Страна снов

От такого количества белого все плывет перед глазами, от такого количества снующегося туда-сюда народа в белых халатах тоже. Воздух наэлектризован и давит, душит. Писк приборов, гул врачей закручивается в ураган, от которого буквально кружится голова. Именно такой представлял себе Зоро больницу. И именно поэтому он так её не любил. Из-за этого сумасшедшего коктейля отчаянья и боли, которые хранят в себе эти белые стены. Ему не нравилось чувствовать это. Может быть потому, что на подсознательном уровне понимал, что скоро вовсю испытает эту же боль. - Ой, Маримо, опять пришел! – раздался слабый, но такой радостный голос, стоило только двери палаты открыться. – Твоя шевелюра, прям, разнообразие для этой картины. - Сколько времени лежишь, а ничего новенького для приветствия так и не придумал, Завихрень. Теряешь форму, - скрипнул стул, зашелестел пакет с фруктами, руки сжали чужую, бледную и холодную руку. И только тогда Зоро смог выдохнуть. – Как ты? - Да, как обычно… За месяц пребывания тут ничего не изменилось, - как-то вяло отмахнулся блондин – каждый раз отвечать на один и тот же вопрос ему надоедало. Зоро вздохнул, осторожно перебирая прядки на челке Санджи, от чего тот отмахивался, как мог. Сегодня блондин выглядел, в принципе, как весь последний месяц. Чуть бледный, золотые волосы, за которые Зоро частенько струнился над ним, называя Солнцем, вгоняя Санджи в краску, потускнели; глаза впали, и под ними появились синяки; и весь обмотанный проводами. Месяц назад блондин попал в аварию. И уже как месяц его состояние, будто бы играясь на нервах его самого, его друзей и его любимого, имело только два «настроения» - состояние улучшилось и состояние ухудшилось. Будто бы кто-то раздумывал, забрать Санджи туда к себе, или же оставить пожить еще немного. Правда, последнюю неделю, стало хуже. Состояние постоянно ухудшалось, бывали даже такие случаи, когда Санджи с самого утра начинал ни с того ни с сего задыхаться и терять сознание; и даже врачи не могли понять, что же именно с ним происходит. Все это заставляло их друзей, их своеобразную команду, сформированную еще в старшей школе, буквально дневать и ночевать у койки больного. Зоро же, из-за работы, едва выкраивал время для того, чтобы повидать Санджи. И это его бесило. И пугало. Пугало то, что случись что, он не может быть рядом, правда, он старался верить в лучшее. Ведь терять любимого он не хотел. Совсем. - О чем думаешь, Маримо? – смешок и легкая улыбка, и будто бы они не в больнице, а дома. И все хорошо. - Не хочу тебя терять! – на полном серьезе, прямо, в этом весь Зоро. У Санджи даже улыбка с лица сползла. - Беспокоишься за меня, да? – и опять кок говорит, будто усмехается, будто смеется над всем тем, что происходит сейчас. Будто для него его же жизнь сейчас не так важна. Осторожно тянется бледной рукой к лицу Зоро. - В этом нет ничего смешного, Завихрень! Врачи сказали, что твое состояние сегодня ухудшилось! И как я могу не беспокоиться? – грубо бросает Ророноа, перехватывает кисть блондина, и осторожно целует холодные пальцы. Как-то нервно выдыхает. Ему правда страшно. Страшно осознавать, что в любой момент жизнь человека, любимого всем сердцем, прекратится. И блондин будто перенимает его настроение. - Знаешь, Зоро, - осторожно начинает он, - а там ведь не страшно. Я так думаю, - грустно улыбается, медленно вытаскивая руку из захвата парня, и ерошит колючий ежик волос. Как любил и любит делать. Зеленоволосый поднимает на него удивленный взгляд, но не перебивает. – Когда-то, еще в детстве, я слышал, что там – страна наших снов. А кто боится своих снов? – Зоро даже не успевает ответить на этот вопрос, адресованный именно ему, Санджи его перебивает. – Никто… В этот момент Ророноа думает, что Завитушка еще никогда не был столь открытым. Это первый раз, когда он рассказывает ему то, что таится в его душе. И это напрягает – в сердце закрадывается какое-то нехорошее чувство. А повар продолжает, возведя взгляд в потолок. Вспоминает что-то. - Зефф мне рассказывал об этом месте… Давно, еще в детстве. Тогда умерли мои родители, и даже спустя неделю после их смерти я продолжал плакать. Мне тогда всего пять лет было. Зоро слушает, затаив дыхание, боясь перебить – странно даже, они столько лет вместе, а тему «родственники» ни разу не затрагивали. Волей-неволей у него возникает чувство, будто Санджи открывает ему что-то сокровенное, настолько личное, что лишние уши не должны это услышать. - Именно тогда этот старик – пытаясь поддержать, успокоить, я не знаю – сказал, что то место, куда они ушли, называется страна наших снов. Эта страна необычайно красива: там всегда светит солнце, оранжевое солнце, мягко согревая, будто оберегая, всех живущих там. А еще там светло, все имеет свои краски. И нет той серости, той корысти, того безразличия настоящего мира, - блондин ненадолго замолкает, перебирая три золотых сережки, а после осторожно проводя по подбородку любимого. - Там можно летать. Парить в воздухе, оторвавшись от земли, поднимаясь так высоко, что легко коснуться облаков. Потому что люди там наделены крыльями; большими, мохнатыми и красивыми, с таким восхитительным и уникальным цветом, что ни один художник в мире не сможет изобразить его, - теперь голос Санджи принимает восхищенную интонацию, он описывает все настолько живо, что, кажется, будто он сам побывал там, а не слышал это от деда. – Это действительно удивительное место. Очевидно, рассказ окончен. Блондин улыбается, смотря на Зоро, ждет от него хоть каких-нибудь слов или действий. А Зоро так и сидит, смотря куда-то перед собой, и не понимает, почему от этого рассказа Завитушки на сердце тяжесть. - Я тогда маленький был, поверил его словам. И продолжаю верить, ведь, это же лучше, чем неизвестность? – понимая, что его собеседник так ничего и не скажет - видимо, настолько сильно его поразил этот рассказ – вновь начинает говорить Санджи. – Да, и в принципе, это все будет потом, правильно? Нужно думать о хорошем, надеяться, что я все-таки смогу выкарабкаться, да, Маримо? Эти слова подействовали несколько отрезвляюще на зеленоволосого. - Ты… Ты идиот, Бровастик! Не смей даже думать о том, чтобы умирать, ты меня понял? Ты не увидишь эту свою страну снов в ближайшее время! Ты выкарабкаешься, слышишь?! – Немного нервно произнес слова Зоро, активно замахав руками. - Я постараюсь, - честно пообещал Санджи, улыбаясь краешками губ – ему самому так хотелось надеяться, что он все-таки сможет это сделать. *** Сначала, телефонный звонок он слышал будто через вату, и, находясь еще на перепутье царства сна и реальности, не понял, что вообще происходит. Повторный звонок подействовал как будильник – глаза он открыл, с кровати поднялся, а вот проснуться все еще не мог. Третий звонок заставил подорваться с места и бежать в прихожую, как ошпаренный. Либо случилось что-то плохое – Зоро всегда предупреждал дежурящего у Санджи, что если хоть что-то случиться, пусть обязательно позвонят – или же какому-то хулигану/шутнику будет плохо. Очень. - Зоро, - прохрипел в трубку хриплый, заплаканный голос Луффи, дежурящего сегодня у койки повара, а сердце сделало кульбит и рухнуло куда-то вниз. Нет-нет-нет! Быть не может! Это все сон, Луффи шутит! Он даже готов простить его за такую шутку, если он не скажет того, о чем думает Зоро. - Зоро, - вновь протянул мальчишка, всхлипывая, задыхаясь, - Санджи… Сан-тян, он… он… Ророноа не выдержал, резко оборвав связь, бросив трубку – последняя фраза Мугивары была ясна, да вот услышать этого парень боялся. С минуту он простоял в тишине, шепча, будто молитву, - «Нет-нет-нет-нет…», а после схватил домашний телефон, разрывая все провода, идущие к нему, и со всей силы разбил об пол. А после понял, что плачет. Плачет третий раз в жизни. *** Была середина зимы. Белые хлопья снега медленно опадали с небес, покрывая всю землю, все предметы, пуховым одеялом, запутывались в волосах людей или таяли, опустившись на руки или лицо. Молодой человек стоял возле небольшого надгробия, полностью укутанного в снежное одеяние, и слабо улыбался. - Наконец-то, нашел я тебя, Бровастик, - он присел на корточки возле могилы, и стал бережно, почти ласково, смахивать снег с надгробия, не боясь застудить пальцы, неприкрытые перчатками. А потом и вовсе сел напротив могилы, доставая из внутреннего кармана куртки сигареты с зажигалкой. - Твои любимые, кажется, - Зоро задумывается на мгновение, затем кивает сам себе, - Вот, решил порадовать тебя, - не отрываясь от диалога с могилой, он достает из пачки одну сигарету, поджигает ее. Сигаретная пачка находит свое место рядом с надгробием, туда же, на снег кладется зажжённая сигарета. Зеленоволосый горько усмехается, вновь проводя кончиками пальцев по холодному камню, и начинает рассказывать все-все, что произошло за последнюю неделю. Сегодня суббота, сегодня день, который Зоро целиком и полностью посвящает таким вот разговорам с могилой Санджи. Потому что ему катастрофически не хватает блондина – его голоса, его взгляда, его легкого прикосновения. Потому что хотя бы так он чувствует, что Санджи рядом. А со стороны он просто похож на умалишенного. - Знаешь, а ведь через три дня будет ровно полгода, как ты оставил меня. Чертовых полгода, которых я все не могу свыкнуться с мыслью, что тебя рядом нет! Что тебя вообще нет! – Пусть его голос и наполнен злобой, в глазах читается боль. Зоро уже не задает таких риторических вопросов, вроде – Зачем? Почему? Как ты мог? Потому что уже надоело, потому что уже понимает, что ничего не изменить. - Помнишь, Завитушка, как ты рассказывал мне про страну снов? – неожиданно начинает говорить Ророноа, и возводит взгляд к небу. – Как рассказывал про то, что там тепло, красиво. Про то, что там можно летать? Я помню… И я знаю, что это именно то место, где мы вновь встретимся. Встретимся, и будем, как ты говорил, парить над землей, дотрагиваться до облаков. И греться под лучами того оранжевого солнца, что там светит, - вспоминая слова умершего, начинает мечтать Зоро, прикрыв глаза. – Вместе… Парень просидит у могилы до самого вечера, до тех пор, пока не начнут появляться первые звезды, и после чего уйдет, напоследок почти невесомо поцелуя холодный камень. А в следующую субботу придет снова…