Плавятся звезды

Когда моя рука могла обхватить папин большой палец, а ножки не поспевали за его огромными шагами, а жалобный голос пищал: «Помедленней! Пожалуйста, помедленней!» — я встретила женщину и решила её никогда не забывать. Она шла быстро, ссутулившись. Опечаленная и с раненной душой — я именно так решила. Туман по-собачьи лизал подол её чёрного пальто, а небо драло голову. И пока папа огрызался на мою медлительность, женщина взглянула на меня так, что я поежилась. Испугалась: «Я ей не понравилась? Почему? Почему я никому не нравлюсь!» Но только сейчас понимаю, что не понравилась ей не я, а папа. Тощий, злой, он впервые отводил меня в садик. Я его страшно бесила — то и дело грубо кричал, чтобы я шевелилась быстрее, больно дергал вперёд. Женщина посмотрела на меня — к горлу подкатил ком. И ощетенились мысли. Я пыталась себя успокоить: «Не нужно её ругать, она ведь страшно спешит куда-то… Надо же. Сколько нас, людей, на свете. У каждого своя жизнь. И вот эта тётя торопится куда-то, к детям. Наверное, очень их любит…» — и такие прописные истины вдохновили на весь день. Сегодня такой же туман, как тогда. Я мажу его на хлеб, как майонез — так нам с мамой приходилось питаться, когда мир для меня был огромным, а ручки крохотными. Я жую, а воспоминания тают во рту.