Рейвен

- Меня зовут Натаниэль Рейвен. - Сожалею, ничем не могу помочь. - Вот всегда так. Высокая фигура, облаченная в развевающийся темный плащ, отвернулась от смотрителя библиотеки и направилась прочь. Ничто и никогда не давалось Натаниэлю легко. В свои девятнадцать юноша постоянно выглядел уставшим и измученным. И без того бледная кожа в обрамлении длинных – по плечи – темных волос казалась белой, как мел. Худоба делала высокого и достаточно широкоплечего Натаниэля похожим на саму Смерть, а черный шерстяной плащ, которым он сейчас отчаянно пытался укрыться от пронизывающего ветра, лишь усугублял сходство. Юноша и без того выглядел старше своего возраста, но вымотанный вид прибавлял ему лишнюю пару-тройку лет. Теперь же Натаниэль Рейвен шел, куда глаза глядят, полностью поглощенный размышлениями, отчего его лоб прорезали многочисленные морщинки. Юноша так сильно надеялся, что сегодня он наконец-то найдет ответ на многие свои вопросы, но – увы. С детства Натаниэлю приходилось преодолевать сложности и бороться с неудачами, однако это позволило ему стать сильной и независимой личностью, не привыкшей сдаваться ни при каких условиях. Родители оставили Натаниэля умирать на берегу бушевавшего в тот день моря в окрестностях города, когда ему не было еще и нескольких дней от роду. Беспомощного младенца ждала бы гибель, но его по счастливой случайности нашел местный отшельник. Лиам Рейвен – так звали отшельника – приютил мальчика и воспитал, как родного сына. В прошлом Лиам был одним из обитателей Долины Веритас – уединенного места среди северных лесов, где среди нетронутых земель жили воины-одиночки, с каждым днем все больше оттачивая свое мастерство. Каждый человек, живущий в Долине, обязан был не просто хорошо управляться с оружием, но и обладать острым умом и умением существовать в мире с самим собой. Лиам же, в свою очередь, старался научить Натаниэля всему, что узнал за свою жизнь. Благодаря урокам приемного отца юный Рейвен отлично владел мечом, мог попасть из лука в любую цель, разбирался в точных науках и владел несколькими языками. К своему восьмому дню рождения Натаниэль был не по годам развит, мог поддержать любой разговор и отличался завидным терпением и спокойствием. Но счастье не может длиться вечно. Эту истину Натаниэлю довелось узнать слишком рано: именно в его восьмой день рождения произошла ужасная трагедия. Рано утром Лиам отправил мальчика в лес, якобы за ягодами, а сам остался дома, помышляя приготовить для сына праздник. Но когда Натаниэль вернулся, он увидел, как его родной дом пылает, объятый пламенем. Мальчик напрасно обежал всю округу, отчаянно зовя приемного отца. Местные власти констатировали очевидный факт: дом был подожжен и сгорел в мгновение ока, так что у Лиама не было шансов спастись. Его останки были захоронены на городском кладбище, где Натаниэль впоследствии часто коротал долгие одинокие вечера. Маленький мальчик удивил всех своей реакцией: он почти не плакал по приемному отцу, отчего многие посчитали его обыкновенно бесчувственным, хотя в душе ребенка бушевали эмоции, разрывая юного Рейвена на части. В день гибели отца он, стоя около своего сожженного дома, поклялся найти виновных в гибели единственного близкого ему человека. Поскольку родственников у Натаниэля не было, его определили в приют. Жизнь там была отнюдь не легкой, к тому же вокруг мальчика подобно рою пчел роились слухи – люди считали, что он приносит окружающим беды. Некоторые доходили до того, что не стеснялись обвинять его даже в колдовстве, закрывая при этом глаза на абсурдность подобных заявлений. Что же до самого Рейвена, то он на такие сказки отвечал еле заметной улыбкой. Юный Рейвен безразлично сносил любые слухи, бушевавшие среди горожан, ведь отец научил его одной бесспорно верной истине – люди жестоки. Нет, он никогда не призывал Натаниэля ненавидеть окружающих, и говорил лишь о подавляющем большинстве, которое не умеет мыслить самостоятельно. Крепко уяснив эту истину, Натаниэль старался не замечать косых взглядов горожан. Молчаливый по своей природе, юноша не нуждался в общении, предпочитая проводить время наедине с многочисленными книгами. Врожденная тяга к знаниям и острый ум заставляли его изучать все новые и новые предметы, но особенно притягивала Натаниэля история. Юношу завораживали описания былых битв и легендарных героев, однако более всего он любил странные рассказы древних народов. Любой другой назвал бы их сказками, вымыслом суеверных язычников, но Натаниэль был уверен, что ни одна сказка не появляется просто так, на пустом месте. Это, впрочем, лишь убедило весь город в том, что у мальчика не в порядке голова. Как ни странно, отнюдь не страсть Натаниэля к чтению привела его к библиотеке в этот полуночный час. Дело в том, что этим самым утром юноше повстречался один очень интересный человек. Интересен он был тем, что, заметив Натаниэля на городской площади (тот всего лишь покупал пергамент!), человек проследовал за ним, пока они не оказались в каком-то уединенном переулке, где загадочный человек и решил показаться на глаза юноше. Лицо его наполовину было скрыто под капюшоном плаща, но очевидно было, что неожиданный преследователь – мужчина лет пятидесяти с заплетенной в хитроумную косичку седеющей бородой. Преследователь, однако, не застал Натаниэля врасплох, ведь молодой Рейвен был не только наблюдательным, но и осторожным. Как бы то ни было, преследователь явно был настроен мирно. В ходе непродолжительной беседы оказалось, что мужчина когда-то знал приемного отца Натаниэля. - Не могу передать, как меня ошеломила его смерть тогда, - вздохнул недавний знакомый, пристально глядя на один из покрытых мхом камней мостовой, - Лиам был хорошим человеком, слишком хорошим, наверное, что и решило его судьбу. Как бы то ни было, я узнал, что его сын ищет информацию, и подумал, что ты захочешь меня выслушать. Незнакомец замолчал, когда мимо них прошла щебечущая стайка молодых девушек, но вскоре продолжил уже полушепотом: - Мальчик, то, что я собираюсь рассказать, не должно залететь в чужие уши. Встретимся позже. Ты ведь знаешь, где находится городская читальня? Натаниэль не особо поверил незнакомцу, однако упустить даже столь сомнительную возможность не мог. Посему он условился встретиться с этим человеком в библиотеке сегодня ровно в полночь. Напускная таинственность посмешила молодого человека: что говорить, человек совершенно не вызывал доверия, действия же его походили на дешевый маскарад и смердили ребячеством. Однако бородач заверил, что место самое что ни на есть надежное, что он всех там знает, а Натаниэлю надо будет всего лишь назвать имя тамошнему смотрителю, чтобы его пропустили внутрь в столь поздний час, обо всем остальном незнакомец обещал позаботиться собственноручно. Юноша собирался уже уходить, когда новый знакомый его окликнул: - Совсем забыл сказать свое имя, мальчик. Я Арлен, будем знакомы, - бородач взглянул Натаниэлю в глаза, быстрым движением накинул свой капюшон и широким шагом направился прочь, не дав молодому Рейвену возможности представиться в ответ. Теперь же, стремительно удаляясь от библиотеки и ее неприветливого смотрителя, который, конечно же, ничего не слышал ни о каких встречах, Натаниэль чувствовал, что зашел в тупик. Сколько подобных случаев уже с ним было! Но память об отце и желание узнать правду заставляло юношу раз за разом доверяться подобным проходимцам. Начался настоящий, картинный ливень, сопровождаемый, как и положено, раскатами грома и блеском молний. Ветер и до того был сильным, теперь же это больше походило на зарождавшийся ураган. Плащ Натаниэля промок за мгновение, как, впрочем, и вся остальная его одежда, волосы разметались по лицу и ужасно мешались. Ночь была довольно холодной, и в голове у юноши пронеслась мысль, что заболеть было бы совсем не кстати, однако Натаниэль направился отнюдь не в сторону ближайшей таверны. Он хотел немного прийти в себя после очередного разочарования, и ничто не могло успокоить его лучше, чем водная гладь, пусть и разбиваемая каплями дождя. До небольшого озера в одном из городских парков оставалось всего несколько десятков шагов. «Непременно потом пойду в таверну, сразу же» - пообещал он сам себе, чувствуя, как при виде красивого пейзажа у него на душе становится легче.