Вопрос свободы: Элементы

— Мы влипли, — как-то особенно спокойно, с философскими нотками изрек Гривус. — Мой уровень энергона в красной зоне. Рик, скрючившийся на песке у самой воды, вскинул шлем, оглянувшись на калиша встревоженно мерцнувшим визором маски. Мелкий прибой лизнул кончики Гривусовских когтей и откатился назад, в синюю шумящую бездну, простирающуюся насколько хватало глаз. Тоскливо орали чайки, заглушая далекий протяжный гудок какого-то водного тяжеловоза вдали. Над морем пламенел яростный закат, знаменовавший окончание жаркого утомительного дня. Они только что нашли эту уединенную отмель, преодолев несколько десятков километров вдоль суматошного гигантского людского города, который казался бесконечным. Город вытянулся у моря исполинским змеем, занимая собой каждый клочок пригодного для жизни пространства. Он так и назывался — Лонг Бич, Длинный Пляж. Это Гривус узнал, прослушивая через коммлинк Рика местные радиоволны. Их выкинуло в пригороде, на безлюдных каменистых скалах, и Гривус мгновенно принял решение скрыться над океаном. Шансы, что их могут выследить десептиконы с орбиты, сейчас были ничтожны, а вот попадаться местным жителям на глаза они оба очень не хотели. Подходящее укрытие нашлось далеко не сразу. Рику пришлось целый день прочесывать прибрежное пространство квадрат за квадратом. Но в итоге нашелся клочок намытого на рифы песка, из которого, как скорбный памятник чужой ошибки, торчал остов старой баржи. Крупные суда обходили этот участок моря далеко стороной, что было Гривусу только на лапу. Здесь они сейчас и находились.  — Командир?.. Рик рывком поднялся, подошел к генералу. Тот поднял на него вопросительный взгляд. Эрадикон бухнулся рядом на одно колено.  — Я в вашем распоряжении, командир, — проговорил он торопливо. И неловко замолчал, увидев, как недоуменно округлились золотые глаза.  — Ну… — полуискровый смущенно потер скулу, пытаясь сформулировать ответ на немой вопрос. — вы можете воспользоваться моим энергоном, чтобы заправиться. Я с радостью…  — Рик… — Гривус жестом прервал его на полуслове.  — Да, командир? Киборг задумчиво поскреб пластину аудиосенсора, разглядывая стоящего на одном колене солдата.  — Не стоит это делать.  — Но командир… Ваш актив приоритетнее. Пожалуйста… Гривус медленно выдохнул, подавляя мелкую дрожь сервомеханизмов.  — Даже в этом случае. Это выглядит для меня неприемлемым. Рикки понуро опустил плечи.  — Командир, почему это для вас неприемлемо? Это же вопрос выживания.  — Просто прими это, малыш, — генерал снисходительно похлопал Рика по наколеннику. — Я воспитан в совсем другом обществе. В нем обмен пищей обязывал честью, а ответственные, серьёзные отношения слишком похожи на то, как вы обмениваетесь топливом. Каждый раз, когда кто-либо из кибертронцев предлагает своё топливо мне, я сталкиваюсь с труднопреодолимыми моральными установками. Понимаешь?  — Понимаю… — тихо произнес Рик. Он опустил шлем еще ниже, коснувшись маской гладящих колено пальцев. — Но я ваш солдат, сэр. Я буду счастлив, если вы примете мое предложение. Я вас люблю больше жизни. Я ваш ресурс.  — Я знаю… — проворчал Гривус. Когти с колена переместились на скулу эрадикона. — Но насчет ресурса ты малость загнул, солдат. Ты в первую очередь мой подчиненный и я несу за тебя ответственность. Рик в ответ лишь полыхнул визором, упрямо глядя в землю.  — А я несу ответственность за вас, — очень тихо пробормотал он. Но Гривус услышал.

***

Ночевать устроились в трюме. Ржавый металл над головами, хоть и грозил в любую секунду посыпаться, гарантировал хотя бы условную маскировку от десептиконских сканеров. Здесь было пыльно, заброшено, запесочено штормами, но зато относительно сухо. Гривус забрался на песок повыше и устроил себе что-то среднее между норой и гнездом. Эрадикон не докучал, занимаясь примерно тем же самым, но по-своему. Оторвал кусок от обшивки, в том месте, где она наименее проржавела, разровнял место на песке, где тщательно выровнял и уложил оторванное. Гривус с интересом наблюдал: похоже, Рикки не такой уж и простачок, каким иногда себя показывал. Рикки же, тихонько замурлыкав какую-то мелодию, вытащил из сабспейса рулон причудливо сплетённых проводов. Развернул. С одной стороны у странной проводочной плетёной ленты были прикреплены мощные клипсы-крокодилы, которыми белковые обычно пользовались, когда запитывали аккумуляторы своих машин. С другой стороны была подключена какая-то самодельная коробка, от которой раскатились в разные стороны и лихо развернулись два черных блестящих и гибких листа непонятного назначения. Секундой позже Гривус опознал мягкие солнечные батареи, которые четыре дня назад на его же глазах заказывал Раф через местный «голонет» и восхищенно выругался: его солдат собрал себе примитивную зарядочную платформу. Одно это уже означало, что даже если у них обоих энергон израсходуется в ноль, то они не обездвижатся в стазисе, а смогут худо-бедно шевелиться, чтобы дать сигнал бедствия и ожидать помощь в сознании. В случае же генерала стазис был равен смерти, поскольку энергия постоянно расходовалась на генераторы, резонирующие контуры и подпитку органики. Если кончится энергон в его баках — он погибнет. Это был первый раз, когда Гривус подумал, что предложение Рикки здесь и сейчас действительно имеет смысл. Но внутренний маскулинный шовинист с содроганием эту мысль отмел прочь. Где-то в глубине своей патриархально-традиционной калишской души генерал считал всех, окружавших его трансформеров, мужчинами. Исключение составляла разве что Арси, но и тут были некоторые сомнения, поскольку ни один из автоботской ставки внимания Арси, как женщине, не оказывал, да и она сама ни к кому под крыло не шла. Дралась, заправлялась и перезаряжалась вместе со всеми. В аналогичной ситуации женщина-калишанка, даже если она Воин, всегда была под колпаком внимания окружающих, изолировала место ночлега от мужчин, и рано или поздно обязательно находила себе подходящего по статусу супруга. Умом Гривус понимал, что его менталитет и мораль никаким образом не совпадает с менталитетом и моралью его новой семьи, но сделать с собой мало что мог. Поэтому, когда устраивающийся на перезарядку Рикки пригласил генерала ложиться рядом, он резко отказался и свернулся клубком в своей песчаной ямке, ощущая себя полнейшим дураком. Гривус долго не мог заставить себя уйти в энергосберегающий режим. Уже совсем стемнело, океан отшумел приливом и коварно притих, отступив от бортов приютившего их корабельного остова. А киборг все обдумывал последние события, приведшие к подобному раскладу. Но в итоге его всё-таки сморило. Проснулся он рывком от ощущения, что кто-то стоит рядом. Подорвался вскочить и… больно шарахнулся плечом о металл. В темноте тихо айкнули.  — Рик! — возопил испугавшийся, а потому мгновенно разъярившийся Гривус.  — Простите… — пискнул эрадикон и внезапно обнял его поперек корпуса. — Я п-правда, не хотел пугать! Правда! Все хорошо… Гривус сдавленно фыркнул, завозился, освобождаясь от непрошеных обнимашек. Рик глухо провентилировал и в следующее мгновение аккуратно лизнул генерала в аудиопластину горячей узкой глоссой. Гривус закаменел.  — Солдат. Какого хатта ты творишь?  — Командир, — голос Рика из темноты был необычайно тих и серьёзен. — Пожалуйста. Вам это нужно. Я не великий мастер достойно делиться топливом… Скажем прямо, вы первый, кому я это предлагаю. И останетесь единственным. Это достаточно веская причина, чтобы оценить серьёзность моего предложения? Генерал тяжко обвис в объятиях эрадикона, остро ощущая излучение его слабой Искры, которое сейчас буквально обжигало через броню необычайно высокой активностью. Похоже, от этого самоотверженного идиота не так-то просто будет избавиться… Эрадикон еле слышно шелестел вентиляцией, ожидая ответа. Гривус размышлял. Первые негативные эмоции отступили. Это был Рикки, наивный доверчивый дроид с Искрой и эмоциями. И он даже близко не понимал, какую бурю он сейчас поднял в душе генерала. С одной стороны, это было мерзко и унизительно. И настолько не вписывалось в моральные рамки калиша, что он в первое мгновение был готов убить Рика на месте. С другой стороны был опыт медицинской процедуры, проведённой с Рэтчетом, и его же лекции о тотальном различии физиологии и менталитета рас кибертронцев и органиков. Взгляды и убеждения самого Гривуса в этой ситуации просто не имели смысла. Единственный свидетель «позора», он же соучастник, это бесконечно преданный ему дрон. Который искренне не понимал метаний командира. Но было всё-таки в топливообмене и сексе кое-что общее. Эту тему Рэтчет тщательно обходил, но калиш смог вычленить суть самостоятельно и выстроил теорию, которую косвенно подтверждали некоторые фразы Уиллджека. И секс и коннект являлись частью взаимоотношений между двумя личностями и могли использоваться как инструмент определения социального статуса. Принимающий топливо индивид, как понял киборг, признавал себя зависимым от того, кто это топливо давал. И вот как раз именно этот нюанс, помимо его собственных маскулинных убеждений, заставлял Гривуса избегать близких контактов с Уиллджеком и прописывать ему лещей за поползновения. Он терпеть не мог ощущать себя слабым и зависимым от кого-либо. Как это у кибертронцев там было на самом деле, ещё только предстояло выяснить. Но сейчас… сейчас всё выглядело несколько иначе. Рикки зависел от него, и в условиях, когда иного топлива нет, назвал себя его, Гривуса, ресурсом. Кроме того, он упомянул, что предлагает подобное впервые и утверждал, что Гривус останется единственным. В какой-то мере это даже было трогательно. И, что бы сам калиш ни ощущал к тому, что предлагал ему Рик, он понимал: то, что сказал ему солдат, по своей сути приближается к супружеской клятве верности, хоть и несет несколько иной смысл. А отказывать такому признанию даже без хоть какой-то попытки пойти навстречу, на его памяти было равносильно если не оскорблению, то точно могло глубоко задеть и огорчить. Рик отлично понимал, что он из себя представляет и слишком низко, по мнению Гривуса, себя ценил. И затаить тоску и разочарование в себе после отказа вполне мог. А разочарованный в себе солдат — это гарантированно низкая боевая эффективность. Перед генералом возникла дилемма, решить которую бескровно было невозможно. Или пострадает его самолюбие (очень сильно пострадает!), или самооценка подчиненного, вплоть до возможной депрессии. И опять же пострадает его самолюбие, поскольку он в собственных же глазах станет совершенно бессердечной и эгоистичной сволочью. Хуже, чем раньше, когда бегал с активными чипами в мозгу! Клешни эрадикона уже медленно начали слабеть, когда Гривус решился. Самолюбие пострадает в обоих случаях, но в первом пострадает ещё и самооценка Рика. А этого генерал допустить никак не мог. Ни разу за все время служения сепаратистам ни один дроид не предлагал генералу свои запчасти или батареи. Даже дельного совета не давал. В том числе и верные магнастражи, которые всего лишь идеально выполняли свою функцию. Да что там дроиды — ни один живой разумный никогда не проявлял на его памяти такой лояльности к нему. Последним доводом, со скрипом таки перевесившим моральные убеждения, стало то, что об этом в принципе никто не узнает. И энергон действительно был нужен. Не так критично, как в первый раз, но доводить себя до того состояния Гривус решительно не желал. Сейчас он хотя бы мог уверенно контролировать ситуацию.  — Рик…  — Да? — манипуляторы эрадикона еле заметно вздрогнули. Гривус поднял шлем, встретив взглядом большую алую оптику. Рикки был без маски, алые фоторецепторы тускло освещали верхнюю часть его фейсплейта.  — Я принимаю твое предложение… Стоит хотя бы попытаться. Эрадикон кликнул вентиляцией и зашумел, как перегретый лаптоп. Фейсплейт разогрелся, а оптика засияла как две инфракрасные лампочки.  — Но, — Гривус поднял коготь, мрачно наблюдая, как разгорается воодушевление эрадикона. — Я, гм… тебе всё объяснил. Попрошу быть как можно более деликатным. И все-таки, несмотря на принятое решение, генерал всё равно напрягся, когда подчиненный бережно устроил его на манипуляторах и понес к своей «лежанке». Когда спинные пластины коснулись шершавого металла «платформы», а эрадикон неуверенно застыл, нависнув над ним, Гривус всё же не выдержал.  — Нет, — он резко сел, едва не долбанув лбом шарахнувшегося Рикки в честплейт. — Не так. Ты ложись на спину. Я сверху.  — Да, командир, — Рик покорно устроился на листе сам, позволив генералу забраться на себя и оседлать брюшные пластины. Гривус выдохнул: самолюбию немного полегчало.  — Не называй меня сейчас командиром, Рик, — уже мягче проговорил он, параллельно пытаясь убедить своего внутреннего альфа-самца, что в данный момент эрадикон, как существо, пола не имеющее, выполняет роль самки. В щелях обшивки стен с восточной стороны начал медленно разгораться бледный свет от восходящей Луны. Гривусу хватило этого, чтобы наконец различить окружение в цвете. На фейсплейте Рикки сияло такое вдохновленно-влюбленное выражение, что впору было смутиться.  — А по-другому глосса не поворачивается, — сипло признался он. — Вы мой самый любимый командир, сэр. И всегда будете.  — Охо-хо… — мысленно махнув на обращение лапой, киборг принялся настороженно исследовать предоставленные площади корпуса. Почесывал проводку шейного отсека, изучал стыки честплейта, забираясь в них когтями. И когда Рикки, охнув, чуть прогнулся под ладонями, поймал себя на мысли, что просто занимает манипуляторы бессмысленными движениями, лишь бы не думать о том, как клешни эрадикона поглаживают ему бока, а сзади, почти под самой генеральской кормой, находится его паховая пластина. От этого на спине пластины обшивки поднимались дыбом, а в почти пустых баках начиналась странная вибрация. Но раз уж он начал эту ересь, то стоит довести её до конца. Надо заправиться. Надо! Он сдвинулся ниже, так, чтобы кодпис Рика оказался перед ним. Подергал край пластины и мрачно буркнул, сам себе невольно напомнив Рэтчета:  — Расчехляйся… Рик послушно, без колебаний «расчехлился», предьявив Гривусу относительно небольшой, полностью боеготовый джампер. Контактных игл, как на медицинском девайсе, в зоне видимости не наблюдалось, поэтому джампер эрадикона казался довольно гладким. Темно-фиолетовые пластинки шли по верхней части, светлые — по нижней. Выглядело далеко не так мерзко, как киборг это сам себе представлял. Даже довольно симпатично, надо сказать. Охваченный исследовательским интересом, генерал несколько позабыл о своих моральных метаниях, поддел когтями пластинки, заставив эрадикона тихонечко заскулить. Гнезда с неактивными, сложенными в себя штрекерами оказались там, где он и предполагал — под пластинами. От прикосновений джампер активизировался, и начал частичную трансформацию, заметно увеличившись в размерах из-за приподнявшихся из гнезд контактов. Со стороны это могло выглядеть даже пугающе. На округлом оголовье, в котором находился выход топливного шлюза, выступила капелька голубовато сияющего энергона.  — В первый и последний раз… — пробормотал генерал, рассматривая открывшуюся картину. Его собственные системы судорожно поджались, предвкушая долгожданную заправку. — В первый. И последний. Скрипнув немодулированное ругательство, он освободил свое собственное оборудование. Наклонился вперёд, прижимая джампер эрадикона к своему животу. У Рика сорвался цикл вентиляции, дрогнули ладони, которыми он все еще грел Гривусу бока. Но подгонять своего командира не решился. Сам Гривус, не испытывающий от ситуации особого восторга, мрачно проклял возбудившиеся помимо его воли системы. Его собственный джампер тоже стоял колом, воинственно упираясь в брюшные пластины, а приёмный порт вообще развил подозрительное шевеление, явно готовясь к массивному вторжению. То, что являлось небольшим для шестиметрового механоида, совершенно не являлось таковым для Гривуса. Он даже близко не мог сейчас представить, как впихнет в себя этот покрытый стальными пластинами шланг. Медицинский девайс, которым пользовался Рэтчет в тот раз тоже был довольно крупным. Но и он был на треть меньше чем то, что предстояло сейчас. Он резко выдохнул, решаясь, и приподнялся, с содроганием ощутив прикосновение горячего оголовка к внешнему кольцу порта. В первую секунду показалось, будто Гривус попытался сесть на шар для боулинга, но ощущение почти моментально улетучилось, вместо этого наградив киборга чувством чего-то скользкого и огромного, неудержимо протискивающегося внутрь его тощего механического организма чуть ли не до честплейта. Раскаленного и живого. Резко стало трудно дышать.  — Если. хоть одна живая душа… — задыхаясь, прорычал Гривус, — хоть кто-нибудь об этом узнает… Клянусь, я тебя разорву в клочья голыми руками!  — Н-никто. не. узнает… — провыл эрадикон. Он непроизвольно дернулся, когда джампер уперся в ограничители порта, за что был награжден злобно-возбужденным рычанием Гривуса и внушительными царапинами от его когтей на честплейте. Так ГЛУБОКО медицинский девайс не проникал. Гривус ощущал себя буквально нанизанным на кол. Нижними конечностями шевелить было крайне неудобно, а повторно приподняться было невозможно совершенно — колени соскальзывали с эрадиконьих бёдер. Они оба замерли, прислушиваясь к ощущениям. Рикки тихо кликал вентиляцией. Для него это был вообще первый раз, и в отличие от Гривуса, лекций по анатомии и механизмам «аварийной дозаправки методом нижнего подключения» ему не читали. Так что действовал он исключительно по наитию и как подсказывали базовые протоколы. Но так как у него, как у полуискрового, эти протоколы были наполовину купированы, то по большей части он попросту не знал, что надо делать. Действительно, самоотверженный дурак. Но то, что осталось, «решило проблему» за него. Когда бесцельно блуждающие по талии командира клешни нащупали на брюшных пластинах вздутие, повторяющее форму его джампера, иглы контактов активировались буквально сами по себе. Гривус хрипло взвыл, безжалостно вонзая когти в выгибающегося под ним в закоротке эрадикона. Это оказалось внезапно больно. Штрекеры, только начавшие калибровку под расположение приемных гнезд в порту Гривуса, уперлись не в положенные для них места, а немного со смещением, в стыки стенок. Разряд электричества, через начавший поступать энергон, замкнул контакты сами на себя и оба сполна насладились собственной поспешностью. Калиш уткнулся маской в расцарапанный честплейт своего солдата. Внутри все мелко тряслось от растекшихся по механизмам паразитных токов. — Идиот… — прохрипел он. Все сервомеханизмы корпуса пребывали в постразрядном параличе, так что Гривус натурально ощутил себя тряпочкой. Он не соскользнул с Рика только благодаря тому, что был буквально нанизан на его достоинство. Контактные иглы от шока рефлекторно ушли обратно в пазы, калибровка возобновилась, но теперь шла куда медленнее. — П-простите… — пискнул Рик. Его тоже шатануло откатом, но далеко не с такими последствиями — сказалась разница в массе. Как минимум, его не парализовало, хоть и рассинхронизировало питание сервоприводов. Эрадикон торопливо свернулся в клубок, заключая киборга в объятия и укладывая поудобнее. — Слезь с меня! — рыкнул Гривус. С трудом зашевелился, отпихиваясь от эрадиконской туши. И без того сомнительная идея теперь казалась совершенно идиотской. — Прости-прости-прости! — жалобно зачастил Рик, пытаясь удержать генерала на месте. Манипуляторы затряслись крупной дрожью. — Пожалуйста, позволь… — Пошел вон!!! — Гривус со всей силы огрел растопыренными когтями Рика по фейсплейту, когда тот, пытаясь его успокоить, предпринял попытку поцеловать маску. Секунду спустя он уже освободился из интерфейсного плена, защелкнулся и с рыком оскорбленной ярости выметнулся прочь из трюма.

***

Утро встретило их обоих, сидящих на корме баржи в неловком молчании. Гривус сидел, скомочившись угрюмым угловатым клубком, на самом краю у обломанных перил, отстраненно наблюдая, как красный шар солнца выкатывается из-за далеких скал, постепенно заливая беспощадным светом человеческий город. В душе царило смятение. Рик сидел, свесив сервотраки, на противоположном борту, старательно разглядывал волны внизу, разбивающиеся о ржавый металл обшивки и обнимал себя манипуляторами. — Рик… — Гривус первым нарушил вязкое нервное молчание. Эрадикон торопливо вскинул оптику на командира. На фейсплейте еще не просохли дорожки омывателя пополам с энергоном — царапины оказались довольно глубокими, пересекали скулу и губу почти у самой оптики и слабо энергонили. Киборг тяжко вздохнул, поднялся и приблизился к подчиненному. Строгим жестом ткнул когтем в центр расцарапанного честплейта. — Твоя Искра слишком добра, Рик, — проговорил он. Отвел взгляд в сторону. — Ты уже все понял, полагаю. Такие вещи надо делать, когда я уже совсем при смерти и никаких альтернатив, понимаешь? Я… действительно, очень благодарен тебе за предложение. Но давай прибережем этот способ заправки на самый крайний случай, ладно? Эрадикон просиял, торопливо вытер фейсплейт и неуверенно заулыбался. Растопырил ладони: — Все хорошо, командир, я все понял! А… — он несмело согнул пальцы, символично изображая желание обнять. — Можно?.. Гривус закатил очи к пронзительно-синему небу и вздохнул: — Можно. Иди сюда, — И сам протянулся вверх, обнимая своего непутевого солдата за шею. Эрадикон тихо пискнул, обвил генерала манипуляторами за талию невесомо-бережным жестом. Пробормотал виноватым тоном: — Мое предложение, если что, все ещё в силе, командир. Я не позволю вам упасть в стазис от недостатка топлива… — Придурок… — Гривус хмыкнул, похлопал эрадикона по загривку. — У меня есть органико-энергонный конвертер. Я только сейчас вспомнил об этом. Вечером отвезешь меня на берег. Добуду человеческой еды и буду в полном порядке. Ты сам-то без энергона не протянешь долго… — Я могу… Рэтчет говорил, что в отсутствие энергона можно заправляться очищенными продуктами переработки нефти. Керосин там… бензин… — Рик длинно провентилировал, начиная тихо урчать движком. — Только недолго, а то фильтры быстро зашлакуются… — Ну вот. А ты панику наводил. Достану тебе немного керосина, попробуем. Это утро они проторчали на корме заброшенной баржи, просто обнимаясь.