Адам не понял, он просто не смог ощутить брата, он был слишком наполнен своими чувствами. Болью, первый раз своей. Они не заметили, как дошли до дома. Адам думал, пытался осознать, и Рей тоже. Его тащили как провинившегося котенка и он не знал почему, догадывался, но это было нелепо, просто не укладывалось в голове. Даже то, что брат всю дорогу крепко сживал ему руку, он бы и так пошел, добровольно, хватило бы одного слова. Но нет, его тащили. Они прошли в комнату и лишь тогда Адам выпустил руку брата. Сердце колотилось в бешеном темпе, адреналин продолжал кипятить его кровь, а ведь шли они быстро. Брат даже запыхался. Он навернул еще пару кругов по комнате и подошел к шкафу. Просто разденется и ляжет спать, утром отпустит, должно отпустить. Он одел домашние штаны и стянул футболку.  — Адам. — младший легонько задел его по плечу. — Что случилось? Я сделал что-то не так? — голос был тихий, даже напуганный. Черт, неприятно. Он вел себя как дебил.  — Нет, ты ничего, это все я. — он повернулся и посмотрел на брата, золотые глаза были наполнены непониманием и печалью. Сердце перевернулось, хотя его вроде как и быть уже не должно. — Прости. Рей подошел еще ближе, и Адам почувствовал его дыхание у себя на шее, руки нежно пытавшиеся ее обвить. Только не это, сердце тут же сорвалось вниз, время заморозилось. Вселенная замерла, планета остановилась, ему так казалось. Он протянул руку и провел по щеке близнеца, так же как тот проводил по щеке девушке, спустился к шеи и притянул к себе, он должен почувствовать, знать, что от только его. Сейчас, когда все замерло, режиссёр вышел на площадку и сам превращается в персонаж, не в актера нет, ведь он не играет, он не может играть, он чувствует, сам, жаждет, хочет, и не может устоять, совсем не думает, просто не может, не сейчас, потом. Рей не дышит, их губы соприкасаются, медленно, словно в замедленной съемки, губы пересохли, у обоих, и старший врывается в его рот, жадно, смакуя каждый момент, проникает глубоко, словно стараясь напиться. Рей не выдерживает, срывается стон, тихий, короткий и перехват дыхания, снова. Руки уже обвили брата, ногти вгрызаются в кожу. Вот что он должен был почувствовать, вот так должно быть в первый раз. Он уверен, именно так, там не было ничего, а здесь буря, он уже отвечает, впустил, сразу, а как иначе, это же Адам, он его, принадлежит ему, он знает это, так было всегда, свобода это видимость, она ему не нужна, только Адам, здесь, сейчас, всегда.