Homra's broken heart

      Говорят, время лечит. Если бы так. Время заставляет раз за разом прокручивать в голове картины из прошлого, чувствовать груз своей вины, скрипеть зубами в бессилии. Время заставляет старые шрамы болезненно ныть, не давая уснуть. Дрема не идет в опустошенную голову, иссеченную ненавистью душу. Слишком поздно.       Ты был для нас чем-то особенным. Нашим очагом. Нашим талисманом. Душой этого маленького бара. И душой всех нас.       Только ты так глупо заворачивался в плед. Как маленький ребенок: весь укутаешься, ноги подожмешь, подоткнешь под себя края, только нос и видать.       Только ты так легко увлекался всякой ерундой. Сколько ты доставал Яту просьбами научить тебя кататься на скейтборде? Клянчил-клянчил. Хотя тот и рад был. Да куда такому неуклюжему. Как ты ему доску не сломал. А этот бонсай... Стариканское хобби. Самое то для тебя, хах. Чего тебя влекли ретро-вещи, интересно. Откопал где-то видеокамеру. Хотел снимать научиться. Дьявол бы её побрал! Если бы ты не пошел тогда...       А твой голос. Ты приносил тепло, ты создавал уют в этом прохладном помещении со стойкой. Чарующее пение под звуки гитары. Даже я переставал хмуриться. Я закрывал глаза, и нутро заполнялось чем-то таким странно горячим. Анна всегда подсаживалась к тебе поближе, когда ты брался за инструмент. Она тоже чувствовала это. Она очень любила тебя. Мы все любили тебя.       Ты... Человек с такой легкой душой. Лежишь сейчас под тяжелым пластом земли. Как? Почему? За что? Сволочь-судьба: несправедлива к тебе, жестока к нам. Чудовищно жестока. Если бы я был там... Нет, я не судьбу бы сломал. Я сломал бы шею Бесцветному Королю и ничего этого бы не произошло. Еще в старшей школе я бил морды твоим обидчикам. Я тебя предупреждал не связываться с такими плохими парнями, как мы? Предупреждал. Но ты меня не слушал. Надо же, человек, который позволяет себе не слушаться Суо Микото, Красного Короля. Так Изумо всегда говорил, с усмешкой выпуская сигаретный дым. Я знал, не кончится всё добром. И не кончилось.       Знаешь, как тяжело Ята перенес твою смерть? Он до сих пор винит себя за то, что не подоспел раньше. В нем до сих пор вскипает злость, когда вспоминают о том самом дне. Это больная тема. Обычно мы не касаемся её. Но порой этого избежать невозможно.       Сколько же ты значил для нас, Сердце Хомры. Когда я услышал сиплый голос бармена на том проводе, когда он сообщил, что всё хуже, чем мы ожидали... Земля ушла у меня из-под ног. И отголоски рыданий Яты. Они были слышны даже через трубку сотового телефона. Если бы ты видел, как я зверем ревел, разбивая кулаки в кровь о стену, стискивая зубы до боли. Но таким Короля не должен видеть никто. Этой болью мне хотелось заглушить ту, которая разрывала сердце на части и скреблась когтями о грудную клетку изнутри. Было бы лучше, если бы я сломал все ребра. Это зажило было.       Сейчас, как и тогда, чувствую касания твоих рук. Ты любил дотрагиваться до людей, подбадривая таким образом или что-то ещё. Тонкие пальцы со стертыми, затвердевшими от игры на гитаре подушечками, аккуратные ногти, худые кисти и запястья. Почему я так детально помню твои руки? Вот ты кладешь свою теплую ладонь на мой стиснутый кулак...       Просыпаюсь на нарах, трясу чугунной головой. Спина затекла, руки болят от оков. Думал, высплюсь хоть здесь. Не будет забот. Избавиться бы только от сновидений. Может, будет даже неплохо, если Мунакате придется убить меня.