My darkness that only you can take away

      О, Дарители Темной Немилости, не тревожьте меня вновь. Чуя чувствует силу, которая течет в его венах внутри. Его тело дрожало, он знал, что он снова потеряет себя в «Порче». Как же сильно он ненавидит это. Он ненавидит то, каким сильным он может быть. Он ненавидит боль от использования такой силы. Эта боль танцевала в его жилах, одурманивая каждую часть его тела и души, заставляя его дрожать. Чуя был не из тех, кто был пугливым. Конечно, он ведь мафиози, так что он знает, как справиться со всем. Но он не знает, как справиться со своими собственными способностями. Он боится потерять себя навсегда. Он боится темноты, что окружает его. Чуя кашляет кровью. Его видение размыто. Он видит сейчас все в черных и серых тонах. Пытается оглядеться, но ничего не видит. Приходит тьма. Его тело колотило. В его голове был беспорядок чувств и воспоминаний. Темнота накрыла его. Он ничего не может увидеть. Чуя чувствует, как сила заполняет его. Он отбрасывает что-то или кого-то в сторону. В его голове разговаривают голоса. Убить. Убить. Убить. Порча шепчет ему на ухо. Если бы он до сих пор был Чуей, то с легкостью мог бы проигнорировать это, но он не может. Он не может игнорировать эти слова и не повиноваться им. Он уничтожает все на своем пути, Чуя даже не знает, человек это или просто цветок. Он не может контролировать это. Кровь. Кровь. Кровь. Тьма тянет его на дно. Уносит его глубже в беспорядок, который он создал. Чуя смеется громче, его тело дрожит еще больше. Тьма перепуталась с его разумом, одурманивая его душу и заставляя чувствовать себя ужасно. Здесь нет света. Тьма призывает тени, чтобы те снова поиграли с Чуей. Он танцует с ними, поет с ними в разрушенном мире. Чуя был в отчаянии. По его мнению, он кричал. Он кричал безмолвно. Его руки были в травмах, легкие не работали, а мозг не думал. Остаются мимолетные слова и свернувшаяся кровь. Чуя является самой грязной частью разрушений, погружаясь все глубже и глубже в бездонную яму. С пустой, мрачной улыбкой он видит, как все рушится. Он чувствует, как острие копья пронзает его. Смеясь, он смотрит, как истекает кровью. И желает большего. Желает, потому что для мира нет времени. Желает, потому что тени заняли место, которое должно занимать счастье. Он грустит, он смеется, он умирает снова и снова. Раз за разом в этом бесконечном цикле. Он слишком устал, чтобы что-нибудь попробовать. Слишком мертв, чтобы жить. Слишком разбит, чтобы кто-то попытался это исправить. Уничтожает темное зеркало, в котором отражается изувеченная душа. Он чувствует боль, режущую его изнутри, заставляя его кровоточить, и он ничего не мог с этим поделать.       Убейте меня еще раз. Если бы он попытался что-нибудь увидеть, он увидел бы, как его партнер смотрит на него с гордостью в прекрасных глазах.

***

Но в темноте он пытался увидеть свет. И он увидел силуэт, который приближался к нему все ближе и ближе.        Все, что он мог видеть сейчас — это глаза цвета шоколада, которые уставились на него. Мог видеть ухмылку на его губах. Он мог видеть, как забинтованные руки прикасались к нему. С этим прикосновением его разум возвращался. Большая часть его боли исчезла, а голоса перестали говорить с ним. Слезы заполнили его пустые глаза, он никогда не думал, что он будет так рад видеть этого придурка. Он, наконец, смог увидеть свет. Губы Дазая коснулись его собственных, используя свою силу на его тело, смягчая боль Чуи. Накахара падает в обморок, но не раньше, чем слышит шепот брюнета: — Враг уничтожен. Отдохни, Чуя.