Замок сердца

      — Вы уверены, что Ваш план удастся? Я до сих пор не могу понять, зачем Вам понадобилось убивать этих двоих, это ведь было задание Велизара, и... — неуверенно говорит Молох, он быстро замолкает, сталкиваясь взглядом с Абаддоном.       — Простите, сэр. — только и говорит в свое оправдание Молох, смотря на демона. Его хозяин был нетерпим к тем, кто говорил без его разрешения.       — Делай, что тебе велено. Ты убил обоих, да? Остальное тебя не касается. — отрезал Абаддон, перекинув ногу на ногу и удобнее устроился в кресле с высокой спинкой.       — Не уверен, что смогу быть Вам полезен, если не знаю даже части плана. — спокойным и покорным тоном говорит Молох, закусив нижнюю губу.       Не сказать что ему сильно нравилось прислуживать Абаддону, он понимал, что сменил одного хозяина на другого, всей сути плана он также не понимал, но было ясно, что благодаря их усилиям Велизар должен падать все ниже и ниже. Это было единственное, с чем этот демон был согласен.       Такие как Молох никогда не смогут занять никакой руководящей должности, его уделом до конца вечности останется менять одного хозяина на другого. Он может мечтать о крыльях, но так и не сможет взлететь.       — Ты при любом раскладе не сможешь быть полезен, просто выполняй данные тебе указания и помалкивай, с Велизаром ты был более кротким, разве нет? — хмыкает Абаддон.       — С господином Велизаром? Был, разумеется, но ведь... — этот вопрос застает демона врасплох. Да, он ранее подчинялся Велизару, но именно на неприязни к нему и строилось их общение с Абаддоном. Сейчас Молох мечтал о крыльях, сейчас он хотел взлететь, оторваться от земли и от надоедливого хозяина тоже. Демон еще не осознавал, что Абаддон уберет его точно так же, как и убрал Велизара, ему нужно просто добиться власти. Молох был идеальным подчиненным, в меру ограниченным, но питающем лютую ненависть к Велизару, он будет всегда следовать четким инструкциям, он просто не сможет принять решение сам.       — Господином Велизаром? Неужто не можешь снять с себя ошейник до сих пор? — усмехнулся Абаддон. Вывод сделан: Молох предаст, когда карты лягут по-другому.       — Зачем Вы так... — несколько оскорбленным тоном вымолвил демон, он надеялся наконец-то поднять собственную значимость, поквитаться с давним врагом благодаря Абаддону, одолеть Велизара в одиночку. Если Абаддон принял его в союзники, то значит он разглядел в нем что-то, значит он не считает его таким ничтожеством, как думал про него Велизар. Но нет, Абаддон просто использовал низших демонов как трамплин.       — Велизар был прав, когда относился к тебе как к дерьму, ни на что, кроме как выполнять мелкие поручения, ты не способен, Молох. — имя соратника демон произнес с легкой улыбкой. Он прекрасно видел, насколько тому было неприятно слышать столь лестные слова в свой адрес. Молох был демоном средней силы и при желании мог бы нанести Абаддону серьезные увечья, но тот прекрасно знал, что демон никогда не кинется.       — Простите, сэр. — склонил голову демон.       "Этот тоже. Даже он. Обещал ведь, что мы станем равными союзниками и обещал, что будет относится ко мне, Ксафану и Марбасу с должным уважением. Один ему был нужен, чтобы убить ту девушку, а я ― чтобы выполнять за него грязную работу, ну конечно, Абаддон в драку не полезет ручки пачкать" — думал демон, недовольно фыркнув. В своем воображении он уже давно отрубал голову Абаддону несколько раз, но на деле он не мог даже смотреть на него с решимостью.       Вполне разумно пресмыкаться перед тем кто, сильнее. Так делают все. Так все выживают. Тем более в Аду. Но сменив стороны, Молох наконец-то рассчитывал стать востребованным.       Махнув рукой, Абаддон указал демону на дверь и уже через секунду остался один. В комнате воцарилась тишина, а мужчина стал неряшливо расстегивать пуговицы манжетов. Он будет взбираться до тех пор, пока Велизар не окажется на глубине пропасти. Сражаться с бывшим приемником Люцифера ― вершина глупости, Абаддон осознает, что не сможет простоять с ним и часа в прямом поединке, но вот когда этот демон лишится всего, тогда, возможно, его и не придется толкать в пропасть. Велизара весьма ловко лишили короны, и Абаддон добьет его, станет еще хуже. Ему будет хуже. Будет больнее.       — Хм, подумать не мог, что она еще не стерлась — безразлично хмыкнул демон, касаясь рукой оголенного запястья. Его длинные холодные пальцы дотронулись до кожи, на которой буквально виднелись синеватые вены.       Сейчас в голосе Аббадона слышалась лишь ирония и усмешка над тем, что изображено на его запястье: аккуратное маленькое солнышко, по крайне мере, ранее оно таковым являлось, от прежнего блеска не осталось ничего. Подумать сложно, что когда-то оно сверкало ярче тысячи звезд.       Он ненавидит этот знак, тот, который заставляет его так страдать и взвывать от боли каждый день. Каждый день он проходит через одно и то же, но эта боль уже стала какой-то родной.       Подходя к графину с водой, мужчина смачивает одну из тряпок и подносит к следу в форме солнца, едва влажная ткань касается кожи, Абаддон скулит хуже дворовой собаки. С его губ срывается жалобный вой и стон боли.       Каждый день рану нужно было обмывать и стирать следы крови, чтобы снующие вокруг демоны не заметили ничего, запах крови был слишком очевиден.       Он прекрасно знал, что след от замка остался, мужчина бережно обрабатывал рану каждый день и с надеждой всматривался в почерневшую кожу. След кровоточил, чесался и издавал неприятный запах, боль иногда сковывала все тело и терпеть ее не было никакой возможности, ампутация руки иногда казалась демону лучшим решением этой проблемы, но... в данный момент Абаддон сетовал на свою чертову природу и хорошую регенерацию. Сколько бы раз он не отрубал себе руку, но через пару часов та с чудовищной болью вырастала вновь. И так было постоянно. Из года в год. Шесть с половиной лет.       — Я должен успеть, он должен ответить за все, — твердо говорит Аббадон. Он давно привык к боли, это не страшно. Страшно кануть в небытие, так и не поквитаться с теми, кто разрушил все его существование.

***

      Он, как мальчишка, подходил к ее дому с букетом аккуратно запакованных фиолетово-розовых роз. Мари любила этот оттенок. Всегда бурчала на него и обижалась, когда он делал что-то не так или смел принести ей некрасивый букет. Она постоянно кричала на него и обижалась из-за ерунды. Никогда не извинялась первая и порой его букеты летели в окно. Очень ревновала его ко всем и из-за неправильного взгляда на благородную даму могла закатить скандал прямо за ужином. Порой выкидывала его подарки из окна, а потом сама бегала и собирала все до последнего брильянта, отломавшегося от колье.       Их отношения были бурными. Настолько бурными, что порой они ломали под своим напором ножки кровати.       Мари совершенно не умела готовить. Ее навыки в готовке были настолько отвратительны, что Абаддон не помнил ни одного случая, когда девушка пробовала сделать себе бутерброд, не порезавшись. Демон посмеивался над ней, а она опять дулась и обижалась. Обижалась, а потом била его подушкой и они смеялись вместе до поздней ночи, а кровать потом снова скрипела.       Прошлая их ссора закончилась разбитой вазой и сотнями эпитетов, брошенных в адрес демона. Их связь длилась на протяжении нескольких месяцев, но никакой конкретики от своего любовника Мари не слышала. Она ласкала его, ублажала, целовала, но так и продолжала оставаться любовницей. Он никогда не говорил ей о любви, никогда не говорил о чувствах, между ними была одна страсть. Секс был замечательный, но Мари никогда не чувствовала себя по-настоящему близкой с этим мужчиной.       — Я люблю тебя, Абби... — прошептала девушка смущенным голосом. Заставить эту особу покраснеть было делом не из легких, но в этот момент ее щечки полыхали.       Он развернулся и ушел. Он слышал, как она рыдала. Он знал, что ей было плохо, но он так и не сказал ей ничего, не сказал, несмотря на то, что после ее слов его сердце застучало подобно барабану.       Любовь? Какие глупости. Демоны не могут любить. Не могут и не могли. Никогда. Но почему-то именно сейчас его запястье обжег костер. Пламя было мягким. Словно и не пыталось сделать больно.       "Мари..." — прошептал он, едва слышно потянув на себя ручку двери. Его губы не искажаются в улыбке, нет, но внутри все трепещет. Сегодня он скажет ей те же слова, что и она ему. Определенно. Он тоже любит ее и будет любить все те года, что ему осталось волочить свое жалкое существование.       — Невежливо, Аббадон, заставлять господина ждать. — говорит мягкий протяжный баритон.       — Я уже, честно говоря, думал идти искать тебя, почему сегодня ты не пытал грешников? Кое-кто забыл, что у нас большой прилив душ и с ними со всеми нужно разбираться? — устало протягивает... Велизар.       Этот демон являлся его прямым начальником и первым преемником Люцифера. Формально он являлся заместителем Владыки, но по факту сам восседал на троне. Наглый. Самоуверенный. Всегда крайне спокойный и выдержанный, прям как собака. Чью кличку он сейчас с гордостью носит.       Вместо привычного расшитого серебром кителя на демоне сейчас красовался выглаженный до идеальности фрак. Обычный черный фрак с ласточкиным хвостом.       — Господин Велизар? — оторопев, проговаривает Абаддон, сейчас не обращая внимания ни на что вокруг. Почтенно склонив голову, он делает услужливый поклон и смиренно опускает голову в знак покорности.       — Сколько тебя можно ждать? — устало протягивает мужчина, потянувшись. — Но я повторю свой вопрос: почему ты не пытал сегодня грешников? Нашел время на то, чтобы шляться с букетиками, но пары часов не мог уделить работе? — хмыкает Велизар. Кажется, демон был разочарован в своем подчиненном.       Абаддон же быстрым взмахом руки сжигает приготовленный букет и с легкой тоской смотрит на мелкие пылинки пепла, все же этот букет был специально для Мари. Он крайне старался, чтобы найти именно те цветы, которые нравились ей, но нужно быть самоубийцей, чтобы рассказать о таком Велизару. Свое существование все еще было дорого Абаддону.       — Прошу прощения, милорд, у меня были некоторые обстоятельства из-за которых... — речь демона прерывается на секунду. Он морщит нос. Почему-то именно сейчас царивший запах стал раздражать его и казаться крайне омерзительным.       — Ты настолько погряз в любви к простой девчонке, что тебе опротивел запах крови? — скалится Велизар. Это было неслыханно. Чтобы демона воротило от запаха крови? Об этом Велизару будет даже стыдно рассказывать. Так уж сильно позорить Абаддона не хотелось.       — Или уже не к простой?— усмехнулся демон, смотря на Абаддона, сощурившись.       — Что Вы... — нелепо лопочет мужчина, пытаясь сообразить, что сейчас говорит его хозяин, но...       — Как ты смел обратить человека в демона, не поставив в известность никого из совета!? — кажется, еще секунда и Велизар буквально спалит тут все дотла. Прежде, чем Абаддон успевает как-то среагировать, ему в руки швыряют человеческое тело. Точнее... уже демоническое бездыханное тело.       Абаддон ловко подхватывает девушку на руки и прижимает к себе как наивысшую драгоценность.       — Я тебя спрашиваю, как смел ты обратить какую-то девку в демона?! Знай свое место, Абаддон, тебе напомнить о правилах?! — протягивая руку к своему подчиненному, Велизар тянется к его воротнику, по всей видимости, желая отшвырнуть от бездыханного трупа в сторону, но тут же сталкивается с ненавистным прожигающим взглядом.       Мужчина отскакивает в сторону с бесчувственным телом Мари и прижимает ее к себе как наивысшую драгоценность всей этой вселенной. Всего этого прогнившего мира.       — Ммм? — удивленно приподнимает бровь Велизар, не ожидая такой реакции. — Что такое, Аббадон? Неужто проникся чувствами к трупу? — слышится протяжный заливной хохот советника Люцифера.       — Только не говори, что эта чертовка для тебя что-то значит? Ты ведь просто имел ее все эти несколько месяцев. — смеется демон.       — Абаддон! — Велизар сжимает плечо мужчины, пытаясь развернуть его к себе, но тот отшвыривает от себя руку демона, не отпуская холодное тело девушки.       — А я так погляжу, кое-кто действительно привязался к этому куску мяса?— хмыкает Велизар. Он смотрит на демона с печальной улыбкой. Даже приспешник Люцифера может искренне сочувствовать.       — Она. Не. Кусок. Мяса. Возомнили себя Люцифером, господин Велизар? — усмехается демон, все еще тормоша тельце девушки, надеясь, что она откроет глаза. Но лучше остальных он понимает, что жизни в ней уже давно нет.       — Нет. Возомнил себя преемником Люцифера. Наш дорогой Владыка всего-навсего марионетка, кукла, ему и дело нет до тех, с кем ты зажимаешься по ночам, но я такое терпеть не намерен. — усмехнулся Велизар, сверкнув глазами.       — Зачем ее? За что ее? Что такого она сделала Вам, господин? — в отчаянии шептал Абаддон, все еще стреляя в демона недобрым взглядом. Он не мог поверить, что та, которая заставила его улыбаться и чувствовать вкус своего вечного существования, та, которой он стеснялся сказать о любви из-за своей гордыни, та, которая делила с ним ложе и была согласна стать его на целую вечность, теперь была мертва. Теперь ее труп был холодной кучей мяса и больше ничем.       —Затем, что тебя нужно было проучить, это будет тебе хорошим уроком, впредь не станешь обращать в демонов кого попало. В преисподней полно симпатичных юношей и дамочек, кому ты можешь петь свои серенады о любви, заклинило тебя именно на этой. Что особенного было в этой девчонке, а? Неужто ее невинность подстегивала тебя? — усмехнулся Велизар, подмигнув Аббадону, который до последнего не верил в то, что та, которая смотрела на него так доверчиво, стала и вправду куском мяса.       Чувство любви, привязанности, нежности, все это было несвойственно Велизару. Сейчас из всех эмоций он мог испытывать одну лишь похоть, и то партнер должен быть определенным идеалом. Сотни демонов и демонесс покидали покои приемника Владыки неудовлетворенными из-за того, что их просто отшвыривали как ненужное отребье. Едва ли подобный Велизару способен на какие-либо чувства. Точно не он. Кто угодно, но не он.                                                                               ***       — Очень больно!!! — из покоев демона доносится звериное дикое рычание, звук и вправду напоминает вой волка или медведя, который был загнан в угол и лишен возможности сопротивляться.       — Если не будешь вертеться, то не будет так больно, научись уже слушать меня хоть в чем-то. — устало вздыхает Сиэль и, взболтнув содержимое пипетки, осторожно нажимает на нее, чтобы жидкость стала медленно выливаться наружу.       — Прекрати уже! — от истошного крика демона шныряющие вокруг комнаты слуги роняли подносы. Они знали, что их господин не раз бывал тяжело ранен и несколько раз прислуга думала, что тот вовсе никогда не придет в себя, но каким-то чудом Велизар всегда умудрялся вернуться в форму. Каждый раз он совершал невозможное и оправлялся даже от самых серьезных ранений. Но вот только... никто из слуг никогда не слышал и вскрика со стороны этого демона, он никогда не жаловался, никогда не просил о помощи, каждый раз он всегда сам справлялся со своими проблемами и всегда всех удивлял. Прислуга ненавидела его за эту чертову идеальность, ненавидела и восхищалась.       —Я пытаюсь тебе помочь! — в сотый раз повторяет Сиэль, поведение своего истинного его в конец доконало, еще немного и юноша начнет швыряться в него шаровыми молниями.       "А я-то думал, что это у меня сложный характер, а оказывается, кто-то капризничает хуже меня" — вздохнул Сиэль, недовольно смотря на мужчину, который наотрез отказывался подпускать мальчика к своему ранению.       — Я не просил мне помогать, это всего лишь ранение плеча, ничего сложного, само бы как-то затянулось. — отмахнулся Себастьян.       — У тебя всегда ничего сложного и всегда все само затянется, не думаешь, что я просто не хочу, чтобы тебе было плохо? Лучше потерпеть две минуты неприятных ощущений, чем потом мучаться несколько дней, конечно, это всего лишь ранение плеча, но я все равно переживаю за тебя. — сказал Сиэль и прежде, чем демон успел как-то отреагировать, заключил его в крепкие объятья.       —Делай что хочешь. — сдается Себастьян. К своему здоровью этот демон действительно относится халатно и в большинстве случаев позволяет ранам самим затягиваться, но сейчас, если этот ребенок так переживает за него, если для него важно его состояние, то, пожалуй, демон сделает исключение.       Мужчина не был приучен к тому, что о нем может кто-то заботиться и он все еще не привык к тому, что теперь есть кто-то, на кого он сможет опереться в случае чего. Но все же... забота Сиэля была тем, ради чего этот демон был готов лишиться всего.       — Я же пытаюсь помочь тебе, глупый, неужели не понимаешь? — вздохнул мальчик и уткнулся носом в оголенный торс Себастьяна.       —Понимаю, — кивает головой мужчина. — Просто...просто... — этот демон до сих пор чувствовал себя немного неловко, когда говорил о чувствах с Сиэлем, как бы он не старался, но не мог отделаться от ощущения, что все это как-то неправильно.       — Я стараюсь перестроиться, честно, я понимаю, что теперь не один, понимаю, что все не будет как раньше, понимаю. Но, Сиэль, я много веков только и делал, что пользовался однодневками, я люблю тебя, люблю, понимаешь? Но мне сложно сразу перестроиться, сложно сразу довериться, я не жду от тебя косы смерти в спину, но...черт, как же все это сложно. — вздыхает Себастьян и подпирает голову рукой.       — Я не могу перестроиться сразу, я готов сделать все для твоей защиты, готов сам сидеть у твоей кровати, готов сделать для тебя все что угодно, но довериться самому, это сложно и... — мужчина опустил взгляд ниже и махнул головой в разные стороны.       — Ты же понимаешь, что я не буду смеяться над твоими слабостями? Ты не должен постоянно быть сильным, чтобы быть любимым мной, я видел тебя в истинном облике и не сбежал от тебя, я видел тебя больными и ухаживал за тобой. Почему ты думаешь, что сейчас меня может что-то оттолкнуть? — спросил Сиэль, коснувшись мягких волос Себастьяна.       — Я знаю, что ничего не оттолкнет, знаю, но...я хочу, чтобы ты мог опереться на меня, чтобы ты мог быть слабым рядом со мной и я смог бы поддержать тебя, понимаешь? Это важно для меня. — вздохнул демон. Он понимал, что Сиэля ничего от него не оттолкнет, понимал, но хотел быть сильным, хотел быть опорой и поддержкой и для Себастьяна было это принципиально важно.       — А кто-то сказал, что я не могу опереться на тебя? — не понял мальчик.       — Нет, Сиэль, ты не понимаешь, это... — вздохнул мужчина, но демон приложил палец к его губам, прося помолчать.       — Все я понимаю, ты единственный, кто спасал мне жизнь все эти годы, я стал демоном и смог прожить в Аду все это время только благодаря тебе. Ты воспитывал меня, когда я лишился родителей, ты приходил ко мне во время ночных кошмаров, ты лечил меня, когда я заболевал, именно ты приходил на помощь всякий раз, когда мне это было нужно. Да, я понимаю, что тогда это было лишь из-за контракта, но для меня было достаточно и этого, ты всегда помогал мне, и я хочу отплатить так же, для меня важно это, важно осознавать то, что я могу помогать тебе точно так же, как и ты мне. — улыбнулся Сиэль.       Себастьян слегка усмехнулся и опустил взгляд на простыни. От этих слов безусловно было приятно. Его мальчик сам хотел заботиться о нем, его мальчик так любил его и так хотел быть рядом с ним, хотел видеть его любым и был готов принять любым.       — Кто-то там, кажется, обрабатывал мое плечо, разве нет? — бросил Себастьян, скрывая улыбку за длинной челкой.       Сейчас этот демон понимает суть любви, понимает, насколько важно раскрываться перед тем, кого ты на самом деле любишь; теперь он все это понимает и уже не помнит, что натворил когда-то.