Weakness.

Нервно отбросив в сторону книгу, почти бесшумно приземлившуюся на край кровати, парень снова потянул руку к телефону, однако уже через мгновение одергивая её назад. Почему он так волнуется по этому поводу? Почему не может сидеть покойно? Чего-то боится? Боится, что ДжонгХён все-таки не придет, оставив его одного, как случалось уже несколько раз до этого? Возможно. Но в этот раз он ведь обещал отложить все свои дела в сторону и пробыть с ним до самого вечера. Да, он делал так и до этого, в последствии не выполняя свои обещания, но в этот раз, МинКи уверен, все не так. ДжонгХён обязательно придет. Неожиданно прозвучавший звонок в дверь сразу успокоил МинКи. Звонки сравнительно недавно стали для него одним из самых действенных видов успокоительного. Все равно, кто и к кому приходил – главное, что от людей всегда веяло тем миром, который каждый день менялся в ту или иную сторону, жил, у кого-то даже рушился. Но он находился за стенами этой квартирки. И Рен чувствовал эту разницу. ДжонгХён все-таки пришел и его опасения не оправдались. До жути хотелось поспешить и пойти открыть ему, но даже сам Рен не видел в этом никакого смысла. МинСок все равно сделает это раньше, а МинКи только и сможет, что по неосторожности зацепиться непонятно как за угол ковра колесом и проехаться по полу носом. Сейчас было самое время сделать то, что он забыл сделать до этого. А именно наконец-то одеться во что-то теплее. Как и всегда, он забыл. Но хоть вчера вещи из шкафа вытащил, уже хорошо. Сев на край кровати, парень, помогая себе руками, придвинулся ближе к столу и стянул оттуда сложенные в аккуратную стопку белый вязаный свитер и светлее джинсы. С первой частью проблем не возникло, а вот со второй… было не сколько физически – МинКи давно привык к такому, столько морально тяжело. Свои собственные ноги МинКи откровенно ненавидел, вообще предпочитая на них не смотреть. Хотя, конечно же, не получалось. Но попытаться всегда стоило. Стоило хотя бы потому, что от одного взгляда на них все внутри переворачивалось, скручиваясь в тугой узел, а к горлу подступал ком, мешающий дышать. Когда-то его ноги выглядели совсем не так – Рен с детства занимался танцами и мечтал посвятить им жизнь. По сути, они и были его жизнью. Кажется, ему не составило бы труда пройти в какое-то агентство, и, может быть, даже стать айдолом – внешностью и голосом его природа не обделила. Но, увы, судьба решила распорядиться иначе. Теперь ноги больше походили на конечности утопленника – такие же безжизненные, лишенные способности что-либо ощущать и совершать движения. Бледная, полупрозрачная кожа с голубой сеткой сосудов обтягивала только кости и атрофировавшиеся мышцы. Кое-как стянув свободные спортивки, МинКи одной рукой подтянул ногу к себе, опуская её в узкую штанину. Он проскользнула лишь до половины, и парень, чертыхнувшись, принялся натягивать ткань на ногу, смотря в стену напротив. Куда угодно, лишь бы не туда. Дверь тихо скрипнула, только собираясь впустить пришедшего, а Рен уже резко сдернул со стоящего рядом кресла плед и накинул его на ноги, не успев изменить неудобное положение. - ДжонгХён-хён, выйди, пожалуйста, - не поворачивая головы попросил парень, сжимая в тонких пальцах край пледа. Хён не должен видеть его таким еще хоть раз. В его глазах опять будет отчетливо видна грусть. А еще МинКи будет мерещиться жалость. Чего, а жалости он допустить никак не мог. Рен терпеть не мог, когда его жалели. Тем более ДжонгХён. Ведь именно его он, уж точно не нужный ему инвалид, успел полюбить. Хотя иногда и сам Минки не был уверен в этих своих чувствах на все сто с лишним процентов. Если бы он, например, ходил в школу или хотя бы имел столько же возможностей общаться с кем-то, как другие подростки, то, возможно, ему приглянулась бы какая-то милая, добрая и умная девушка с солнечной улыбкой и короткими волосами. Возможно, он даже полюбил бы её. Он смотрели бы по вечерам фильмы ужасов или романтические комедии, которые парню нравились намного больше. В первом случае она бы постоянно закрывала своими маленькими ладошками глаза и иногда вскрикивала бы от страха, пряча лицо на плече или на груди парня, а он бы успокаивающе поглаживал её по волосам и мягко улыбался, а во втором они бы весело смеялись, комментируя все нелепые ситуации и искоса посматривая друг на друга, смущенно краснея и отворачиваясь при встрече взглядами. МинКи даже уверен, что нашел бы место подальше от людей и повел бы её туда – смотреть на чистое голубое небо. Она бы даже разделяла его взгляды и стремления, он точно знает. Но рядом почему-то всегда был только ДжейА. Только он остается с ним до сих пор. Именно он помог ему пережить первые месяцы, что были сплошным адом, часто даже пропуская школу из-за этого и проводя все время у донсэна. Пожалуй, тогда только он мог хоть как-то расшевелить непривычно тихого парня, пустым взглядом смотревшего в пространство, и только ему удавалось бьющегося в истерике парня, проснувшегося от очередного кошмара, захлебывающегося в собственных слезах и расцарапывающего короткими ногтями кожу на ногах до крови. Все для того, чтобы почувствовать ими хоть что-то. Именно он, а не предполагаемая девушка, стойко сносил жуткие крики младшего. Именно ДжейА дал ему пощечину от которой до сих пор горит щека, когда МинКи однажды тихо, почти неслышно, но попросил о смерти. Ему тогда действительно казалось, что смерть лучше, чем такая вот жизнь. Именно ДжонгХён дал ему то, благодаря чему он живет сейчас. Он словно бы собрал по частям разбившегося на осколки Рена, склеивая душу каким-то особенным суперклеем. И тот всегда был больше, чем просто благодарен ему. Даже зная, что ДжейА никогда не будет жалеть его, МинКи боялся этого. Именно поэтому хён никогда не должен узнать о его чувствах. А вдруг отвернется, не желая иметь дело с таким? ДжейА подошел ближе и, присев на корточки перед парнем, осторожно забрал у него из рук плед, убирая его в сторону, и с укором посмотрел на блондина. - Ну кто так делает, МинКи-а? - Хён, я прекрасно справляюсь со всем сам. - Я знаю, - ДжонгХён, неутешительно покачав головой при виде повернутой черт знает как ноги, со всей свойственной ему осторожностью закончил с первой ногой, собрав ткань гармошкой, одев на ногу и выпрямив её. – Просто у меня это получается лучше и быстрее. Мы вообще, кажется, сегодня хотели на улицу пойти, - парень проделал со второй ногой точно то же, улыбаясь и не замечая как покраснел младший, в такие моменты как никогда жалеющий, что не чувствует ног. Рен натянул шапку почти по самые брови и накинул сверху капюшон, затем запрокидывая голову назад. Капюшон слетел, а шапка сползла обратно, но зато теперь он видит ДжейА, мягко улыбающегося и смотрящего на него сверху. - Холодно, - пожаловался блондин капризным тоном, а затем опустил руку в сугроб, мимо которого он проходили, набирая горсть снега. – Но красиво. Улыбка ДжонгХёна стала шире и он ускорил шаг, толкая кресло вперед по расчищенной от снега дорожке парка. Ему нравилось, когда МинКи выглядел счастливым, да и к тому же он еще ребенок, которому грустить вообще не положено. А еще, таким он был «до», и ДжейА было приятно осознавать, что мальчишка из его воспоминаний никуда не делся, что он здесь, рядом. Но… Эти «но» всегда готовы испортить все. Так и же и в этот раз. Именно из-за одного «но», почему-то именуемого людьми таким словом, как «любовь». МинКи его не поймет и не захочет видеть. Поэтому ДжейА и удерживает себя от очередного похода или звонка ему, ссылаясь на то, что занят, пытаясь найти себе друзей или даже девушку. И все же он приходил к неутешительному выводу. Вряд ли кто-то сравнится с МинКи. Его прервал снег, полетевший снизу ему в лицо и противно холодящий кожу. Но что самое главное, Рен сейчас улыбался так, как не улыбался уже давно, смешно фыркая и отплевываясь от снега, сброшенного на него ДжонгХёном.