И в этом году

Новый год — это счастье, свет, семья, подарки, надежды, признания, прощение и просто немного нежного домашнего тепла. Не у всех этот праздник удается, но все же именно в эту ночь случаются маленькие чудеса. В них не обязательно верить, они даже не просят себя подождать. Просто однажды один встречает другого, или незримый микроб спасает жизнь ребенка. Поскользнувшись, девушка роняет сумку, ей помогают, и это спасает от небольшой аварии. Чудо везде. Даже в секундах. В наших клетках и душах. В нас самих, наших решениях и сердцах.  — Саске… Саске, мх! Ах! П-подожди… — губы сродни раскаленным углям — кажется, они всюду и прожигают кожу насквозь в тех местах, где касаются. Это даже больно, но так, что без них уже не почувствуешь самого себя. Пальцы рвано соприкасаются с чужой кожей и в этих местах словно остаются маленькие пылающие пятнышки от быстрых покалываний невидимого тока. Хочется взвыть, ведь душа рвется из тела в танец к другой душе, но вместе с этим разум легок и невесом. Даже тело кажется окрыленным и ни горы, ни звезды, ни триллиарды черных дыр не способны преодолеть эту неподвластную разуму силу. Тела неуклюже проскальзывают в дом, и кто-то из двоих захлопывает недавно открытую дверь, а может и оба… им уже не понять. Они вместе. Сейчас. Раньше. Потом. Всегда… им неважно, ведь большего уже невозможно желать. Кажется, что так навсегда, что уже не упустить из рук друг друга, что время осталось в дураках, как и весь этот ограниченный мир. Правила обходят их стороной. Преклоняет колено побежденная Судьба. Преграды не смеют более поднять свои искалеченные стены пред ними. Одиноко ликует Победа…  — Наруто… — бледные губы не в состоянии более скрывать улыбку, столь непривычно искажающую это неприступное лицо и покрывая его налетом нежности свойственной только едва распустившимся белым лепесткам невинного цветка. Светловолосый партнер с замиранием сердца и неестественным трепетом проводит ладонями по мягким щекам, словно не верит в правдивость реальности. Но он здесь. Тот, кого он любит — живее всех живых. Стоит тут, обнимает и греет своим теплом, словно и не было тех адских препятствий между ними ранее. Иллюзия. Так не бывает и светловолосый парнишка, понимая это, вдруг осознает, что борется со слезами. Так сложно поверить, что даже все предыдущие преграды жизни кажутся никчемными и жалкими, когда самый важный человек в мире, наконец, сливается с твоим сердцем.  — Снова это лицо. Ты дурак? — второй юноша, с копной черных игольчатых волос на голове, почти томно вздыхает и, когда касается ладонями чужого лица, млеет от податливости любимого к его рукам. — Наруто, пойдем уже в дом… — наклонившись, целует в губы и не сдвигается с места ни на миллиметр, а ведь пойти предлагал серьезно. Им сложно двигаться дальше. Преодолеть барьер из собственных чувств. Не рассыпать в прах эту едва собранную и не закрепленную мозаику. Так сложно, наконец, осознать, что все самое плохое позади…  — Саске, — открыв неистово голубые глаза, светловолосый юноша смотрит не в глаза своего любовника, а куда-то в область переносицы. В голове хмельной туман, ноги готовы подкоситься, предательски уронив хозяина, но все же этот момент столь бесценен, что парень не дает себе шанса расслабиться настолько.  — М? — закрыв глаза, Учиха прижимается лбом к чужому лбу, млея от близости словно кот, нализавшийся валерьянки. Даже хочется замурчать, а вот думать — нет. Слишком много думал раньше. Слишком часто ошибался. Сейчас же хочется только расслабиться и забыться, что он и позволял себе делать.  — Скоро полночь, — слабый намек, но в душе нежелание никуда идти. Хочется так и остаться стоять в коридоре навсегда в обнимку с любовником. Даже праздник и веселый шум за окном не привлекают его внимания, а ведь раньше все было иначе. Когда-то этот энергичный светловолосый мальчишка со всех ног бежал на улицу, предвкушая праздник. Веселился с друзьями, ждал подарка и дарил в ответ. А теперь хотелось быть только с одним человеком. Стоять в тишине и слушать его дыхание, чувствовать теплоту рук и чувств. Больше ничего. Все остальное задний план, фанера, атрибуты.  — Я знаю, — но движений ноль. Какой им смысл вообще сейчас бросать друг друга спеша к друзьям? Они подождут, им уже ничего не грозит, все уже хорошо и можно забыться. Хотя Учихе, пожалуй, просто наплевать на всех, кто вне их маленького любовного мира.  — Нас ждут, — тихий выдох, и губы снова получают огненный поцелуй. Такой невесомый, но страсти в нем куда больше, чем в обычном — французком.  — Подождут…- поцелуй глубже, увереннее, и желание идти куда-то наружу пропадает окончательно. Делая шаг в бок и назад, Наруто разворачивается спиной к комнатам дома, идя наугад и с закрытыми глазами. Руки заняты одеждой, рот чужим горячим ртом, который не отрывается от него ни на мгновение. Сбитая мебель и будущие синяки на ногах и локтях не интересуют вообще. До спальни остается немного, и, когда целующиеся юноши, наконец, добираются, на них остаются уже только наполовину расстегнутые штаны. Кровать приветливо тихо скрипнула, когда на нее первым на спину упал Наруто, а следом на бедра сел Саске. Транс. Мимолетный и едва различимый. Мантра. Паранойя. Призрачное осознание обнаженного сумасшествия. Необратимый процесс. Вирус. Болезнь. Смерть на двоих. Им уже не выкарабкаться обратно наверх. Шах.  — Не верю, что все было иначе, — закрыв глаза, Наруто тихо застонал. Можно даже сказать «прошептал», интимно и доверчиво, как если бы умирал от неизлечимой болезни, засевшей глубоко в его теле. Чужие руки скользят по бедрам, словно сети замысловатого капкана, губы терзают бусинки коричневых сосков. Так хочется укусить, впиться в плоть и оторвать куском, но вместо этого напряженный язык нетерпеливо трогает и дразнит напряженный комочек нервов, заставляя чужое тело стать своей марионеткой. Коснись бока — вздрогнут и подогнутся колени. Лизни по соскам — прогнется спина. Укуси в шею — раздвинутся ноги. Пососи кожу чуть ниже пупка и в мольбе поднимутся бедра вверх. Такой легкий инструмент, но загадочный и переменчивый. Дай этому телу волю, и оно станет разрушительней цунами или тайфуна.  — И не надо верить, — в черных глазах Учихи искрится огонь. Не похоть, не вожделение, это скорее адское пламя, которое подчиняется и разгорается с каждым порывом неистового ветра. Оно готово полыхнуть за края и сожрать все на своем пути, но вместо этого лижет языком клеточки чужого тела. Вскрик. Короткий, но сладкий и желанный. Прижавшись ближе к телу Саске, Наруто чувствует потребность слиться с ним сильнее, от чего тихо скрипят кости под скромное подвывание из стонов. Жарко. Комната большая, но окно потеет за мгновение, и дышать становится невыносимо. Изгибаясь так, что позавидует любой беспозвоночный, Наруто стонет и вскрикивает под натиском чужого тела проникающего в него. Но избытка нет. Хочется только больше и больше. До дрожи. До слез. До крови и кожи в зубах и под ногтями. Секс — агония. Кажется, что дает слиться, но в действительности дразнит и издевается. Обещает глоток свободы и толкает глубже в клетку. Может избавить от тянущей боли, но возвышает ее до предела, превращая тело в изрезанный кусок живого мяса. Не освобождает, обманывает, изничтожает и не дает ничего, но воспротивиться ему невозможно. Слишком сильный наркотик. Кровь уже вся у его ног. Вкус похоти сладок. Укус любви — анестезия израненному жизнью сердцу.  — Мы пропустили новый год… — лежа головой на животе Учихи, Наруто, качая свесившимися с кровати ногами, как-то совсем флегматично пытается наблюдать салют сквозь запотевшее окно.  — М…тебя тоже с наступившим, — без тени праздничного настроения отозвался Учиха, лежа с закрытыми глазами и откровенно желая только заснуть. Праздники его вообще мало интересовали и уж тем более, когда у него и без них есть уже все, чего только можно желать. Оказывается, для счастья действительно может быть достаточно просто совместно проведенных минут.  — Ну, уж нет, — заставив себя, Наруто резко подскочил с кровати и кинул в Саске плюшевым пряником, что взял с книжной полки. — Вставай! Еще успеем! — натянув штаны, блондин недовольно глянул на вообще не реагирующего на него Учиху и насупился. Начинать новую драку вообще не хотелось, чтобы не поругаться, а идти действительно надо. — Сааааааааааскеееееее!!! — пронзительный вскрик, и вот Узумаки уже, как ужаленный пчелой конь, скачет по кровати и, словно заевшая пластинка, повторяет «Саске, Саске, Саске».  — Блять, Узумаки, ну, умеешь же ты испортить момент, — недовольно фыркая, Учиха таки ловит свою ломовую кобылу за ноги и, повалив на кровать, стискивает в капкане рук и ног. — Я тебе говорил, что если будешь доставать, то покусаю? Так вот — ам! — и рассерженный укус в плечо.  — Кьяяя!!! Учиха, мать твою! — и хотя по идее Наруто возмущался, вместо злости он мог только расхохотаться, ведь дальше пошла вредная щекотка вперемешку с борьбой и катанием по кровати. — Як! — вскрик получился придушенным и на выдохе, когда весь кислород выбило из легких при падении с кровати на пол.  — Ну… с кровати мы встали, — довольно зорко подметил Учиха и мелко затрясся от беззвучного смеха. Как же все-таки приятно было это чувство беззаботного и подзабытого счастья.  — С добрым утром, — в тон Саске вторил Наруто и, посмеиваясь, поднялся на ноги. — Пошли, у меня подарок заждался, — улыбнулся парень, спеша к шкафу за одеждой.  — Два подарка? Мне начинают нравиться праздники… — в шутку усмехнулся брюнет, поднимаясь с пола и идя за штанами.  — Только не увлекайся, — и снова этот звонкий смех, заражающий весельем и капельками незримой магии. Волшебник, иначе не скажешь… ***  — А в следующем году, сначала отметим, а потом домой, — кивнул сам себе Узумаки, грея замерзшие ладошки теплым дыханием и заворожено смотря на падающие с неба кроткие и нежные снежинки. Было немного жаль, что они пропустили салют, поздравления и кусочек полуночной магии, но все же чего-то они получили гораздо больше. Например, друзей. Обернувшись, Наруто глянул на тех, кто был его духовной семьей. Парни, девушки, мужчины, женщины, дети, даже зверушки. Господи, да их целая деревня! И когда только Наруто успел стать большим папочкой? Он же, вроде, все еще ребенок, но уже совсем взрослый. Взрослее многих стариков.  — Думать тебе не идет, — вручив в холодные руки пластиковый стакан горячего молока с шоколадом, Саске встал рядом с Узумаки и сделал глоток коричневого напитка из своего стакана. Киба с Акамару, Шино, Чоуджи, Шикамару и Ли затеяли снежную баталию по белым крышам. Сакура, Ино и Тентен мучили скромную Хинату, желая хотя бы раз ее накрасить подаренной косметикой. Гай снова втянул Хатаке в какой-то странный спор с ловлей снежинок в стаканы. Пьяная Шизуне пытается отчитать не менее пьяную Цунаде, которая решила постричь прилипшего языком к столбу Орочимару. Поросенок убегает от собак ниндзя с корзиной мандаринов на спине… Невольно возникает вопрос: «какого хрена здесь происходит?» — но он быстро отметается, ведь иначе было бы все не то. Впрочем, присутствие Орочимару все равно вызывало вопросы…  — Ты же не любишь сладкое, — грея ладошки, Наруто отвел взгляд от «семьи» и перевел его на Саске.  — У меня горький, но все равно мерзкий, — спрятав одну руку в карман, Учиха слегка поежился, внешне напоминая цыпленка в этой желтой, подаренной кем-то новогодней шапочке. Интересно, кто же догадался о таком подарке? Тихо рассмеявшись, Наруто придвинулся ближе и украдкой поцеловал парня в щеку.  — В следующем году подарю тебе шарфик, — с довольной улыбкой заявил Узумаки, подоткнувшись к Учихе поближе под бок.  — И варежки, — вообще-то Саске хотел сказать, что не надо больше таких подарков, но язык не повернулся испортить момент. Вместо этого он только слегка улыбнулся, скрыв свою слабость в вороте куртки.  — И пижамку, — еще более довольный собой, добавил Наруто.  — А кунай в одно место? — все же поинтересовался Учиха. Поняв ошибку, блондин смиренно прикусил язык и сделал пару глотков чарующего и вкусного напитка.  — Кстати, Саске! — неожиданно бодро дергается Наруто, снова смотря на Учиху и довольно улыбаясь.  — М?  — С новым годом! — и такая счастливая улыбка, словно сегодня само солнце уступило свое место этому неугомонному комочку. Тихо фыркнув, Саске не смог сказать ни слова. Только усмехнулся. Подивился свалившемуся ему счастью и снова посмотрел на людей, которые разделяли эту новогоднюю ночь с ними. Да уж, действительно — С Новым Годом!