Проклятие суккубы

Суккуба с ненавистью глядела в замотанное алым шарфом лицо лучника, чей следующий выстрел обещал ей скорое воссоединение с Бетрезеном. Лучника, что устоял против ее чар. Она успевала атаковать его еще раз. Если не замешкается. Не споткнется на словах заклинания. Впрочем, заклинания ли? «Что толку пытаться вновь его очаровать?» — пронеслась в рогатой голове стремительная мысль. Превратится в бессильную тварь он всё равно ненадолго. А отряд демонов вот-вот перестанет существовать. Командир убит, от Демонолога осталось мокрое место, Темный Паладин на последнем издыхании пытается достать топором, зажатым в одной руке — вторая обрублена у самого плеча, — практически невредимого Лесного Стража. Нет, до стрелка-мародера, защищенного бронированной спиной мечника, шанс добраться есть только у самой Суккубы! Вот ведь не повезло нарваться на эльфийский патруль! У демоницы оставалось последнее средство. Не заклинание, но проклятие. Оно, вероятно, не убьет врага, но доставит и ему, и всей его шайке массу мучений. Суккуба обольстительно улыбнулась, воздела изящные когтистые руки к грозовым небесам — это было отчаянно больно из-за полученных ран, но жар демонической силы смыл всё, кроме ощущения необузданного экстаза. Кровь пылала, по выгнутой спине прошел разряд молнии, соединился с темным пламенем её души, жаждавшей мести. Боль ран переплавилась в силу последней, предсмертной воли. — Ну, так будь же ты!.. — выкрикнула Суккуба, чувствуя, как под левую грудь, разбивая кость брони, входит эльфийская стрела. — Проклят! Вложив всю свою силу в последний магический удар, она испустила дух. А огненный ураган обрушился от её тела, на миг застывшего перед падением, к эльфийскому лучнику. Его окутало, выгнуло, пламя впиталось в плоть, разошлось по венам, отравляя кровь. Дыхание перехватило, он не мог даже закричать. Но в следующий миг остатки магии Суккубы рассеялись. Засвистел воздух, рассекаемый тонким клинком, раздался грохот рушащихся на землю черных лат, таких же черных, как кровь из рассеченной шеи Темного Паладина. Голова его приземлилась чуть поодаль. Наступила тишина. *** Совсем недавно это была живописная полянка на берегу мелкой, но быстрой реки. Но после того, как тут разыгралось яростное, кровопролитное сражение, место будет долго оправляться. Выжженные магией воронки на месте сочной яркой травы казались особенно уродливыми рядом с сохранившимися зелеными участками. Посверкивали в лучах золотого солнца ранней осени кровь, ошметки плоти и фрагменты доспехов. Где-то в макушках деревьев шептался с листьями ветер, но ни птичьего щебета, ни звериных шорохов не доносилось: серный дух демонов предупредил о появлении бетрезеновых выродков заранее, и все живое, что могло укрыться, укрылось. Победа. Командир и Чанелер бросились к атакованному Суккубой мародеру. — Шеорэлл! — позвал Страж. Но тот был без сознания. — Сюда бы Мэрэ… — вздрогнул Чанелер, имея в виду Солнечную Танцовщицу, приписанную к их отряду. Однако в последнем патруле она сама получила очень серьезные раны и осталась лечиться на заставе. — Никаких видимых повреждений нет, — заключил командир, придирчиво осмотрев полуобнаженное татуированное тело Мародера. Дойдя до определенной степени мастерства, эльфийские лучники отказывались от доспеха в пользу скорости и маневренности. Вспоминая окончание боя, командир усомнился, что доспех мог бы спасти их товарища от этой атаки демоницы. Откуда-то возникло дурное предчувствие, что простым обмороком тут дело не ограничится. — Надо отойти поглубже в лес, к посту. Но прежде посмотри, не несли ли эти выродки при себе чего интересного, — обратился командир к магу, а сам осторожно поднял их бесчувственного товарища на руки. — Обычно Шео сам этим занимался, настоящий Мародер. — На лице его промелькнула улыбка и быстро погасла, сменившись тревожным выражением. Чанелер кивнул, поправил свой сложный головной убор и, отгоняя рукой струйки дыма, поднимавшиеся над поверженными телами демонов, принялся изучать останки. Поиски принесли свои плоды: два свитка защиты от воды и три небольших флакона заживляющего зелья. — Глядите, чем они не успели воспользоваться. — Чанелер показал командиру свои находки. — От воды? — задумчиво протянул он, пока пытался напоить Шео зельем. — К гномам, что ли собрались? — Кто знает, что у демонов на уме? — вздохнул командир. — Какая очередная блажь. Он осторожно придерживал голову стрелка, пока Чанелер его поил. Алый шарф, что обычно закрывал лицо Шео, стекал по закованной в светлую броню руке подобно потоку крови. Страж признался себе, что был бы рад получить настоящую рану вместо того, чтобы держать сейчас на руках бессознательное тело. Которое никак не реагировало на льющееся в глотку лекарство. Впрочем, стрелок дышал, и его сердце билось, так что оставалось надеяться, что эффект проклятия Суккубы вскоре развеется. Может, это какая-то разновидность окаменения, что любили применять родичи демониц — инкубы. Ну, а если не развеется, придется нести Шео в столицу. Там его наверняка поставят на ноги. Прекратив без толку переводить лекарство, эльфы собрались, покинули поле сражения и углубились в лес. Они направились к небольшому дозорному посту, располагавшемуся неподалеку. Страж прекрасно помнил дорогу и без труда находил тропки, даже будучи изрядно обеспокоенным состоянием своей нелегкой ноши. Мародер был высоким, жилистым, и когда он натягивал лук, его мышцы становились твердыми, как сталь. Долгие годы тренировок делали лучников поистине смертоносными. Их тяжелые стрелы пробивали даже гномские доспехи. Что же до этого конкретного лучника, то командир маленького отряда знал его давно. Они начинали вместе сражаться за Лесные Кланы и королеву Иллюмиэль — плечом к плечу, прикрывая и защищая друг друга. Расставались только во время тренировок, которые у каждого рода эльфийских войск были особенными. За спиной остались долгие годы тяжелых боев с самыми разными врагами, из которых оба до сих пор выходили без критических потерь, и вот — как гром среди ясного неба! Хотя гром — это как раз к Чанелеру, а он, похоже, понимал в случившемся не больше своего командира. Впрочем, кто его, мага, знает? Страж обратил внимание, что его спутник шел, шевеля губами, словно повторял какое-то заклинание или пытался что-то вспомнить. Меж тем, цель пути приближалась. Чужой взгляд Страж ощутил интуитивно. Еще через несколько шагов он остановился и насвистел мелодию, неотличимо имитировавшую птичью трель. На неё ответил другой птичий голос, и из зарослей акации неслышно выскользнул Шершень, больше походивший на отрастившую ноги кочку, чем на эльфа. Тем не менее, это был эльф, да еще и крайне опасный для врагов. Незаметный в листве и жалящий насмерть, он обрабатывал свои стрелы смертоносным ядом. — Как обстановка? — осведомился командир, когда все подошли к подножию старого раскидистого дуба, в ветвях которого терялась наблюдательная платформа. — Сейчас всё спокойно, — доложил постовой. — В окрестностях пованивало демонятиной, но вы, похоже, сумели убрать их. Да еще Архангел пытается к колодцу жизни пробиться. Но по дороге засел паук, и птичка несколько расстроена своей неспособностью с ним справиться. А другой подход к колодцу возможен только через нашу заставу. Но туда она не полезет. — Шершень издал короткий смешок и спросил: — А у вас что произошло? — Те самые демоны, — хмуро ответил Страж и кивнул Чанелеру. Тот, верно истолковав кивок, быстро и по существу изложил ход боя, красочно описав его завершение и последствия. — Вот оно что…. — протянул Шершень, тоже хмурясь. — Не знаю, что это за штука, но я бы не рискнул его поднимать. — Он посмотрел сначала на стрелка, устроенного на плаще Стража, потом наверх, на платформу. — Сейчас быстренько сооружу ему навес. Надеюсь, он придет в себя. Вскоре пострадавший и в самом деле стал подавать признаки жизни. Но какие-то не слишком здоровые. Он метался, тяжело дышал, оглядывался по сторонам невидящими глазами, которые казались черными из-за расширенных зрачков. Несчастный никого не узнавал. Страж осторожно осмотрел его и обнаружил, что кожа стрелка горит, а сердце стучит как бешеное. К тому же, от единственного прикосновения Шео дернулся, как от огня. — Какая-то болезнь? — нахмурился командир. Но тут же понял, что говорит бессмыслицу. Не болезнь, а проклятие! — Проклятие демона. — Которое, Бетрезен обратно его побери, не пожелало развеяться со смертью проклятой демоницы. Тут взгляд командира опустился с искаженного мукой лица ниже по груди и напряженному чуть не до судороги животу — да там и замер. — И не обычного демона, — он произносил слова, словно выплевывал, — Суккубы. Неприятность, мучившая стрелка, оказалась плотской: болезненное, страстное возбуждение. Если бы не долгое беспамятство, ситуацию можно бы было спасти много раньше. Но за то время, что прошло от произнесения проклятия, оно успело войти в силу, и теперь даже самое легкое прикосновение должно было причинять жертве, чьи чувства обострились сверх предела, нестерпимую муку. Уж неведомо, к добру или к худу, но командир действительно понимал, в чем дело — сам однажды так попался. После одной разборки с бандитами в трофеях нашелся флакончик с какой-то остро пахнущей пряностями жидкостью. Жидкость явно не была ядом, а командир страдал от трещины в ребрах, доставшейся ему в последней стычке. Ну, и решил рискнуть. Стоит ли говорить, что о трещине он забыл, по крайней мере, на несколько часов. Доза, рассчитанная на человека, для эльфа — с его и без того обостренными чувствами — оказалась явно избыточной. И от полного позора его тогда спас именно Шеорэлл. Да уж, в их совместных приключениях случалось разное. И теперь, похоже, предстояло отдать долг. Страж спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Пусть в целом ему было ясно, как поступать дальше, это не отменяло того, что произошедшее шокировало. В таком положении его и застали Шершень с Чанелером, ранее ушедшие за хворостом для костра и жердями для шатра. — Кажется, Шеорэлл пришел в себя? — обрадовался Чанелер, но улыбка исчезла, стоило ему увидеть, в каком Шео состоянии. — Демон побери, что тут происходит?! — поразился Шершень. — Рад бы я был, побери демон назад свое проклятие хоть из могилы! — оскалился командир. Он быстрым движением поднялся на ноги и забрал у Чанелера связку хвороста и жердей, которые, казалось, в любой момент могли погрести изящного мага под собой. Небольшой шатер поставили быстро, и за делом Страж растолковал, с чем же они столкнулись. Потом осторожно перенесли страдающего лучника в укрытие. Шершень и Чанелер оставили напарников вдвоем, но далеко не отходили. И не зря. Почти сразу же послышалась какая-то возня, полуразличимый шепот — молодые эльфы старательно не вслушивались, — какие-то сдавленные, отчаянные звуки и грохот удара. Одна из жердей упала, навес обвис, и всю конструкцию изрядно перекосило. Пришлось незамедлительно бежать на выручку. Когда все подняли и всех выпутали, стало очевидно, что попытка командира решить проблему без посторонней помощи провалилась. На его скуле красовался роскошный кровоподтек, и причиной была вовсе не жердь. Её командир, словно не замечая, держал на сгибе локтя. Костяшки пальцев Шео были сбиты, и сам он, похоже, более-менее пришел в чувства… Но вот не факт, что в сознание. Ему явно было жарко и больно, он тяжело дышал, его глаза стали непривычно темными, нездорово блестели и смотрели куда-то в пространство, а кожа покраснела, особенно ярко на щеках. Кажется, Шеореллу было стыдно за своё состояние, а в придачу и за то, что он поднял руку на командира, причем в ответ на попытку помочь. — Он ударил инстинктивно, как мне показалось, — криво улыбнулся страж и добавил: — А боль от удара и привела его в чувство. Вот только не знаю, так лучше или хуже. Был очевидно, что Шеорелл отчаянно боролся с наваждением. Стискивая зубы, он пытался унять дрожь и жар тела, но от напряжения выходило еще хуже. Его чувствительность обострилась до предела, каждое прикосновение, даже одежды, даже воздуха, было почти болезненным. Что уж говорить об участках тела, чувствительных от природы. — Эле, — хрипло прошептал он, обращаясь к командиру по сокращенному имени от Элвинда, которое прежде никогда не произносил при посторонних. И если Чанелер уже успел стать для Шеорелла более-менее своим, то Шершня он знал очень поверхностно. Такая откровенность просто вопияла о том, что Шеорелл доведен до края, — сделай с этим что-нибудь…. — в его глазах стояла отчаянная мольба. — Шео, — командир решил обратиться к мучающемуся другу столь же близким именем, — я сделаю, но позволь мне, как тогда, когда я сломал ребра и наглотался странной дряни… — плевать, что их слышат, главное — чтобы до Шеорелла дошло. Да и без помощи Чанелера и Шершня, что-то подсказывало, тут не обойдешься. — Но тебе поначалу будет больно, видит Галлеан, я этого не хочу, но иначе не выйдет… Позволь мне… — Нет, Эле, — прохрипел лучник, — это не больно… Это демоново невыносимое пекло. Он тяжело вздохнул, вновь пытаясь одолеть дрожь, прикрыл глаза, откинул голову назад, сглотнул — было видно, как дернулся кадык на жилистой шее — и развел ноги. «Вот он я, весь ваш», — будто бы говорила его раскрытая поза. — Держите меня, если потребуется, — произнес Шеорелл, тяжело и часто дыша, когда командир принялся расстегивать его широкий ремень. — Я сейчас за себя не отвечаю. Чанелер и Шершень безмолвно присели за его спиной, готовые подхватить, как только потребуется. Шершень казался невозмутимым, разве что время от времени хмурился, сводил брови, закусывал губу, бормотал что-то про себя, словно подсчитывая или прикидывая. А вот Чанелер был шокирован. Нет, не тем, что неожиданно открылась связь между командиром и лучником. По большом счету, наглядевшись на них двоих во время этого похода, он уже и сам начал догадываться. Конечно, они пытались скрывать, но случайные прикосновения и выразительные взгляды спрятать очень трудно. Чанелер был в ужасе от того, что проклятие за какие-то считанные часы сотворило с тренированным воином, прошедшим множество смертельных сражений. Будь это в его власти, Чанелер воскресил бы Суккубу, заставил развеять эти порочные чары и убил бы снова. Но, увы, то были лишь мечты. И сейчас он караулил за левым плечом Шеорелла, готовый держать изо всех сил, когда тот начнет рваться прочь… Страж отбросил алую ткань с узких смуглых бедер, явив встревоженным взорам налитый член, замысловато перевязанный силовой черно-багряной нитью… Не было похоже, чтобы странное магическое явление сильно мешало течь крови, но ничего хорошего явно не сулило. — Да чтоб тебя! — не выдержал он и обложил Суккубу отборной бранью. — Похоже на печать… — нерешительно подал голос отчаянно краснеющий Чанелер. — Что? — поднял на него глаза командир. Во взгляде читалось недоумение. Чанелер прочистил горло и, запинаясь от смущения, ответил: — Узел, которым перевязан… Шеорелл, напоминает узор демонической печати-проклятия, он скрепляет силу, вложенную в чары, и тем самым поддерживает их работу. — И как его развязать? — нахмурился командир, его лицо приобрело хищное выражение, словно удалось напасть на след добычи. Сильные руки легли на бедра Шеорелла — аккуратно, давая привыкнуть к ощущению, ласково поглаживая, стремясь по возможности успокоить, расслабить разгоряченное, напряженное тело. Шеорелл держал руку у лица, готовый зажать себе рот, если вдруг какое-то из прикосновений Эле, Элвинда, окажется слишком острым… И ни в коем случае не стонать… как можно дольше. — Так, — разговор на привычную тему, пусть в крайне непривычных обстоятельствах, потихоньку вернул Чанелеру его практичность, и он стал вспоминать всё, что знал о демонических проклятиях. Правда, не сказать, чтобы эти знания были очень обширными. — Обычно их выбивают большей силой снаружи или давлением изнутри. Как правило, такие узлы стараются не трогать, так как они — обычно — удерживают внутри себя какую-нибудь дрянь. Ну, если, конечно, не готовы к встрече с ней. Но тут нам наоборот надо, надо распустить эту силу… — Он бросил быстрый взгляд на опечатанный член Шеорелла, чуть порозовел от смущения и продолжил: — Причем делать это придется очень осторожно, вытаскивая практически по ниточке, ослабляя узы. — И как же это сделать? — командир с трудом дослушал теоретическую часть. — Попробовать постепенно снять… эээ, напряжение, — снова начал спотыкаться Чанелер. — Отсасывай, пока у него стоит, короче, — перевел Шершень. — Ну, не обязательно только… хм… оральная стимуляция, — Чанелер решил, что медицинский термин будет наиболее нейтральным. — Можно еще… — Трахнуть его или загнать себе, — снова невозмутимо подсказал Шершень, за что командир был ему даже благодарен. — Ну… в общем.. да… — к концу обсуждения щеки Чанелера стали совсем пунцовыми.. — Ясно. — Командир осторожно передвинул руку с бедра на живот Шеорелла, на основание его члена, заставив лучника впиться зубами в кулак, потом уверенно, но бережно, провел рукой по стволу — показалось, что плоть даже горячее нитей демонической силы. Потом наклонился и, словно ныряя в омут головой — такое у него, по крайней мере, было выражение лица, — накрыл губами головку. Шеорелл взвыл, дернулся, но Шершень с Чанелером удержали его на месте, крепко схватив за плечи. Командиру же пришлось вцепиться лучнику в бедра, чтобы тот не снес его одним мощным рывком, навредив и всему делу, и себе самому. Командир старался сделать все аккуратно, но по возможности быстро. Впрочем, ориентироваться ему приходилось больше на чутьё, так как особого опыта в подобных ласках у командира не было: с Шеореллом он прежде пару раз пробовал, однако давно. Вся ситуация была до того странной, что наличие свидетелей командира особо не волновало, даже с учетом того, что он понимал — скорее всего придется зайти дальше. Ведь вряд ли для того, чтобы снять проклятие Суккубы, будет достаточно отсосать раз-другой. Чанелер и Шершень оказались невольными помощниками, за что командир был им благодарен, равно как и за то, что от высказываний о происходящем они воздерживались, лишь время от времени посылали разной степени витиеватости проклятия в адрес почившей демоницы. Чтоб ей в Аду икалось! Чувствуя особенное, ни с чем не сравнимое напряжение бедер Шеорелла на очередном движении вниз по стволу, Элвинд крепче сжал губы и расслабил горло, пропуская член так глубоко, как только мог. Шеорелл закричал, выгибаясь и рывком сбрасывая с плеч руки Шершня и Чанелера. Командир успел почувствовать во рту вкус семени и поспешил отстраниться. Попало не в то горло, и он отчаянно закашлялся, прежде чем дыхание выровнялось. Чанелер и Шершень не слишком пострадали, разве что мага основательно приложило плечом о жердь, но он только поморщился и, едва поднявшись, поспешил глянуть, что там с печатью. — Терновником отлюбленные бетрезеновы выродки, — ёмко прокомментировал Шершень и добавил: — Чтоб им всем у себя погореть. Все четверо уставились на член Шеорелла, включая самого лучника: после того, как он кончил, его сознание немного прояснилось. Нити побледнели самую малость, однако скоро член вновь начал наливаться, а к самому Шеореллу вернулась дрожь возбуждения. Прояснение оказалось недолгим. — А если все же трахнуть? — с меланхоличным выражением покорности судьбе предложил Шершень, заработав от Шеорелла гневный взгляд, который впрочем, быстро сменился отсутствующим. Похоже, лучник вновь отдавал все силы тому, чтобы хоть немного бороться с возбуждением. — Я не уверен, что он это выдержит, — нахмурился командир. — Шео, ты вообще как? — Проклятье, Эле, — хрипло отозвался тот, пытаясь совладать с дыханием. — Делайте что хотите! Мне кажется, еще чуть-чуть, и я сойду с ума! Хоть по очереди имейте, если тебя не хватит, лишь бы это кончилось! Ни командир, ни, тем более, Шеорелл, да и даже Чанелер, не обратили внимания, что Шершень, во время всей этой беседы поддерживавший лучника под спину, как-то тревожно напрягся и замер, словно вслушивался во что-то далекое и принюхивался к чему-то менее очевидному, чем запах разгоряченных тел и пролитого семени. — Прости меня… — хрипло произнес командир, обращаясь к Шеореллу, — ему было осязаемо больно видеть муку старого товарища. — Да давай уже, что ли, — прохрипел тот, прикрывая глаза. Но через миг взвыл и рванулся прочь. Вовремя среагировавший Шершень успел удержать его еще не болевым, но надежным захватом. А ведь командир лишь проник в Шео двумя пальцами, скользкими от его же семени. — А может, бабу? — предложил не слишком стесняющийся в выражениях Шершень. — Я не уверен, что удержу его, если уже от одних пальцев его так… Да и если ты на него сверху — тоже. А с женщиной-то легче должно быть, естественнее. — Где же ты её возьмешь? — удивленно уставился на него командир. — Да сама пожаловала, — недобро улыбнулся Шершень. — Помнишь, я говорил, тут Архангел околачивается? — дождавшись кивка, он продолжил: — Так я к ней принюхаться успел и вот сейчас чую, небесным духом так и смердит — значит, совсем страх потеряла и близко подошла. — Ну что ж, сама напросилась, — мрачно подвел итог командир. — Только ты, это, командир, с ним останься. — Шершень кивком указал на Шеорелла. — С Архангелом мальчишка-недоучка был, ну, который мечник, мы с Чанелером их раскатаем и девчонку притащим. Командир не имел ничего против. Во всей этой истории Шершень показал себя надежным и опытным, а в способностях Чанелера сомневаться не приходилось. Тем более оставлять Шеорэлла одного не хотелось совсем. *** И всё бы было хорошо, не вмешайся его величество случай. — Однако… За время пути мальчишка успел подрасти, — мрачно высказался сидевший в придорожных кустах Шершень, натягивая тетиву и беря на мушку Охотника на ведьм, сопровождавшего Архангела. — Возможно, потому и осмелели? — предположил Чанелер, разминая пальцы и примериваясь, как получше бросить заклинание, чтобы воина наверняка убило, а женщину — лишь оглушило. Обычно подобные приемы ему удавались, хотя было не так уж много случаев их применить. — Готов? — спросил Шершень. — Готов. — Давай, сразу за мной. — Понял. Шершень хищно улыбнулся и спустил тетиву. Вслед за выстрелом над двумя Имперцами прогремел гром, и прямо в них ударили молнии. *** Дивеллия, юный архангел и жезлоносец Империи, была сильно ранена в последней стычке с отрядом демонов, на который они с Рихардом случайно наткнулись, когда искали относительно безопасный проход к источнику маны Жизни. По большому счету, они смогли унести ноги лишь благодаря счастливой случайности — демоны отвлеклись на кого-то еще и, похоже, решили оставить людей на закуску. Исцеляющих зелий ни у кого не осталось, нужно было как можно быстрее достичь ближайшего укрепленного пункта, до которого путь был неблизкий, и притом ни на кого не наткнуться по дороге. И Рихард принял судьбоносное решение — срезать небольшим лесочком, принадлежавшим Эльфийскому Союзу. Да, у них с Дивеллией были четкие указания — не лезть к эльфам, — но ведь был особый случай. Они пытались как можно быстрее попасть домой. Рихард очень надеялся, что если они с Архангелом наткнутся-таки на ушастых, удастся объясниться. Пусть дипломатические отношения между двумя народами и были натянутыми, Рихард решил рискнуть. Возможно, с кем-нибудь еще это прошло бы — с гномами, например. Но отчего-то Рихард забыл, что ему не раз и не два повторяли наставники, пока он был желторотым сквайром — эльфы не предупреждают о своем нападении тех, кто не считает нужным представиться, вступая на их территорию. А еще — эльфы не прощают ошибок. По крайней мере, тем, кто эльфами не является. Ослабевшая Дивеллия, у которой просто высосали часть жизненной энергии, споткнулась о подвернувшийся под ногу корень и с тихим аханьем упала на руки Рихарду, поспешившему её подхватить. Из-за этого отравленная стрела, нацеленная ему в сердце, угодила в плечо, а сам Рихард избежал эпицентра обрушившейся бури. Впрочем, Дивеллии хватило всего пары молний. Жизнь покинула её в считанные мгновения — умирая на руках у Рихарда, она улыбалась… Жезл упал ей под ноги и с тихим шелестом утонул в осенней листве. Продолжая одной рукой прижимать к себе стройное тело, волоча его по медному ковру опавших листьев, второй Рихард выхватил из ножен меч и развернулся к нападавшим. Их было двое — маг в длиннополых одеяниях и стрелок, которого Рихард не сразу разглядел среди ветвей и листьев — столь хорошо эльф сливался с окружающим лесом. — Мы просто хотим добраться до дома! — воскликнул Рихард, не слишком, впрочем, надеясь, что его слова примут в расчёт. Мысленно он прикидывал шансы. Оба его противника были, судя по всему, не слишком привычны к ближнему бою, так что в рукопашной у Рихарда против них были шансы, но с другой стороны… Если сначала атаковать лучника… сколько стрел он успеет всадить, прежде, чем сам Рихард успеет добежать?.. Мысли начали путаться, мир перед глазами расплываться, а ноги и руки — слабеть. Тут он обратил внимание на то, что поначалу не заметил из-за молний — рану от стрелы не сильно, но ощутимо жгло. Это могло значить только одно — яд. Моментально в голове всплыли уроки по тактике и разбор потенциальных противников. Лишь теряя сознание, Рихард понял, на кого ему не повезло нарваться. *** Чанелер брезгливо отбросил ногой подвернувшийся на пути жезл Архангела и склонился над распластавшимися посреди тропы телами. — Прогнившие и смердящие потроха Мортис! — высказался Шершень и тоже подошел поближе. — Хотел бабу, а баба и сдохла… — Похоже, у неё вытянули силу еще до нашей встречи. Я нацеливал Бурю так, чтобы Архангела только оглушило, — объяснил более тактичный, чем его спутник, Чанелер. — А вот Охотник еще жив, его твой яд с ног свалил. — Тащим обоих в лагерь? — предложил Шершень. — Зачем обоих-то? — нахмурился Чанелер. — У нас ведь нет эликсира воскрешения… Да и зачем нам Охотник на ведьм? — Ну, этот человек кричал что-то о том, что они только домой прутся, — пожал плечами Шершень. — И, знаешь, я ему верю. Попользуем его да и отпустим на все четыре. Пусть тащит свою бабу, куда он там тащил. Или не отпустим, если командир будет против. — Эммм… Ладно, — Чанелер махнул рукой. — Я не буду уточнять, что ты там задумал, но надеюсь, что это сработает. Он вздохнул, примерился к Архангелу как к более легкой, несмотря на крылья, ноше, оставив более тяжелого охотника тренированному стрелку. *** Когда ушедшие за женщиной эльфы вернулись, по дороге изрядно взмокшие под своей ношей, они застали командира отпаивающим Шеорэлла. По пучкам трав, разложенным у разведенного костерка, можно было опознать, что готовил Элвинд успокаивающий, снимающий напряжение отвар. А для чего еще могли потребоваться фенхель, валериана, мята, тмин и пустырник? Над поляной висел терпкий аромат вываренных трав, а командир держал голову Шеорэлла на коленях и осторожно поил друга по глотку из деревянной чаши. *** Рихард не знал, сколько прошло времени, прежде чем он пришел в себя и обнаружил, что надежно, хоть и не болезненно связан. Он лежал на животе под деревом, под голову был подсунут чей-то плотный плащ, руки были надежно смотаны за спиной, а ноги чуть притянуты к ним — за связанные между собой лодыжки. Рана его, насколько Рихард мог судить по ощущениям, медленно возвращавшимся в онемевшее тело, была обработана и перевязана. — Очень интересно…. — пробормотал он, осматриваясь, насколько это позволяла его беспомощная поза, в надежде увидеть Архангела. Вскоре старания увенчались успехом: Дивеллия обнаружилась в стороне под деревом. Отсутствие веревок ясно говорило о том, что воскрешать ее не стали. — О, похоже, проснулся, — донесся до Рихарда чей-то голос. Охотник быстро, насколько это было возможно, обернулся, и увидел давешнего стрелка: сейчас тот откинул свой маскирующий капюшон, и можно было разглядеть ехидную физиономию с кривоватой широкой улыбкой, опасно прищуренные темно-зеленые глаза, длинный чуткий нос и стянутые в хвост растрепанные медно-рыжие волосы. — Что вам от меня надо? — решил сразу не ходить вокруг да около Рихард. — Совсем немного, — как-то неприятно протянул Шершень, — от тебя не убудет. Как следует поработаешь задницей, и командир, может быть, даже тебя отпустит, вместе с твоей крылатой девчонкой, кстати. — Эльф подмигнул Охотнику, подошел ближе, неуловимым движением перерезал веревки на лодыжках и рывком поднял его. Кровообращение восстанавливалось медленно, ноги нестерпимо кололо тысячами иголок, шатало. Поддерживаемого за связанные руки Рихарда привели под навес, где собралось еще трое эльфов. В одном он узнал давешнего мага, лишившего жизни ту, кого Рихард совсем недавно клялся защищать. Маг успел снять свою мантию и головной убор, оставшись в штанах, сапогах и простой белой рубашке. Этот убийца выглядел совсем юным — нежное бледное лицо, огромные глазищи… «Так, остановись, — прервал сам себя Рихард. — Самого-то, когда начал убивать, то и дело мало что не ангелочком звали». Воспоминание заставило скривиться, и он перевел взгляд на остальных эльфов… И опешил. Лесной Страж, грозный Вассал Леса, держал в объятиях грозу всех и вся — эльфийского лучника-Мародера, легенду, что Рихард и не чаял увидеть, да и не особо жаждал на данном этапе своего мастерства. Несмотря на то, что из одежды на Мародере были лишь наручи да сапоги, перепутать было невозможно — татуировки, украшавшие гибкий, рельефный торс, нельзя было спутать ни с чем. Пусть Рихард и видел их до того только на рисунках. А еще этот чудо-стрелок был явно нездоров, к тому же, у него стояло. Да так, что Рихард невольно позавидовал габаритам. А в следующий миг до него дошел смысл слов Шершня про «поработать задницей». Кровь моментально бросилась в лицо, и Рихард невольно попятился. Далеко уйти ему не дали, всего один шаг вынудил его уткнуться спиной в грудь давешнему Шершню и тут же отпрянуть. — Так вы хотите, чтобы я… чтобы он меня… — внятно высказаться не получалось. — Именно — чтобы ты под него лёг, — невозмутимо подтвердил Шершень. — Видишь ли, его прокляла Суккуба, и своими силами мы не справляемся. Хотели пригласить твою даму, но увы. Да, мы совершенно не хотели её убивать. Честно говоря, планировали ровно наоборот: её теплое тело и твоё хладное. Но… — Да... да как вы смеете так говорить?! — Рихард побагровел от возмущения. — О ней… Убить вас мало… Но его прервал негромкий, однако очень мощный и весомый голос Стража. — Помоги нам, парень, — произнес командир эльфийского отряда, глядя Рихарду прямо в глаза тяжелым, пронзительным взглядом, — и убирайся со своей женщиной куда хочешь. Мы не тронем вас в пределах своих владений — обещаю. Но только больше тут не показывайся. Рихард подавился своей скомканной, возмущенной тирадой. Пусть предложение эльфов было постыдным, непристойным и возмутительным, но это был шанс вернуть к жизни Дивеллию. От эльфийского леса до границы с Империей — земля ничейная, многократно перехоженная, сейчас никому почти и не нужная, безлюдная. Он ведь рассчитывал, что проскочит туда, а там до дома рукой подать… Вот только… Лицо вспыхнуло еще сильнее, едва он представил себя на бесстыдно не прикрытом члене Мародера. Вдобавок Рихард только сейчас разглядел на нем демонов узел. Эльфы не лгали — и не для забавы ловили женщину. Выбора, у них, похоже, действительно не было. А еще — эльф обещал отпустить. Этот главный, с иссеченным шрамами лицом и тяжелым взглядом. Нужно ведь использовать любой шанс спасти Дивеллию… «Если оно не бесчестит тебя», — вспомнил он один из заветов рыцарей. Вот только с пути рыцаря Рихард сошел еще тогда, когда решил стать инквизитором, а у инквизиторов цель оправдывает средства. И еще, подумалось ему, разве не будет истинным бесчестием струсить сейчас? — Я услышал тебя, — срывающимся голосом ответил Рихард Стражу. — Я сделаю, что ты хочешь, в обмен на нашу свободу. *** Готовили Рихарда основательно. Впрочем, похоже, больше не для него, а для Мародера старались. Маслом смазали, растянули как следует, тщательно, бесцеремонно. Охотник под их руками только дрожал и краснел. Мучительно было ему, воспитанному в строгих традициях, даже стоять перед ними обнаженным, а уж подставляться под все эти… действия… А еще было боязно садиться на член, отмеченный демонами, — так, что во рту пересыхало, что сердце бешено колотилось. Но пути назад не было. Рихарду даже руки освободили — то ли доверяли, то ли знали, что никуда он не денется. Голова Мародера по-прежнему покоилась на коленях Стража. Тот гладил его по лицу и что-то тихо шептал. И были в этом такая теплота, забота и нежность, что при виде их невольно щемило сердце. Страж крепко держал подрагивающую напряженную руку и был готов ухватить за плечо, когда Мародер начнет вырываться. Травами и осторожными, расслабляющими касаниями Страж, насколько мог, снял напряжение в его теле, но этого, конечно, было мало. У другого плеча пристроился маг, а у бедра — Шершень. *** Худой и жилистый Охотник на ведьм встал коленями по обе стороны от бедер Шеорелла. Человек и сам дрожал не меньше, но не от желания, хотя оно тоже уже подспудно поселилось в его теле, а от предчувствия неожиданного, странного, того, что считал невозможным и противоестественным. Наконец, решившись, он сглотнул и стал осторожно опускаться. Член Шеорелла, и так немаленький, с некоторым трудом проскользнул в подготовленное тело. Лучник застонал, вновь впиваясь зубами в искусанный кулак, и до боли стиснул руку командира. По телу прошла волна крупной дрожи, будто острый разряд, отдаваясь пучками крошечных молний во всем теле. Шеорэлл поддал бедрами вверх, входя в человека сразу и до конца. Тут дернулся уже Охотник, ахнув, когда огромный и обжигающий член заполнил его и как будто выбил из легких весь воздух разом, но жесткие руки Шершня удержали его за пояс, не позволяя сорваться. А Шеорэлл словно только и ждал этого — вернее, его тело ждало того, кто примет его, примет полностью, не противясь, откроется и не сможет сбежать. Еще одно движение вниз, и член вышел почти полностью, но тут же единым толчком заполнил снова, задел что-то, вызывая у Охотника искры из глаз и переплавляя кровь в огонь. Стоны рвались через стиснутые зубы, через закушенный кулак, глаза туманились, взгляд терял осмысленность, движения бедер ускорялись, становясь инстинктивными, неистовыми, и вот уже Шершню стало не нужно придерживать Охотника. Тот и сам поймал страстный ритм и стал двигаться навстречу толчкам Шеорэлла. Командир не смотрел на Охотника, он вглядывался только в лицо Шеорэлла, отрешенное и искаженное одновременно. И невольно сравнивал с тем, что видел, когда экстаз делили только они вдвоем. Тогда они сливались не только телами, но и душами, он был в этом уверен, ведь выражение радости и умиротворения на лице нельзя изобразить. Это понимание отчего-то успокаивало, хотя с момента, как пришлось принять необходимость вмешательства кого-то третьего, на душе у командира скребли мантикоры. *** Рихард уже не осознавал, на каком он свете. Все чувства сконцентрировались клубком огня внизу, и оттуда жар волнами расходился по всему телу. Собственный член постыдно стоял, капая семенем на рельефный, татуированный живот Мародера. Чужой член как будто стал частью самого Рихарда, и его бедра двигались в одном ритме с чужими. Спину выгнуло, из горла вырвался хриплый крик, белесая густая струя излилась на смуглую кожу. Одновременно Мародер замер, высоко вскинув бедра и изливаясь в него, закричал, заметался так, что лишь усилиями троих остальных эльфов удалось его удержать, не дать сорваться и повредить себе или Рихарду. В воздухе раздался звук, похожий на звон лопнувшей тетивы. Багровые нити скользнули по коже и растворились. Однако сила, успевшая впитаться в тело Мародера, заставила повторить все, а потом еще раз. К концу Рихард уже почти терял сознание, а закончив — наскоро ополоснулся и провалился в глубокий сон. *** Когда после всего Охотник покидал лагерь, унося с собой тело Архангела, шел он, заметно хромая, медвежьей косолапой походкой. Шеорэлл же, избавившись наконец от проклятия Суккубы, сначала умиротворенно задремал под навесом шатра, убаюканный на руках командира. Когда же проснулся, они занялись друг другом, без лишних глаз и рук, без лишних побуждений. То ли стремились доказать друг другу, что всё произошедшее не проложило между ними полосу отчужденности, то ли от того, что просто отчаянно скучали, а теперь наконец можно было не таиться. Шершень оставил лагерь сразу, как удостоверился, что его помощь больше не нужна. Ухмыльнувшись, он натянул капюшон-куст, пристегнул колчан, забросил на плечи луки и, насвистывая что-то бодрое, отправился патрулировать вверенный ему район. Чанелеру тоже не спалось. Старательно не обращая внимания на звуки, доносившиеся из шатра, он раскрыл одну из книг, что носил с собой, и, закусывая яблоком, углубился в чтение. На обложке значилось: «Демонические проклятия и способы борьбы с ними».