Мёртвая шаманка.

      Одиночество. Такое страшное и привычное ей слово. Ненавистное и одновременно пожизненное. Это было будто бы недавно. Воспоминания запеклись как раны, принося боль и создавая впечатление, будто случилось это недавно.

***

» — Айха-Айха! — позвала девочку её мама, Винона. — Иду, мам! — говорила девочка на ходу, подбегая к своей маме. — Скоро наш главный шаман выберет своему сыну жену и честь подаст ей же, — погладила по голове Винона Айху. — Да? А это как? — спросила милая девочка. — Он преподнесёт ей почётные дары в виде вкусных плодов! Вот если удача будет на стороне твоей, Айха, то духи-то решат и сделают тебя и Кичи суженными!       Кичи — младший сын шамана, примерного возраста с Айхой. Когда тот даже не подозревал о том, что Айха дочь целительницы Вины, она же многое слышала о мальчике. Ох, пусть она его и лично не знала, но уж точно не подумала бы, что Кичи ужасен во всех смыслах… Созыв на трубе. Созыв танцем. Всё как обычно. — Шаманы и шаманки! Старики и детёныши! Все ли здесь, на Земле Ритуальной? — донёсся гул шамана.       Все лишь топнули ногами в ответ на удтверждение. Это был довольно громкий звук. — О, правы звёзды были вчера… И Суженный ритуал можно начать! Подходи, Гэхедж-Гэхедж, сюда! — подозвал сюда Вихо, шаман главный сына своего. — Та дева, что красиво и с заботой колыбель тебе споёт, женой любящей будет и матерью заботливой.       Бедной Айхе нужно было выслушивать это пение каждой. Не нравилось ей это терпеть, хотелось поскорее бы пойти в хижину и спокойно сказки и предания от матери послушать на ночь, да под звёздами заснуть. Иль просто с Муной поиграться, сестрою младшей. Иль погулять под звёздами с сестрицей старшею, Новой. — Я выбираю Коко, дочь нашего рыбака. И Коко меня любить будет и вместе ребёнка будем воспитать. И вместе будем жить под крышей одной. А я защищу её от бед всяких. И буду мужем любящим, — сделал выбор Гэхедж. — Поклянись в любви, Коко. — Я клянусь, что буду любить Гэхеджа, каким бы он ни был. Буду любить нашего ребёнка. Я клянусь.

***

      Детство, первая любовь, жизнь… Всё как бабочка летит мимо, пролетая. Ничего не вернётся опять. Никогда. Оно даёт лишь один шанс, без вторых. Можно вечно размышлять о том, что детство быстро уходит.

***

      «Детство Айхи быстро прошло. Вот она, девушка уже шестнадцати лет, симпатичная, заменяет покойную матушку, заботится о сестре Муне, да о больной сестрице Нове. Она как матушка целитель и лечит всех без усталости. Умница да красавица, вся в Винону в юности. Да печаль на ней заложилась: грустно было ей одной. Захотелось суженого ей. И иметь любовь. Сколько снились сны ей о муже любимом, о том, что вышла замуж она, как матушка пред смертью молвила, как надеялась на Айху она.       Сегодня сын шаманский и последний, Кичи невесту себе подбирал, да на собрании был. Уж что насчёт Гэхеджа и Коко, так растут у них два сына маленьких. А Кичи лишь завидовал старшему. Да и не только завидовал, можно сказать, что уже ненавидел. Он ненавидел всех их. Ненавидел всё. Хотел чтоб они умерли. Мучительно. Жалко, что Айха то об этом узнала поздно… Созыв на трубе. Созыв танцем. Всё как обычно. — Шаманы и шаманки! Старики и детёныши! Все ли здесь, на Земле Ритуальной? — донёсся гул шамана.       Все лишь топнули ногами в ответ на удтверждение. Это был довольно громкий звук. Как тогда, десять лет назад… — О, духи святые! О, духи с небес! О, умершие соплеменники! Придите же сюда Вы, посмотрите же на женитьбу сына моего! Он скоро во взрослую жизнь перейдёт, — начал шаман. — О, Кичи-Кичи! Споёт тебе дева каждая колыбель и выберешь ты понравившуюся.       А всё б было хорошо, если бы не Айха спеть ему должна была. Она хотела быть его женою. И ей хотелось бы быть хоть раз в жизни не одной. О, Айха, как же она ошибалась, когда дух матушки молила о том, чтоб Айха была с ним. Какую ошибку она совершила.       А очередь всё к Айхе ближе была. И Айха волновалась. И как только очередь к девушке подошла, она к парнише пришла и спеть решила колыбельную от матушки своей. И пела она от души. И Кичи выбор случайный он сделал: — Я Айху выбираю, дочь покойной целительницы и покойного заместителя отца моего. Я Айхе в любви поклянусь и быть ей опорой поддержкой клянусь. Я буду ей всем. Я сына с нею воспитаю и вместе семьёю будем мы, — сказал Кичи с равнодушием. — Теперь ты, жена будущая, Кичи в любви поклянись. — Клянусь я для Кичи стать чистой женой и никогда не изменять. Клянусь я быть ему верной до конца. Клянусь, что детей я здраво воспитаю. И буду с ним я до конца жизни!»

***

      Клятвы клятвами, а Кичи был тем ещё предателем. Он предал всех спустя месяц после свадьбы. Да, убить он всех хотел. Да, ненавидел он всех. И вот, он предал всех, кто любил его. Просто убил. Поджёг он ночью хижины и горели люди все. Вся злоба зародилась в нём и позже выросла до огромнейших высот. Убил он всех, кто знал его и верил. И те мертвы уже давно. И не жалел он никого, себе приговаривая: «Умереть они должны».       И были в пепле шалаши и тела. И он ушёл оттуда. Ушёл при свете огня. Ушёл он странствовать — а куда, не знает никто. Забыл он только про Айху. Жену, что любила его. Не убил он её.       Какой-же ужас Айха на себе испытала! Когда проснулась она утром туманным, рядом Кичи не лежал. Девушка уж испугалась и оделась, на улицу вон побежала. И Айха в шоке была и в ступоре. Дрожала та, когда увидела горелые домашние останки. А в шалашах все спят покойным сном. Погорелые. Люди, что эжили спокойным племенем… Просто были сожжены. Мертвы. Все те, с кем она была знакома… Кто был с ней как родственник… Они просто сожжены. Айха плакала, кричала, дрожала, упала на сухую траву и в конвульсиях билась. Она одна. Навечно.       Того не выдержала и Айха. И тут она пошла в озеро в отчаянии. В слезах. Она разделась догола и девушка нырнула… И не вынырнула. Нет смысла больше жить ей в аду этом. Самоубийство был единственный выход. И утонула девушка. Навеки.