Литература

      Невысокая брюнетка в строгом черном брючном костюме, с собранными в шишку волосами и васильковыми глазами, которые, казалось, спустя тридцать три года жизни, могли видеть намного больше, чем глаза людей старше нее, оперлась на стол самыми кончиками пальцев, оглядывая класс. От ее взгляда не ускользнет при всем желании ни один ученик. Она видела знакомые лица, вот, например, неизменно за последней партой сидит Натаниэль, который строит ей глазки с восьмого класса. А вот и новенький ученик, прямо за первой партой. И еще несколько новых ребят…       Маринетт открыла журнал и вновь обратила внимание на первую парту. Светловолосый парнишка выглядел растерянным и явно ощущал себя не в своей тарелке. Впрочем, нормальная реакция на смену учебного заведения, нечему удивляться. — И так, я очень рада видеть вас всех отдохнувшими, ребята, и новые лица я тоже рада увидеть. На моих уроках прошу лишь одного: слушать и читать. Получить зачет можно только так. Начнем урок.       Ученики слушали ее, как не странно, довольно внимательно, почти никто не отвлекался. Ну, не считая Буржуа, но что можно ждать от избалованно дочери мэра?..       Уроки мелькали один за одним, незаметно ни для учеников, ни для учителей. Мари сидела в библиотеке и думала, что предстоящая работа в архиве затянется надолго, поэтому свидание, в очередной раз организованное подругой Алей, придется отменить. Конечно, Сезер будет очень этим недовольна, но что поделаешь, работа такая.       Пожалуй, Маринетт позвонит чуть позже, иначе неизбежна тирада на тему, что она ничего кроме работы вокруг себя не видит, что она совсем не думает о себе, что она так и останется одна, вместе со своей рыжей кошкой Тикки, если будет игнорировать попытки с кем-то познакомиться. А женщина не видела ничего плохого, в том, чтобы посвятить себя карьере и жить с кошкой в своей уютной двухкомнатной квартире. Все таки не по ее собственной прихоти один мужчина, ныне известный дизайнер Габриэль Агрест, опустил в ее глазах вместе с собой всех мужчин ниже плинтуса.       Стоит начать с заполнения журнала… Милен Апрэль… Адриан Агрест… Хлоя Буржуа… Подождите минуту. Мари протерла глаза, в надежде, что глаза просто устали и ей померещилась эта фамилия. К несчастью, это было реальностью. Значит, у него есть сын и он учится в этой школе. Замечательно. Что дальше? Позвонит разгневанная Аля? — Помяни черта… — пробубнила под нос женщина, доставая телефон из сумки. — Алло? — Дюпэн-Чэн, твоя ж за ногу, где тебя носит? — подруга буквально кричала в трубку. — Прости, но я не могу встретиться с твоим другом. У меня куча работы, которую я должна завершить до конца недели. Прости, прощай, я ушла копаться в горах макулатуры и старых книг. — Не смей бросать трубку!.. — правда это Але пришлось договорить самой себе, так как подруга уже отключила мобильный.       Двери архива распахнулись перед ней и она вошла в свое царство, царство пыли, кучи совершенно ненужных никому документов, которые здесь находилось, наверное, просто для антуража, старых книг, хотя их уже нельзя было назвать книгами, потому что каждый лист давно оторвался от обложки и от других листов, и еще здесь всегда пахло кофе, который она пила в тихую, так как вообще-то с напитками и едой в библиотеку нельзя…       Сняв пиджак, переобувшись и выпив чашку кофе, и достав пару медицинских перчаток, чтобы не запачкать руки, Маринетт настроила себя на работу, вот только заскрипела дверь библиотеки. Когда они ее смажут? Она скрипит так сильно, что слышно даже в архиве…       Дюпэн-Чэн вышла в основное помещение. Светловолосый парень, который был новеньким среди десятиклассников, оглядывал книжные шкафы с какой-то бульварной литературой (как вообще это оказалось на полках школьной библиотеки?). — Не советую я молодым людям вроде вас читать подобные произведения, — только когда он поднял на нее глаза, она поняла, что перед ней тот самый Адриан Агрест. Взгляд, мимика, да даже волосы были его так же небрежно растрепаны! Да, прошло более пятнадцати лет, а Мари помнит каждую деталь, каждый проведенный вместе с Габриэлем момент… А его сын почти ничем не отличается. Разве что, присутствуют черты его матери, глаза такие же зеленые… — А что же посоветуете? — Хм… — задумчиво оглядываясь, женщина искала взглядом что-то интересное, но при этом познавательное. — Вот! — Маринетт стянула с полки книгу в зеленой обложке. — Невзрачная история, но только на первый взгляд. На самом деле очень трогательно, душещипательно и не банально. — Вы работаете сейчас в архиве? — Да, а что? — Я… могу вам помочь? — Тебе это зачем? — дело принимало очень интересный оборот. Надо же, кто-то из учеников захотел ей помочь. Их в библиотеку то загнать трудно, а тут сам пришел, да еще и помощь предлагает… Но учитывая, что пара лишних рук не помешает… — Я просто люблю копаться в старых бумагах. Это немного странно, но в старой школе я часто помогал библиотекарю. А книгу эту я возьму. Почитаю. — В таком случае, может кофе?       После чашки кофе Адриан и Маринетт принялись за работу, которая пошла очень быстро в две пары рук. Агрест разносил пачки бумаги по разным уголкам архива, а Дюпен-Чэн удивлялась, как же он похож на своего отца. — Извините, Мисс Дюпэн-Чэн, можно нескромный вопрос? — Давай. — Вы замужем? — Нет. А это сейчас к чему? — женщина настороженно обернулась. Это уже более, чем странно. — Да просто так, спросил… — Адриан покраснел.

***

      Время во время учебного года одновременно тянется невыносимо медленно, и в тот же момент летит слишком быстро. За заботами не заметно прошел первый семестр, а Адриан все помогал Маринетт в библиотеке. Агрест был прямолинейным и милым, что ей очень нравился. Что уж скрывать, сам он ей очень нравился. Но мысли эти отметались, все-таки он ее ученик, она вдвое старше его… В общем, Мари это воспринимала как просто очередное влечение, которому, как огню, просто не стоит давать кислорода, чтобы не разгорелся. Вот только не думать о нем выходило очень плохо.       С ним было веселее и быстрее. Вот и сейчас они сидели после работы в архиве и пили кофе. Женщина смотрела на парня и отводила взгляд, когда он смотрел на нее. Дюпэн-Чэн чувствовала себя школьницей, которая в первый раз влюбилась и теперь не знает, что делать с этой самой любовью.       Неловкое молчание часто повисало в воздухе, обычно после неудачного вопроса, или просто от того, что они встречались взглядами, краснели и отворачивались друг от друга.        Осталась последняя папка бумаг, которую нужно было отнести куда-то в самую глубь, где, казалось, можно было потеряться, словно в бермудском треугольники и никогда больше не вернулась. — Я отнесу! — парень подскочил с места и схватил бумагу. — Ауч! — Что такое? — Ничего страшного, палец порезал, бывает… — он одернул руку от кипы документов. — Пойдем, я обработаю… Совсем немного порезался, а столько кровищи…       Достав из аптечки перекись вату и бинт, усадив Адриана на стул и взяв его за руку, Маринетт ватой, смоченной в перекиси, протирала его пальцы. Мысли о том, как они близко друг к другу, заполнили ее голову, поэтому женщина на мгновение словно зависла, когда Агрест неожиданно коснулся кончиками пальцев ее щеки.       Пурпурный румянец на ее щеках заставил блондина улыбнуться. — Вы так мило выглядите, когда краснеете. — Не стоит таких действий совершать по отношению к учителю. Оставь это для своих поклонниц, мальчик, — Мари принялась складывать аптечку. — Прочитал я вашу книгу. Ничего нестандартного я в ней не увидел. Типичная история любви, прикрытая фантастическими приключениями и многочисленными трагедиями. Разве только, что главная героиня вдвое старше главного героя, но можно ли сейчас этим кого-то удивить?.. — Значит невнимательно читал.       Маринетт стояла у стола, глядя в окно на суету в школьном дворе. Даже после занятий на нем много людей, самых разных. Даже если допустить мысль, что они могут быть вместе, то все равно ничего не выйдет, он ребенок и совсем такой же, как Габриэль… — А что вы в ней увидели? — Если ты сам этого не понял, то нет смысла тебе объяснить. — Скажите, что послужило причиной того, что вы расстались с моим отцом? — И откуда ты об знаешь? — Это не столь важно. — Твой отец предал меня. Сначала сказал, что любит, долго ходил за мной, добился взаимности. Потом предал. А потом при всех унизил. Это унижение стало для меня сильным ударом. Я до сих пор помню насмешливые взгляды одноклассников. После этого я школу сменила, — одинокая слеза скатилась по ее щеке, как свидетельство, что даже спустя столько лет вспоминать об этом было больно. — Вы думаете, что я такой же, как отец, верно? — но в ответ ему было лишь молчание. — Значит действительно так считаете… Я хочу сказать вам, что я не такой, как он, я серьезен и если я люблю, то я не… — Глупый, о какой любви ты говоришь? Я твоя учительница, я вдвое старше тебя, а ты несносный мальчишка, который принял мимолетную симпатию за любовь. Смотри на мир более реально, — Маринетт улыбнулась так нежно и тепло, как никто ему еще никогда не улыбался. — А сейчас нам пора по домам.       Она собиралась уйти, но он схватил ее за руку и притянул к себе. «Да что он себе позволяет?!» — мелькнуло в ее голове на мгновение, но было слишком поздно, когда мозг наконец сообразил, что происходит.       В его объятиях ей было слишком тепло и уютно. Как когда она испытывала эти чувства с…       А впрочем, это сейчас неважно.       Это вообще больше неважно.