Замок сердца

      Демоническое обаяние решало многие проблемы, и даже ту Элизабет, которая была единственной, что способна умереть ради этого человека. Так или иначе, были те, кто охали при виде молодого демона, а он искусно обольщал каждую из них.       Второй по счету душой была дочь фермера Матильда Бруклин. Эта девушка жаждала любви и нежности и больше всего на свете мечтала увидеть светскую жизнь во всей своей красе. Сиэлю стоило только привести ее в свое поместье, как девушка едва не завизжала от радости. Парень особо не тратился на дорогие подарки и украшения, девушка была довольна и плановым минимумом, пара ярких фраз и Матильда уже верила во все, что твердили уста Сиэля. Все его слова касательно нежности и любви являлись для той истиной. Она тонула в его руках и с радостью принимала страстные поцелуи. Она делала все для него, все, лишь бы он был рядом и дарил ей свою заботу, ласку. Парень даже слегка удивлялся, вот тянет на него подобного рода девушек, неужели Элизабет он был настолько нужен?       Он в очередной раз пришел в гости к девушке, они любили встречаться на рассвете и Сиэль был уверен - в это время Матильда уже не спала. Этот роман молодая пара всячески утаивала от всего семейства Бруклин. Неудивительно, что родители были против того, чтобы их дочь встречалась с аристократом, но изначальная причина гнева отца девушки была связана с дворянством парня, разумеется о намерениях Сиэля никому известно не было. Но так или иначе, парень умел выбирать правильных жертв. Матильда бы все равно бегала к нему на свидания.       Пока парень занимался обольщением этой особы, их общение с Себастьяном свелось до минимума.       Мальчик не знал, чем это было обосновано, но всяческое желание как-либо контактировать со слугой пропало, они снова и снова возвращались в тот день, когда это все началось. Но только теперь граф запер себя за дверьми безразличия и показательной вежливости. Как это ни странно, но из голоса Сиэля полностью пропали упреки и какие-либо капризы, то ли парень был слишком увлечен своей новой душой, то ли все на самом деле было настолько плохо. Но сейчас желание общаться пропало и у самого графа.       В очередной раз он наведывался к своей новой душе. Матильда едва открыла глаза, она была рада видеть парня.       — Доброе утро. — руки Сиэля слабо коснулись волос девушки, та протерла глаза, удивленно смотря на парня. Пусть это и было странно и неприемлемо для этого общества, но девушка совершенно не стеснялась собственной наготы, хотя и была всего навсего в прозрачной пижаме. За то время, что граф провел с ней, Матильда была приучена к его ласкам и изысканным словам. Он всегда говорил то, что она хотела услышать. А она многого и не хотела. Через чур простая и обыденная.       — Сиэль! — радостно воскликнула девушка, обхватив шею парня обеими руками, Сиэль слабо кивнул головой в знак того, что "да", это действительно он. Ее чувства были чистыми и нежными, но пока еще не настоящими, графу рано было раскрывать все карты.       — Я тебя разбудил? Извини, одевайся, идем. — парень слабо потянул девушку на себя и та мгновенно встала на ноги. Почему-то сейчас всех девушек он сравнивал со своей последней душой. Матильда послушно спрыгнула с кровати и улыбнулась, она ничего не сказала, начиная быстро перебирать одежду в своем шкафу.       Она пусть и была простой деревенской девчонкой, до ухоженности Элизабет ей было очень далеко, но тоже могла сгодиться.       Если ту девушку ему еще было жалко, то Матильда не могла заслужить и грамма его любви и нежности. Вернее, нежность Сиэль ей дарил, упиваясь взаимными ласками; они вдвоем выглядели самыми счастливыми. Девушка часто гостила у него в доме и совершенно не важно, что после чудесного возвращения графа Фантомхайва он совсем не долго подержал траур о своей скоропостижно скончавшейся невесте.       В этом обществе еще были заведены правила и нормы приличия, и Сиэль обязан был их соблюдать еще хотя-бы какое-то время, но вот только кто мог заставить его держать траур? Семье невесты было особо все равно до чести рода Фантомхайв, сам факт что их дочерью заинтересовался граф должен был радовать, но по каким-то причинам эти мысли не приносили радости. Несмотря на свою бедность и скромность проживания, родителями они были хорошими и как могли заботились о единственной дочери. Матильда всегда была довольно послушной и старательно выполняла любую работу, возможно даже самую бесполезную и глупую. Поэтому, когда у девушки сорвало крышу, всех это очень удивило. Крестьянка отказывалась слушать кого бы то ни было и делала только то, что велел ей, по ее мнению, любимый человек. Она словно утопала в его глазах и была готова сделать все, лишь бы он не прогнал ее. Граф к своему юному возрасту научился обольщать только один тип женщин, и они все идеально подходили к Элизабет. Что Матильда, что Элизабет, обе просто жаждали любви и не замечали, что парень умело манипулирует каждой из них.       Элизабет, сильная духом и гордая нравом девушка, знала, чего хочет и не позволяла ничего лишнему закрасться в ее голову. Правда, иногда могла пойти на уступки и сделать то, что ее просят, даже если это и не пересекается с ее собственными нравами и суждениями. Совратить ее для Сиэля не составило труда, но потому, что это был именно он. Он, а не кто либо другой.       С Матильдой же все было несколько проще и спокойнее, она просто позволяла себе быть любимой. Если Элизабет надевала розовые очки специально, то Матильда просто не умела существовать без них.       Одна притворялась дурой ради дорогого человека, другая такой и являлась. Нет ничего проще, чем обмануть дурака.       Сиэль понимал, еще несколько дней, и эта девушка утонет в его откровениях, ей он лгал. Каждый раз, когда обнимал за талию, когда прижимал к себе, когда шептал что у них будет все самое лучшее, он лгал каждый раз.       И Элизабет и Матильда свято поверили бы его словам, но проблема была в том, что у парня никогда не было желания дурачить одну из них. Она просто подвернулась под руку, она просто в тот момент была рядом. Она была одной из немногих людей, которые были готовы умереть за него. Не удивительно, что сперва он выпил именно ее душу.       Матильда же сейчас смеялась и веселилась, находясь в компании Сиэля, но не от того, что рядом с ней был он. Она не любила этого демона хотя и свято так думала и верила в это, ей просто нравилось то, что ей заинтересовались. И вот за это она и хотела быть благодарной. Настолько благодарной, что возомнила о мнимой любви.       — Сиэль, а скажи, ты уже был с кем-то кроме меня? — прямо спросила Матильда и посмотрела на парня. Сиэль, находившийся сейчас в своих раздумьях, все же слышал ее. Парень посмотрел на девушку и улыбнулся, но он совершенно не собирался отвечать на заданный ею вопрос.       — Матильда, а скажи, что будет, если родители все же не дадут согласие на нашу помолвку? Что тогда? — он бесспорно стал прекрасным актером и дьявольским лицемером, он говорил то, что от него хотели все слышать. Эта девушка мечтала о свадьбе. Сиэль так часто менял роли и подстраивался под людей, что и сам уже запутался в собственных отыгранных ролях.       — Что, помолвку? Сиэль, что за шутки?! — возмутилась Матильда, парень слабо качнул головой, почти незаметно для девушки. Он продолжал молчать ожидая ответа.       — Какой помолвки, Сиэль, я ведь... — но девушка не успела договорить, как парень слабо перехватил ее руку, сжав запястье, достаточно слабо для того, чтобы девушка почувствовала боль, но она все же начала вырываться и пытаться высвободится.       — Я серьезно. — спокойно сказал парень, его равнодушный тон совершенно не выражал того, что должен был чувствовать Сиэль. Ни волнения, ни страха, ни чего-то подобного. Он всегда оставался таким. Парень не знал, как должен реагировать на подобного рода слова, это ведь были всего лишь слова, ничего за собой не влекущие, он не нес ответственность за поступки. Когда нависшая тишина стала слишком уж угнетать графа, он резко прижал девушку к себе, обнимая как можно крепче, не заботясь о нежности или чем-то другом.       — Матильда, ты будешь моей женой? — голос Сиэля не дрогнул ни на миг, девушка в его руках слабо качнула головой, будто не веря тому, что сейчас услышала. Но парень лишь крепче обнял Матильду, слабо улыбаясь так, чтобы девушка того не заметила.       Сиэль не уставал от этих ролей, он уставал их менять. Одна душа, вторая, их осталось всего-то пять.       Пять девушек, и все будет кончено. Эта уже умрет за него.