Не тот Зверополис

Книга первая Глава седьмая Маска зла

      Пока ветер колыхал зеленую траву в фермерском городке Гринвуд, за окном сияло только поднявшееся красное Солнце. Трудно представить, но год назад в этом спокойном и тихом месте не было ни одного взрослого мужчины. Сейчас же — процветающий в мире и спокойствии уголок счастья для семей, воссоединившихся после двухлетней разлуки. Поселение было невелико, домов семьдесят не больше. В каждом жила семья тех, кто в древнем прошлом выживал охотой на других. Отпечаток войны успел стереться с израненной земли за прошедший год, ввиду того что Гринвуд считался глушью и не был непосредственно затронут войной, в отличии от больших городов, где призывали на службу не только мужчин, но и женщин, а дети оставались сиротами или вместе с матерями не могли прокормить себя из-за осложнений в поставках вещей первой необходимости.       Так в одном деревянном трехэтажном доме четырехлетний лисенок просыпался после крепкого сна, в тоже время на первом этаже его мама уже готовила завтрак, а отец отправился на работу в соседний город. Путь туда заним ал много времени. Так, бывало что глава семейства не возвращался по нескольку дней. Он имел небольшую лавку, в которой продавались поделки из дерева — фигурки зверей, сцены из наиболее популярных пьес, разукрашенные идолы молодого поколения, декоративная посуда, в общем — все что могло скрасить глаз покупателю. Бизнес не страдал от избытка популярности, но стойко держался на плаву благодаря доброжелательному владельцу, который принимал всех зверей, не имея предвзятого мнения о том кем они были.       — Доброе утро. Мам, а где папа? — зевая, только проснувшийся зверек пытался найти своего предка, но тот уже отбыл на заработки.       — Доброе, давай садись. Он уехал, но обещал вернуться сегодня ночью или утром. Так что ты с ним скоро встретишься. Как спалось?       Накрыв завтрак на резной стол, сделанный Пиберием Уайлдом лично, мать с сыном приступили к завтраку. Сам день не предвещал ничего нового — лисенок до обеда провел в детском саду, небольшом здании в поселке, организованном для удобства семей, а его мама занималась уборкой по дому. После обеда она, как и каждый день до этого, прогуливалась с ним до дома.       — Как день прошел?       — Хорошо, тетя Эмма учила нас сажать ягоды в клумбочках.       — Хорошо, а дома чем займемся?       — Давай к дедушке сходим!       Как только Мегги не старалась отвлечь от навязчивого желания, чтобы маленький внук вспоминал про своего дедушку не так часто. Тот погиб на войне в самом конце. Тогда травоядные из САРР были готовы прибегнуть к самым отчаянным мерам, синтетические наркотики для солдат, ядовитые облака, от которых не мог спасти никакой фильтр, самоубийственные миссии — все ради победы, неважно какой ценой. После войны, государство было ликвидировано, а граждане, узнав всю правду после нескольких лет пропаганды и промывки мозгов, сами были согласны на ассимиляцию в образовавшейся единой стране под управлением чужого правительства. Когда в семью после призыва вернулся отец семейства с замечательной новостью об окончании всего ужаса, то была и другая — Александр Уайлд скончался в газовом облаке, в тот день погибло больше тысячи зверей, их тела проедались ядовитым туманом насквозь, без шансов на спасение.       Из-за этого мать и не хотела чтобы ее чадо осознавало все ужасы, что происходили в то время, иначе бы злоба на травоядных разрасталась и не позволила бы счастливо жить ему своей жизнью. Виновато было сумасшедшее правительство, а не рядовые граждане. Так думала вся семья, и так старались воспитать своего наследника Уайлды.       Но судьба имела другие планы на жильцов дома, перед которым припарковался автомобиль городской полиции. Облокотившись на него стояла самка леопарда, стройная и с ярким расчесанным мехом в черную крапинку.       — Вы, Мэгги Уайлд, жена Пиберия Уайлда?       — Д-да, я… — крепче сжав руку сына, не осознавая что происходит и опасаясь, что ответ шерифа может пошатнуть спокойствие дня, лисица не осмеливалась задать мельтешащий в голове вопрос.       — Можем поговорить наедине?       После чертовски неприятного сна офицер полиции, открыв глаза, не мог понять, что происходит вокруг. Над ним был не разваливающийся потолок завода и огни костров, а покрытый белой керамической плиткой верх больничной комнаты с подключенным медицинским прибором к телу. Не имея воспоминаний о последних происшествиях случившихся с ним, соблюдая некоторую логичность действий, Уайлд не издавая лишнего шума, отсоединил пикающие приборы, попутно выключив, после чего направился к двери. Но не успев дойти пары метров, она медленно открылась.       — Ты зачем встал? Сдурел от переработки? Быстро в койку!       Вошедшей в комнату оказалась Нана со свежими бинтами на животе.       — Что тут происходит и где я вообще?       — Ложись обратно! Ты в частной клинике, тут мой знакомый работает. Я сейчас за ним.       Решив послушать зайчиху, лис вернулся на кровать, а после десятиминутной паузы к нему в гости наведался престарелый, но крайне крепкий по сложению ягуар.       — Доброе утро, мистер Уайлд, я Эндрю Клыкадо. Вы в клинике «Восход». Нана Вас привезла в тяжелом состоянии после обвала перерабатывающего завода. У вас была вывихнута левая лапа и правая рука, а также имелись множественные ушибы. Сейчас Ваше состояние лучше, но уйдет порядка недели на Полное выздоровление. После осмотра вы сможете отправиться домой. Есть еще вопросы?       — Да, во-первых, почему я здесь, а не в госпитале полиции? Во-вторых, что конкретно случилось после обвала. В-третьих, где… моя… одежда?       — Нана, не оставишь нас? Я побеседую с растерянным пациентом.       Усевшись обратно на кушетку псу было как-то не по себе от всей ситуации. Мало того что его спасла последняя в списке знакомых, так еще и привела, как видно, не к последнему зверю из своих знакомых. А то как она полетела выполнять его просьбу… ощущение будто в чужой дом наведался.       — Вы здесь потому, что сразу после взрывов на предприятии на место слетелась вся мошкара из камер всех габаритов, а как сказала мне Нана, на камеру Вам светиться лишний раз было недопустимо ввиду аллергии летального характера. Тогда под зданием была погребена дюжина хищников особого отряда, половина из которых сейчас на том свете, а другая как сообщают по телевизору, еще не успела выйти из комы… Прошли, кстати, уже сутки. Вам повезло, что смогли заручиться хотя бы малым доверием Наны, у нее с этим проблемы. Одежда Ваша будет возвращена, не беспокойтесь. Хотя я бы ее сменил как можно скорее.       — Понятно, значит я тоже теперь подбит, так? Черт, а когда осмотр-то проходить?       — Придет медсестра, а я вас оставлю… Ах да, могу я вас попросить как зверь имеющий в ответственности одно молодое дитя другого разумного и, я надеюсь, честного офицера? Оставьте Нану в покое, ей вы принесете только проблемы.       Закончив разговор карающим взором, Эндрю покинул помещение, а вскоре поле него пришла антилопа для проведения осмотра, сразу после которого Ника выпустили на свободу, вернув испачканную одежду. На входе его ждала почти целая напарница в уже чистом спортивном костюме того же фасона, что и ранее в участке полиции.       — Не мне судить о стиле, но разнообразием твой наряд не блещет.       — Раз можешь шутить, значит тебе лучше. Ну и что ты собираешься делать дальше? Телевидение еще не прознало про тебя, но это вопрос времени, теперь ты козел отпущения, а значит твои дела все хуже и хуже. Надеюсь про меня они еще не знают…       — Надо связаться с Кевином и узнать о всей ситуации. Дела крайне скверные. И кстати, зачем ты мне помогла? Могла бесследно исчезнуть и искать бы никто не стал после такого.       Или бы стали еще сильнее разыскивать? Сложно предсказать в какую сторону пошел Бого, но в значимости поступок от этого не терял. Пока Ник обдумывал как бы все было, ответчица не торопилась с высказыванием.       — …Не знаю. Ты прикрыл меня от обломков, вот я и вернула долг, наверное.       — Эм-м, ну, спасибо. А что за врач тогда был? Это типа твоей няньки?       — Никаких вопросов обо мне, помнишь? Поехали уже.       От вида отвернувшейся к окну длинноухой у лиса на душе стало легче, даже при том в каких условиях они оказались. Теперь все становится гораздо опасней — их чуть не убили, половина отряда КНЛ на кладбище, а все из-за одного старого завода, который теперь будет окружен со всех сторон, последняя нить к цели была потеряна, а круг риска все расширялся. Сейчас нужно было узнать всю ситуацию, а для этого Нику необходимо связаться с напарником, но тот не отвечал на телефонные вызовы вплоть до момента, пока Уайлд сам не приехал к его дому.       — Знаешь, я бы осталась здесь… твой напарник слишком вредный, даже для хищника.       — Твое дело, но это может затянуться, квартира двадцать два, если надумаешь поздороваться…       Оставив компанию зайчихи, Ник поднялся до второго этажа многоквартирного дома в котором жили зажиточные звери, способные позволить себе больше чем пару десятков квадратных метров. Добравшись до стальной двери офицера полиции, Кевина Левински, проживающего за этой дверью второй год, не имеющему ни единого нарекания со стороны соседей, Ник позвонил в дверной звонок, приготовившись испытать радушие напарника. Но спустя пять минут не было никакого ответа. Стук в дверь также не дал результата, и ожидая худшего сценария рыжий дернул за ручку, которая к его несчастью открыла входную дверь. За той находилась прихожая в идеальном порядке. Около двери была тумбочка для обуви, над ней шкаф с вешалками для одежды, оба элемента декора изготовлены из благородного черного дерева, что на фоне с молочными стенами сочеталось изысканно. Дальше была круглая прихожая, в коей располагался большой мягкий диван с телевизионным приемником оформленным в рамку старого образца, поставленный штативом на гладком ворсистом ковре. По правую сторону находилась дверь в спальню, в которую при немногочисленных посещениях друга Ник не заходил ни разу. Но ввиду обстановки ему нужно было разыскать хотя бы какие-то следы того, что его напарник был дома.       — Нет, нет-нет! Блять!       Чего Уайлд крайне не хотел сейчас делать — это быть в квартире своего, уже мертвого, товарища! Тот был убит в своей кровати пистолетом, что лежал на полу, а значит первым кто узнал о смерти волка был именно тот лис, вошедший без разрешения к нему домой. А пистолет наверняка еще и принадлежал если не волку, то лису точно! И вот находясь в шаге от разрыва сознания от душевных метаний, Ник пытался судорожно собрать всю ситуацию в один полунесуществующий пазл.       — Зачем? Ты же нигде не светился, разве что… Что-то знал, тогда то точно бы оставил запасной путь. Черт Кев, давай же помоги мне, ты же единственный хренов педант из нас двоих!       Пока рыжий ураган бушевал по квартире, Нане наскучило ожидать в автомобиле и, решившись смириться с возможной противностью напарника ее напарника, поднялась на второй этаж, где застала своего защитника бегающим в пьяном угаре.       — Что тут происходит? Где твой молчаливый вредитель?       — Мертв! Его убили и хотят подставить меня, похоже мы сели кому-то на хвост и очень влиятельному. Да куда ты бросил свои наработки, сукин ты сын!       — Постой, то есть как мертв? Мы же его день назад видели, да что с ним могло… — Пока Нана не увидела мертвое тело волка в собственной кровати, она не осознавала в каком болоте застряли ее лапы, а неосознанность всей ситуации… крайне опасно.       — Ага — нашел! Чертов увалень всегда прячет свой ноутбук куда подальше, как будто там порно на рабочем столе.       Найдя персональный компьютер, белый таблет, за шкафом в прихожей, Ник приступил к просмотру последних документов в списке активированных. Но вспомнив про окружение и не задерживаясь на анализе информации, хищник, взяв под руку зайчиху, понесся обратно в авто, чтобы уехать максимально далеко от места его фиаско.       Только Ник выбежал на улицу, как рядом мелькнула тень и, лаская шерсть, ветер ознаменовал быстрое удаление представительницы семейства заячьих в ближайший переулок, в противоположную от автомобиля сторону. Не до конца поняв что произошло, отставший побежал следом, но к счастью далеко уходить не пришлось, зайчиха схватившись за бок упала на землю, и, пытаясь двигаться вперед, поползла по закоулку.       — Куда ты?       — Куда? Подальше от тебя и всех этих суицидальных разбирательств! Обо мне никто не знает! Отсижусь в тишине! А ты отстань от меня! На нас повесят все эти убийства и разрушения, а если бы я не связалась с вами, не получила бы пулю то не попала бы к копам! Черт! За что ж мне все это?! Ведь так тихо жила все эти годы, подумаешь мелкие кражи раз в месяц! А-а! — Не выдержав напора обстоятельств, нервы Наны дали сбой и она захлебываясь в слезах продолжала скрести бетонное покрытие. Озарение штука приятная, но бывает когда оно очень не к месту.       — Нана, успокойся и подумай. Ты была со мной на заводе и у банды, как бы я не хотел тебя в это впутывать, но ты уже по самые уши увязла, но я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы все вернулось к своему порядку. — Пытаясь привести в чувство, Ник взял зайку на руки, но та начала брыкаться изо всех сил и снова упала.       — Да ни черта не будет в порядке! Если… Если меня найдут, то посадят в тюрьму, где я не протяну и месяца! Понимаешь? Месяца! Мне конец!       Сейчас лис ощущал себя тем коаллой днем ранее. Грязную рубашку испытывали на прочность две тонкие ладошки, а их владелица билась лбом о грудь гардеробного чудика.       — Да что с тобой такое… — не собираясь поднять в этот раз с земли лежебоку, Уайлд взялся за плечи Нане, и продолжил вразумлять, меньше всего ему сейчас нужно было, чтобы она сорвалась и ненароком сдалась полиции представляясь заложницей или еще что лишь бы спастись. Но взглянув в глаза после очередной истерики, Уайлд увидел то, чего не мог и представить в самом неправдоподобном сне… Правый зрачок был рассечен надвое! Но мало того, цвет всей глазницы стал ярко красный, будто кровь залила все и с секунды на секунду могла ручьем поститься из глаза.       — Что за хрень? У тебя глаз… — не дав ему договорить, Нана снова рванула с бетона пытаясь убежать, но через десяток метров упала ударившись ногой о мусорный бак у стены высотки.       — Черт! Мне конец!       Стоны нескончаемым потоком продолжали извергаться из рта уличной воровки с явными странностями.       — Что это за чертовщина с ним происходит? Он у тебя… как мои! Как такое можно перепутать? — вспоминая слова Пласковица и генетические результаты, Уайлд все больше убеждал себя в том, что как тогда вомбату ему сейчас предстало перед взором тоже самое! — Слушай, ладно, я не буду спрашивать тебя о личном, мы договорились! Так что давай поедем отсюда в безопасное место и там все, что можем обсудим? У нас еще есть шансы, чтобы спасти свои хвосты и при этом целыми.       — Х-хорошо, но даже если мы будем в безопасности, я не могу тебе чего-либо обещать!       — Ладно, только не пинай меня больше, мне больно.       Как оказалось в камере допрашиваемая не просто так отворачивалась на бок, сидя напротив следователей. Грязный лис с разболевшейся головой просеменил к транспорту, придерживая более здоровой рукой за спину подругу по несчастью. А та все, не поднимая голову, боялась смотреть дальше пары метров и, тем более, боялась смотреть на мордаху лиса, озабоченную всем спектром эмоций.       — Не буду. Что ты будешь делать с авто? Есть идеи?       — Ох, есть, тебе понравится…       Так восстановив самообладание хотя бы в какой-то мере, Уайлд направился к своему закадычному другу. Тот был первым зверем, которого лис встретил в городе. Только переехав в Зверополис, у Ника были большие проблемы с акклиматизацией — здесь на хищников травоядные смотрели со злобой и обидой, а хищники не теряли лишней возможности «восстановить справедливость» перед своими погибшими родственниками прямо на улице, и одновременно с этим, обе стороны относились предвзято к лисам из-за их яркой внешности и прозорливого характера. Война закончилась десять лет назад, а раны на сердце у каждого заживали крайне медленно, не то что на земле, покрытой зеленой травой, спрятавшей все ужасы случившегося с ней за два года. Так, четырнадцатилетний Николас со своей матерью Мегги Уайлд переехал в Зверополис, на самую окраину тропического района, погнавшись за мечтой рекламных политиков о возможности устроиться на работу и в поиске лучших условий жизни для сына. В старом городе у них не осталось дома, к сожалению. Мать была домохозяйкой и денег она не зарабатывала. Продав прилавок отца, у них было немного денег, но на новую квартиру хватило, и вскоре Мэгги нашла работу швеи в ателье. Пока Ник переживая период взросления, когда дети только начинают ходить в старшую школу, тот уже вовсю резвился на улицах и не давал покоя мирным зверям. Мать же пыталась устаканить новую жизнь в неизведанном мире каменных лесов.       Пересекая вечерний центральный район, напичканный экранами и прожекторами голограмм по всем зданиям главных улиц, на которых отображались рекламные ролики с виртуальными моделями самых дорогих брендов всех товаров и сортов от духов до смартфонов последних моделей технологических гигантов, Нана вглядывалась в мир за окном. Пасмурная погода с секунды на секунду намеревалась разразиться дождем, под стать настроению. И не заставив долго ждать, вода хлынула на окно размывая красочный пейзаж в блики из фонарей всех цветов с надоедливыми огромными изображениями. Рядом с ней сидел Ник, состояние которого висело на собачьем волоске, готовом оборваться в любую минуту, но наличие того кто уже был за гранью спокойствия придавало ему сил сдерживать себя. Уж лучше один из них будет себя контролировать, чем оба окунутся в отчаяние с головой, а учитывая последнее открытие, то выбор останавливался исключительно на хищнике, хотя после последнего уверенность в навыках арифметики количества хищников у Уайлда поубавилась.       Добравшись до района тропических лесов, предварительно созвонившись со своим знакомым, Ник остановился перед пятиэтажной халупой предназначенной для общежития зверей, не имеющих достаточных финансовых возможностей для приобретения приличной жилой площади.       Позвонив повторно и получив в ответ нечленораздельные звуки полумертвого ящера в авто запрыгнул мелкий лис, крайне сильно смахивающий на мелкого ребенка.       — Здаров, карапуз, как жизнь?       — Все пучком, вот только утром партию рыжих ковриков в Тундра-таун отправил. А у тебя я, как понял, все крайне скверно раз связался с плоскозубыми…       — Она своя. Фин, не представляешь, как я рад тебя сейчас видеть и на сколько сильно нуждаюсь в твоей помощи.       — Все настолько плохо, что ты, офицер полиции, нуждаешься в помощи незаконного перекупщика? И, что такого случилось, кроме новостей, конечно. Там тебя уже звездой заупокойных молебен представили во всех красках.       — Похоже, мы наступили на хвост кому-то очень и очень влиятельному… Ну так, что спасешь по старой дружбе?       Усевшийся на заднем кресле зверек с видимых коленей до головы сканировал впервые встреченную особу. То ли по привычке, то ли от желания разглядеть новую компанию старого друга, но благой кивок своим мыслям не разочаровал пройдоху в приятеле.       — Да куда я денусь. А ты зайка что молчишь? Может хоть поздороваешься? Я не кусаюсь вроде. Меня Фин зовут, Финник Оуел.       — Нана Чейзер, а ты разве не против моей компании?       Встав на сидение после такого вопроса бизнесмен состроил самую благородную морду, практикуемую с раннего детства. Приложенные маленькие рученки к передним сидениям позволили контактеру выгнуться максимально вперед, от чего зайчихе пришлось вжаться в дверь сильнее обычного.       — Нет конечно, я же предприниматель, а разбрасываться клиентами плохо для бизнеса.       — К сожалению или счастью, у тебя она никогда ничего не купит. Диктуй дорогу, Фин. У нас выдался крайне плохой день…       — На Венкер Стрит, четырнадцать-десять. Там есть запас на такие случаи. Может пока мы едем, кто-нибудь из Вас расскажет мне крайне любопытную историю того, как Ник Уайлд превратился из расиста в примерного либералиста, а?       Пока вышеупомянутый рассказывал Финику обо всех злоключениях, что с ним произошли за последнюю неделю и к чему они в итоге привели, компания прибыла в назначенное место, оказавшееся широким ангаром для хранения автомобилей любого размера. Пустив лиса с зайчихой пустынный зверь провел короткую экскурсию по местным экспонатам, в числе которых были некоторые популярные марки седанов, купе, спорткаров и фургонов, последнее и приглянулось лису больше всего, ввиду неприметности и функциональности.       — Фин, а этот фургон не проштампован по базам случайно? Если я выеду на улицу на нем, меня не повяжут после первого поворота?       — Оскорбить меня решил? Это мои личные авто на все случаи жизни, каждый из них легален как твой паспорт месяцем ранее! Не боись, уплатишь своим старым драндулетом, ценой как раз совпадут. Даже если ты возьмешь новый авто, что дальше? У тебя нет дома, а запасного места на крайний случай наверно тоже — нынче копам мало платят, я прав? Не поедешь же ты туда, после всего?       Вслушиваясь в диалог, Нана пыталась понять про какое именно место говорят друзья, но все что она могла понять — они не имели ввиду нынешний дом. И пока она размышляла о словах фенька, на морду Уайлда опустилась еще большая тень чем прежде.       — Нет, конечно нет. Я думаю поживу в фургоне какое-то время, пока не разберусь со всеми проблемами. Спасибо Фин, не буду больше тебя задерживать, иначе и ты попадешь под горячее дуло…       — Да брось и хуже было. Береги себя. И ее тоже…       Подмигнув, пустынный лис отдал ключи новому обладателю авто. Темно-бардовый мини фургон на магнитной подвеске не был самым быстрым транспортным средством, но крайне удобным для зверей небольших размеров. Благородная отделка салона из кожзаменителя с двумя сиденьями спереди и встроенным раскладывающимся диваном в салоне. Не так плохо как временное решение в нынешних обстоятельствах.       — Ник, ты уверен что у нас получиться разобраться во всем самим? — По взгляду ярко оранжевых круглых зрачков упертых в другие, острые как лезвие зеленые, лис не мог врать, просто не был способен преодолеть ответственность которую он взял на себя, когда ввязал в расследование постороннего зверя и поэтому ответил со всей честностью на которую был способен.       — …Я верю, что у нас получиться. Другого выхода просто нет. Иначе меня посадят на стул и я уже не увижу этого света, а ты будешь в тюрьме и там ты будешь крайне долго сидеть.       — Если меня посадят, то… На том свете мы встретимся гораздо раньше, чем тебе кажется.       Гнетущая обстановка стала еще хуже после справедливо подмеченного ответа Ника и крайне неоптимистичного комментария Наны.       — Это как-то связано с твоим глазом? Я не хотел тебя спрашивать, и если ты не хочешь можешь не говорить. Но может раз мы в такой передряге то, стоит начать с доверия друг другу… Давай так, один вопрос задашь ты, один я?       Натянув капюшон, зайчиха показала, что не имела ни малейшего желания делиться своими историями с лисом, из-за которого ее жизнь висит над пропастью и теперь вынуждена цепляться за него как за последнее, что способно спасти ее от неминуемой смерти. Даже если, она бы сбежала сейчас и очень глубоко засела, то при первом аресте все бы всплыло по новой, а еще и Клыкадо подставлять.       Но спустя десять минут простоя под проливным дождем, что равномерно выбивал свой неторопливый, умиротворяющий ритм по крыше автомобиля, она решилась протянуть мост и как-то уйти от трагичности ситуации.       — …Ладно. Я согласна, но только если вопросы будут одинаковы по ценности. И отвези меня домой, он хотя бы неизвестен никому, там я смогу перебинтовать себя.       — Хорошо, говори куда везти и задавай свой первый вопрос.       — В сахара-сити, недалеко от того места, где вы меня подстрелили, дальше я сама буду пешком идти. А что спросить… Тот волк был для тебя важным другом, не как напарник?       Включив электромобиль Ник отправился по заданным координатам, и не отвлекаясь от дороги, вспоминал все, что связывало его самого с бывшим офицером полиции Кевином Левански, с которым он провел два года в первом участке сразу после окончания стажировки.       — Честно говоря не очень, но я буду по нему скучать. Мы никогда не могли найти общий язык, он считал что все травоядные рано или поздно будут виноваты и всегда предвзято относился к ним, но брезговал говорить и действовать так как думает. А я, в свою очередь, считал, что если травоядные и виновны в том что случилось, то уже поплатились за это. Да-а, я все еще не очень люблю с ними общаться, но только те, кто не в ладах с законом бесят меня до последних чертей… Что же за выродки были такими смелыми?! — вновь пережив в воспоминаниях момент встречи с мертвым напарником, Ник не смог удержать себя от колких ругательств, но быстро пришел в себя. Выучка не позволяла ему расслабиться раньше времени, а рядом сидящий стимул неплохо в этом помогал. — Ох ладно, теперь моя очередь, так? У тебя есть семья или кто-нибудь близкий, кто может позаботиться о тебе?       — Нет, больше у меня нет семьи и единственным близким зверем для меня остался Клыкадо… И у меня плохое предчувствие всего, что тут происходит.       Закутавшись в капюшон, свернувшись на кресле и повернувшись лицом к улице, Нана хотела получить правду, какой бы горькой она не была. Для нее лучше самая грязная и противная правда, нежели слащавая и обманчивая ложь, которой травят всё окружающее того, кто произносит ее.       — Я уже говорил, мы справимся. По другому и быть не может. Давай, задавай свой вопрос, ты же еще не спросила меня снова…       Пока Ник вел автомобиль, его постепенно одолевали все воспоминая связанные с тем зверем, которого больше не будет в офисе раньше него. Никто не сдержит его от неправомерных действий в сторону правонарушителей, никто не принесет ему отчеты и новое мелкое дело с целью в качестве любителя травы и овощей. Больше его никто не прикроет перед шефом за опоздание на последнюю минуту, и уж точно никто больше не прикроет его спину, если случиться перестрелка. Повернув голову к попутчице, Ник отнекивался от навязчивых мыслей. Она была здесь потерпевшей, заложницей. По его вине она была впутана во все это и тот, кто за ними ходит по пятам не оставит ее на свободе гулять даже если заткнет все рты, способные произнести ненужный звук. Благо хоть иногда она может спать у себя, если это действительно безопасное место. Но в базах ее нет, значит так, да?       — Тогда… Как оказалось что ты стал полицейским? Может это выглядит как стереотип и предвзятость, но лисы ведь редко служат в правоохранительных органах?       — Раз ты понимаешь, как это звучит, значит должна понять, что я не люблю предвзятость, но… Не так уж редко лисы устраиваются на работу в которой не нужно кому-то что-то продать или где-то сняться. А вообще, я… защищаю тех, кто нуждается в защите и наказываю тех, кого нужно наказать. В детстве мне этого не хватило… И до недавнего времени все казалось довольно-таки безоблачно и просто… Главное слово — казалось. Ну, а как так вышло что ты осталась в Зверополисе одна? Не думаешь, что ты слишком молода для побега из дома?       — Вообще-то мне двадцать. Ага, я очень молодо выгляжу. И в городе я очень и очень давно. Думаю пока хватит откровений для одного дня. Долго нам еще?       — Двадцать? Да ладно! Ты слишком молодая — максимум восемнадцать!       Пока лис настраивал сотрудничество начиная с взаимных ненавязчивых вопросов, они уже практически приехали к кварталу в котором все началось. Остановив машину, не доезжая до источника несчастий, Ник перебирал планы дальнейших действий.       — Завтра в пять утра встречаемся в двух кварталах отсюда по которым я проехал. Надеюсь ты будешь готова к этому времени?       — Да. Отсюда я уже на своих дойду. И не беспокойся, больше я не попытаюсь слинять. Мне действительно уже некуда податься…       Полуприкрытые от усталости глаза еле видные проблеском под глубоким капюшоном светились обреченностью пополам на глупую надежду лучшего. Возможно Уайлд впервые видит такие добрые глаза за стеклом двери с… каких времен? Он и сам не сможет дать ответ. Но положив ладно поверх чужой, придерживающей дверь, он выдавил из себя лучшее, на что был способен в тот момент.       — Обещаю, я вытащу нас из этого ужаса.       Расставшись с зайчихой, Ник доехал до небольшого магазина, где приобрел пару бутылок классического пива с ветвистыми рогами и мордой козла на этикетке, не забыв про закуску на скорую руку. После чего отправившись на ранее примеченную во время поездки подземную остановку, перебрался в кузов фургончика. Где расположившись на диване просматривал ноутбук своего напарника. Офицер в отпуске развеивал мрак в голове, бесцельно листая папки в целях хотя бы какого-то компромата на напарника ради малого поднятия настроения, пока не наткнулся на скрытую библиотеку данных с полицейскими делами. Отсортировав те по дате добавления, Ник был удивлен тем, что последние данные появились не позже суток, и приступив к прочтению, он открывал для себя то, о чем и не хотел читать.       Множество влиятельных зверей из различных ветвей общества имели дело с тем заводом, но он был не единственной постройкой, которая могла их объединить. Существовало множество безобидных приобретений и транзакций крупных сумм денег в разные сомнительные инвестиции, а прегрешения всех этих личностей перед законом представляли собой такой букет, что хватило бы на всех представительниц прекрасного пола картотеки небольшого филиала полиции в Тундра-тауна, самого спокойного района мегаполиса. Если все эти звери задействованы в том, во что ввязались и Ник с Наной, пусть и не по своему желанию, то против них будет не один богатый зверь, а целая армия… И что тогда делать? Как спасти невиновного, если того хочет убить зверь настолько богатый, что может купить треть города? А кто может помочь? Сейчас все вокруг враги, единственный плюс в отсутствии сведений о смерти Уайлда, возможно тот кто за всем стоит посчитал его мертвым пока департамент держит все под табу для обсуждений, а Левански убили ради подстраховки заранее. Остановившись на данном заключении, Ник продолжил перебирать информацию.       А в то время пока лис испытывал свой интеллект в попытках найти выход из катастрофы, одинокая с детства крольчиха ложилась спать в кровать расположенной на верхнем этаже той частной клиники, в которой недавно отлеживался ее спутник по несчастью.       С утра ее самочувствие будет привычно отрицательным, ввиду одного из тех кошмаров что преследует ее всю жизнь с рождения. И как бы она не желала от них избавиться ей это было неподвластно — нельзя избавиться от того что тебя мучает, если этим являешься именно ты.