Коротать

…И каждый раз просыпаясь, я продолжаю видеть тебя. Ты счастье моё? Наказание? Люблю тебя ль я?…

***

Яркий рассвет, тёплые золотые лучи и привычно маленькая комнатушка. В ней ели как вмещается небольшая деревянная кроватка и немного детских игрушек. Здесь и просыпается маленькая Джесс, но не спешит открывать глаза. Пушистые ресницы подрагивают в свете солнца, а детское личико выглядит притворно-спокойно. По всей квартире разносится запах блинчиков с кленовым сиропом, который невероятно сладок, однако даже этот факт не заставляет девчушку подняться с тёплой постели. Она тихонько считает секунды, так и не сумев сдержать улыбки. Дитя, что сказать. Делать вид, что она спит - маленький утренний обряд. Обычай. И даже не её, их. Маленькая крупица счастья, сверкающая и волшебная, как капелька утренней росы, необъяснимая и от того такая притягательная. Маленький секрет между двумя девочками, черезчур большая любовь для крошечного детского сердечка. На ровно сто двадцать первой секунде кто-то стучит в окошко. Джесс резко распахивает глаза, вскакивает и смотрит-смотрит-смотрит. Там, за толстенным оконным стеклом, стоит девчушка. Или само Солнце, кто знает. С россыпью веснушек на румяных загорелых щёчках, кнопой волос цвета выжженой летом пшеницы и тёплой-теплой улыбкой. Девочка-Солнце улыбается ещё шире, увидев, что её заметили, приветливо машет рукой и, убедившись, что работа её выполнена, спрыгивает с пенька и убегает в сторону зелёного поля. Джесс подрывается с кровати, скоро забираясь на скамейку и восхищённо смотрит вслед. Белоснежное платьице скрывается в высокой траве, и Джесс, немного печально вздохнув, спрыгивает на мягкий ковёр. Девчушке тогда почти шесть. Она начинает своё новое, наполненное детскими чудесами, утро.

***

Школьные будни подкрадываются незаметно, и также — вливаются в жизнь. Словно так и должно быть. «Должно быть» — смакует на языке Джесс, не слушая учителя совершенно. В её голове — холодные рассветы, алые закаты, белеющие в далёком поле пшеницы туманы, блинчики под звук дождя, барабанящего по крыше, россыпь веснушек на таком родном, но пропавшим из жизни лице. Девушка хмурится, а затем вздыхает. И все мысли приводят лишь к одному-единственному человеку, имя которой даже неизвестно. Всё детство она была просто "Солнышко". Которое пропало. О котором никто не знает и не слышал. Джесс ещё раз вздыхает, тут же получая замечание от учителя. Прекрасно. Просто прекрасно. Реальность и взрослость оказались намного нуднее, скучнее, да и в принципе печальнее. Учить предметы, пока твое сердце находится где-то там, на улице, желая свободы. Желая бега и активности. А еще желая всё-таки узнать имя того Солнца. Пусть и никак не удается найти хоть что-то об этой девочке, Джесс не сдаётся. Она в принципе никогда не сдаётся. Джесс одиннадцать. Она не перестаёт бегать из класса в класс, спрашивая о веснушчатой девочке, похожей на солнце.

***

Ходить в магазин со всевозможными сладостями вместо уроков — обыденное дело для Джесс. Стало обыденным, если сказать точнее. Бунтарство всё же проявило себя не в самой лучшей форме, а упадок сил и нежелание грызть гранит науки, как это делали окружающие, лишь усугублял ситуацию. Нет ни планов на будущее, ничего. Да и само понятие будущего очень, очень абстрактно. В выборе, чем же заполнять пустоту головы: уроками миссис Нелли или прогулками с почти-что-отпетой-компанией, увы, победило второе. Впрочем, с Джесс согласны достаточно многие. И именно поэтому, с гордо поднятой головой, они прогуливают уроки, десять человек с параллели. Они — гроза дворов, сильные и смелые в глазах малышни, потерянное поколение в глазах взрослых. Но, никого это не волнует. Никогда и не волновало. В свете солнца мелькает силуэт, и старые чувства и раны глубоко в душе Джесс вновь открываются, разрываются, дают о себе знать. Вон, Джесс, глянь: ты любила. И пусть она обозналась. И пусть это не её Солнце, а всего лишь какая-то заблудившаяся девушка. Сердце снова болит и ноет, внутри разрывает на маленькие кусочки, а слёзы застревают где-то комом в горле. Джесс четырнадцать с хвостиком и она вновь, спустя два года полного отчаяния, направиться на поиски. Поиски с утра и до вечера.

***

Выпускные экзамены, этот чёртов приторно-сладкий бал, окончание старшей школы: всё перемешалось в голове Джесс и полетело кубарем. К чертям, да. Зелёным таким, машущим приветливо своей волосатой лапой. Какие видел её пьяный в стельку сосед. Девушка усмехается, чиркая зажигалкой. Конец сигареты наконец-то начинает тлеть, и Джесс, запихнув зажигалку подальше в карман, делает затяжку, а затем медленно, задумчиво выдыхает дым. Он клубится и играет белесым в свете фонарей, таким успокаивающим и мягким... Она травит свой организм и прекрасно это осознаёт, но ей стало немного плевать. Нервы измотаны, а впереди поступление, общажные будни, работа и прочее, прочее, прочее… Джесс думает. Думает о неважности своей жизни, о пустоте в душе и вечной боли. В голове проносится мысль, что её Солнце бы точно не одобрило курение, а затем девушка усмехается. Укатилось её Солнце. Да и, собственно, та девчушка никогда не была её. Джесс почему-то от этого больно. Она резко зажмуривает глаза, пытаясь вспомнить черты лица той девочки, которая до конца жизни запала ей в душу, но безуспешно. Настолько давно это было. Или настолько её память дырявая, предала её. Становится грустно. Джесс подходит к мосту, опирается на перила и смотрит вдаль, на реку. Скоро всей этой красоты она не увидит. Красоты, которая за столькие годы так полюбилась и сроднилась. — Девушка, извините… — раздаётся звонкий голос за спиной. Такой тёплый, слегка с неловкой интонацией и крупицей сахара, — У вас не найдётся закурить? Джесс не сразу отвечает, то ли по привычке растягивая время, то ли не желая ни с кем контактировать. Она медленно приподнимается, поворачиваясь лицом к собеседнице. А потом резко замирает, широко распахнув глаза и чуть не выронив свою сигарету из в миг задрожавших рук. — Солнце? — удивлённо и немного хрипло спрашивает Джесс, и вместе с её словами выходят остатки дыма в лёгких. Девушка потупляет взгляд, но всё слишком схоже. Слишком очевидно. Ведь её Солнце за эти годы совсем не изменилось: тёплый взгляд, россыпь веснушек, правда, лицо девчушки болезненно-бледное, уставшее. И волосы цвета пшеницы… голова всё вспоминает и вспоминает, как после глотка свежего воздуха. Каждую детальку, веснушку, прядь. — Ну, так ещё меня никто не называл, — хихикает девушка, улыбаясь, - Так у вас не найдётся закурить? — Ох, — только и может оборонить Джесс, поспешно доставая зажигалку из кармана, — Вот, держи. Девушка благодарно берет зажигалку и чиркает ею, подпалая сигарету. Отдаёт вещь обратно Джесс, но не спешит уходить, также облокачиваясь на перила и глядя куда-то в даль. — - Как тебя зовут, — вдруг спрашивает Солнце, глядя на незнакомку и прищуривает глаза, словно вспоминает что-то. Что-то очень далёкое, почти детское. Она тоже всё помнит? — Джессика. Можно просто Джесс, — пожимает она плечами и нервно отводит взгляд, — А тебя? — Элиан, — коротко отвечает девушка. Джесс восемнадцать. Она улыбается по-детски глупо, хочет прямо сейчас хочет кричать от радости и обнять эту чёртову девушку. Ведь она наконец-то её находит. Её Солнце. — Так значит Элиан...