Незапятнанное Небо

Шесть часов утра. На горизонте виднеются первые лучи солнца. С кухни доносится сладкий запах только испеченных блинчиков. А по лестнице спускается растрепанное чудо. Споткнувшееся о собственную ногу, это нечто скатилось по лестнице вниз. На удивление мальчик ничего себе не повредил, а спокойно встал и пошел дальше. — Тсу-кун, иди завтракать! — из кухни донесся нежный голос Наны. — Ты так рано встал, — её улыбка такая добрая и светлая, совсем как у ребенка. — Конечно! Ведь сегодня мы летим к дедушке Тимотео. Он обещал познакомить меня со своим сыном. — Большие глаза цвета топленой карамели предвкушающе засверкали. Мальчик очень любит своего хоть и не родного, но дедушку. Тот всегда находит, чем удивить своего внука. Поэтому поездка к нему в гости была настоящим праздником. Но поездке не суждено было сбыться. У самолета, на котором летела семья Савад, взорвались оба двигателя. Тсунаёши очнулся весь в бинтах, прикованный к больничной койке. У него отсутствовали правая рука и левая нога, а на левом глазу наложена марлевая повязка. Голова ужасно болит. Во всей комнате нет ни одного окна. Только серые стены и еле держащаяся на потолке лампочка. Еще пару дней назад он не мог и представить, что где-то существует такое пугающее место. А сейчас он сам находится здесь и не может ничего с этим сделать. Вдруг большая металлическая дверь неприятно скрипнула, и из-за нее показался человек в белом халате. Седые волосы проглядывали на голове мужчины, хотя он и пытался их скрыть с помощью краски для волос. — О, наконец-то ты очнулся. Помнишь что-нибудь? — Грубый, пугающий, мерзкий голос ударил по вискам. В этот момент мальчик с ужасом осознал, что абсолютно ничего не помнит кроме имени и возраста. Из-за попыток что-то вспомнить головная боль лишь увеличивалась. Хотелось плакать. Но не получалось выдавить из себя ни слезы. Он попытался ответить незнакомцу, но вместо четкого слова раздался хриплый стон. Горло совсем пересохло. К его губам поднесли бутылку, и Тсунаёши сделал несколько неуверенных, но больших глотков, после чего все же ответил на заданный ему вопрос. — Я… Меня зовут Тсунаёши и мне пять лет. — Отныне ты — 27-й. Кстати говоря, лучше бы тебе не дергаться. Как ты уже сам заметил, у тебя оторваны нога и рука. Твой левый глаз так же пришлось удалить из-за опасности заражения крови. Более того, некоторые внутренние органы серьезно повреждены. И только мы можем тебе помочь. Больше некому. Так что будь паинькой. «Какая мерзкая улыбка», — последнее, о чем подумал Тсуна и провалился в сон. В воду все же что-то было подмешано. Когда шатен пришел в себя, то сразу заметил, что находится уже в другой комнате. Хотя, это и комнатой-то назвать сложно, скорее, похоже на какую-то тюрьму. Только вместо решёток большая металлическая дверь. Бинты тоже были сняты. А на месте оторванных конечностей Тсуна обнаружил протезы. Вместо марлевой повязки, которая до этого находилась на глазу, теперь незатейливая тканевая повязка. Еще раз осмотревшись, мальчик заметил худой силуэт на противоположной кровати. Немного приглядевшись, он смог установить, что это мальчик примерно одного с ним возраста. Но… Вот только всё его тело покрыто синяками и ссадинами. На шее и руках виднелись следы от иголок. Из одежды на нем только длинная, чуть ниже колена футболка серого цвета, которая порвана местами. Сердце пропустило удар. «Какими же извергами нужно быть, что бы так поступить с ребенком». Возможно, почувствовав на себе чужой взгляд, а возможно и просто, но ребенок открыл глаза. Глубокие, как бескрайний океан, но в то же время абсолютно пустые. Глаза, которые пугали. — Ты все-таки пришёл в себя, — произнес неизвестный хриплым голосом. — Я-то уже думал, что ты умрешь. Ты проспал шесть дней. Как себя чувствуешь? — Словно комок застрял в горле, не давая ничего ответить. Да и нечего. Тсуна впервые испытал такие чувства: отвращение, боль, страх, отчаянье и безысходность. Конечно, и раньше ему бывало больно или страшно, но это ничто по сравнению с нынешними ощущениями. — Меня зовут Рокудо Мукуро. А тебя? — Тсу… Тсунаёши, — еле выдавил из себя Тсуна. Больше они не говорили, так как в помещение зашёл уже знакомый ему человек. Он, не обращая внимания на шатена, забрал Рокудо и ушел, громко закрыв за собою дверь. Страх ещё больше сковал бедного ребенка. Глаз невольно закрылся, руки сжались в кулаки. В голове раздалась резкая боль, и в сознании пронеслись несколько непонятных картинок. Мукуро вернулся примерно через три часа. Полностью вымотанным и с ещё большим количеством травм. На футболке виднелись багровые следы крови. Грудь еле заметно приподнималась, это служило единственным признаком того, что мальчик всё ещё жив, так как его лицо стало совсем бледным, да и не шевелился он вовсе. Его принес всё тот же человек в белом и небрежно положил на кровать. Бросив безразличный взгляд на шатена, он поспешил покинуть помещение. Тсуне стало очень страшно. Он боится всего. Боится того, что ничего не помнит. Боится странного человека. Боится этого места. Даже паренька, что сейчас бессознательно лежит на кровати, он тоже боится. Точнее он боится, что с ним будет так же. Беспомощно прижав колени к груди, он просто тихо сидел, надеясь на то, что это просто сон, ночной кошмар и что он скоро проснётся. Но этого так и не произошло. Рокудо начал ворочаться и что-то бормотать. Со временем бормотание становились громче и громче, пока, наконец, не перешло в крик. Ему явно снилось что-то страшное. Настолько, что Тсуна и представить себе не мог. Наконец переборов свой страх, он подошёл к Мукуро. Не зная, что он может сделать, Тсунаёши просто взял мальчика за руку. И это сработало. Не сразу, но крики всё же утихли, а его руку сильнее сжали. Страх, что до этого застилал глаза, немного отступал и Тсуна понял: он рад, что не один. Рука этого мальчика холодная в отличие от его собственной руки, но всё равно живая. Держа её, шатен чувствует, что не всё еще пропало, и у них есть шанс выбраться. Слёзы, что так долго копились, полились по щекам. Все эмоции и чувства вышли наружу. Мальчик разрыдался, просто навзрыд, не сдерживаясь. На его голову опустилась легкая рука. Рокудо пришёл в себя. Он немного потрепал Тсуну по растрёпанным волосам и как-то мягко, совсем не как при первой встрече, посмотрел на плачущего парнишку. Только после того, как последний успокоился, мальчик обратил внимание, что всё это время он крепко сжимал чужую руку. Он хотел уже отдёрнуть свою, но, увидев подавленное состояние товарища по несчастью, решил этого не делать. — Тебе снился кошмар? — заикаясь, спросил шатен. — Откуда ты знаешь? — Ты кричал. И я взял тебя за руку. Мукуро был весьма удивлён. В этом месте он уже больше двух лет. За это время к нему подселяли разных людей. В основном значительно старше него самого. Но все они беспокоились только о своей собственной жизни, совершенно не волнуясь о других. Оно и понятно. Но он… Словно лучик света в непроглядной тьме. Одно его присутствие вселяет надежду. — Спасибо.

***

— Тсуна, ты как? — к только вернувшемуся после очередного эксперимента мальчику подошёл Рокудо. Прошло уже три года после того, как Тсуна попал в лабораторию Эстранео. За это время он хорошо сдружился с Мукуро. Они стали не разлей вода. Пожалуй, поодиночке они бы не выжили. — У нас новенькие. Парнишку зовут Акио, а девчонку Айко. Брат с сестрой смогли подружиться с мальчиками, хотя на это и понадобилось время. Теперь они вместе переносят своё существование в этом ужасном месте. Делят боль и радость на четверых и всегда по мере сил помогают друг другу. А так же у них одна мечта на всех: выбраться отсюда и навсегда забыть о существовании данного места. Просто стереть его из своей памяти. Но не всем было суждено исполнить свою мечту. Через полтора года после появления двойняшек, Эстранео перешли к основной части их эксперимента. В один день детей как обычно забрали из их камеры. Но не на обычные процедуры. Эти были в сотни раз мучительнее. Никто из них не мог сдержать оглушающий крик. Тсуна от болевого шока потерял сознание. Он долго держался, но всё равно не смог совладать с этим. Его тело постепенно покрывалось глубокими порезами. Один за другим они появлялись на разных частях тела шатена. И каждый такой порез приносил невероятную боль. Это не шло ни в какое сравнение с порезами от ножа. Тсунаёши чувствовал, как его разрывает изнутри. Ему пытались вживить второе пламя. Пламя урагана, но тело мальчика отвергало его, доставляя тем самым адскую боль своему хозяину. В конце концов эксперимент завершили, посчитав его провальным. К этому моменту на теле мальчика почти не осталось живого места. Возможно, это всё кончилось бы ещё хуже. Но обладатель пламени Неба для Эстранео был слишком важен. По Мукуро и вовсе нельзя было понять, в сознании он или же нет. Его эмоции менялись невероятно быстро. И к сожалению, эмоции эти были только отрицательные. Вот он кричит так, что, кажется, вот-вот лопнут барабанные перепонки. А сейчас уже плачет и просит о пощаде. Ещё через минуту он разрывается в агонии. Его правый глаз изменил цвет на красный. А в место нормального значка появились какие-то иероглифы. Его трясло, так, что случись такое на улице, можно было подумать, что у него ломка. Только это было в сотни раз хуже. Его тело и сознание как будто разделились. Ему пришлось пройти все шесть кругов ада. Но Рокудо удачно (если можно так сказать) завершил эксперимент. Но хуже всего пришлось Акио и Айке. Им не давали потерять сознание, постоянно возвращая их в реальность при помощи сильнейших стимуляторов. Учёные истязали тела бедных детей как хотели. Сколько электрических зарядов они провели через их тела, и сказать сложно. А всё ради того, что бы проверить, возможна ли телепатия между людьми. Близнецы имеют наиболее схожую ДНК, поэтому если такое возможно, то лучших подопытных не найти. Хотя шанс успешного эксперимента всего один на пятьсот тысяч. Этих психопатов данный факт не остановил. Они продолжали издеваться до тех пор, пока сердца детей не перестали биться. — Мукуро, Мукуро, ты меня слышишь? — голос звучал как сквозь стекло, картинка перед глазами плыла. — Как хорошо, что ты очнулся. Я так испугался. — На глазах у говорившего навернулись слёзы, но он их тут же вытер и посмотрел на только очнувшегося Мукуро. — Как ты себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — бросил Рокудо. После того, как изображение, наконец, перестало крутиться, он осмотрел помещение и пришёл к выводу, что они не в лаборатории. — Где Акио и Айка? — Вопрос явно ввёл шатена в замешательство. Глаза цвета топлёной карамели налились печалью. — Неужели ты не помнишь? Проснулся Мукуро в своей кровати. В уже привычной комнате. Но одна вещь всё же была необычной. Никто не подошёл спросить о его самочувствии. Обычно их не забирают всех вместе, поэтому после очередного эксперимента,всегда есть кто-то, кто поможет. Но не сейчас. Да и тихо слишком. На противоположной кровати он увидел всего израненного Тсуну, но как бы не искал взглядом, так и не обнаружил ещё двоих. Более того, их кровати тоже отсутствовали. Рокудо, который не раз уже такое видел, сразу понял: брата и сестры больше нет в живых. В глазах помутнело, а весь гнев, что всё это время хранился где-то в глубине сознания, вырвался наружу. Всего за один час лаборатория окрасилась в красный. Кровь залила коридоры и запачкала стены, а алый огонь разрушающей красотой распространялся по зданию Эстранео, не щадя никого. Те несчастные, кому не посчастливилось выжить после атаки Рокудо, сгорели заживо, испытывая при этом ужасную агонию. Мукуро же, немного успокоившись и осознав ситуацию, решил поскорее уйти, пока огонь не добрался до них. Тсунаёши тоже уже пришёл в сознание и отлично видел, что сделал его друг, и был ему благодарен. Наконец они смогут покинуть этот Ад. Иллюзионист взял шатена на руки, так как последний не мог даже стоять, что уж говорить о беге. В последнем эксперименте его протезы попросту не выдержали напряжения и разлетелись на кусочки, а новые поставить ещё не успели. Мукуро бежал некоторое время, пока, наконец, в лесу не нарвался на заброшенный домик. Он выглядел безопасно, во всяком случае, безопаснее, чем лаборатория. Как только мальчик зашёл в дом и опустил Небо на пол, он отключился. Всё это время Рокудо держался на ногах только благодаря своему упорству, но едва он почувствовал, что они в безопасности, как силы покинули истощённое тело. — Лучше бы забыл. Сколько я так пролежал? — Два дня. — В воздухе витало напряжение. Оба без сомнений были рады, что они живы и теперь свободны, но так же они думали, как жить дальше. Что могут два десятилетних ребёнка? Хотя, одному и десяти-то ещё нет. Тсуна подавлен, он чувствует себя обузой и не знает, как ему быть дальше. — Знаешь… ты не обязан… быть со мной. Тебе будет лучше без меня. Я… Мои протезы… сломаны. А в таком состоянии я лишь обуза. — Совсем уже свихнулся! Дымом надышался и теперь не можешь отойти?! — Мукуро такое заявление неслабо взбесило. Но посмотрев на шатена, который вот-вот готов разрыдаться, немного остыл и продолжил: — Мы через столько прошли вместе. Мы вместе выбрались из Ада, а это всё поправимо. Я найду человека, который сможет сделать тебе хорошие протезы. Но запомни: никогда, слышишь, никогда больше не смей называть себя обузой.