Соблазнить Цири или уроки пикапа от ведуна Аваллак'ха

Это же ужас, что в мире делается! Хотела я выйти из тюрьмы — и вышла! Да только совсем не так, как думала. Три дня сидела в неволе, страдала, никого не трогала, а потом на четвертую ночь сплю я, значит, почиваю, как вдруг меня тряхнуло и что-то громыхнуло, прошуршало, и почти сразу чувствую, что кто-то, припав к моим губам, жарко меня целует и нагло лапает за грудь. Я уж, было, обрадовалась: думала, Аубероша одумался и решил меня вызволить. Вот, думаю, романтика. Не открывая глаз, сжимаю его в своих объятьях и… не то что-то. То есть, как бы то, жесткое такое и, надо признать, большое, но не то. Я же с корольком целую ночь провела и знаю, что у него там, сколько и как высоко. А то, что я нащупала, рефлекторно сжав руку, было таким впечатляющим, что я аж застыла на какое-то время. Пока я раздумывала, неприлично наглый некто уже на мне платье расстегивать пошел. А потом я открыла глаза — и Эдинэр получил от меня в морду. Морде-то его, конечно, хоть бы что… Вначале он опешил, но спустя секунду, зажав мне рукой рот, скрутил, схватил меня и куда-то поволок. Разумеется, я сопротивлялась, как могла: кусалась, пиналась и звала Ауберона на помощь. Но эльф этот, похоже, железный. Долго ли коротко ли, притащил он меня в какой-то крысятник. А там его дружок Тиркаран уже нас поджидает. Хотела я на них излить весь свой гнев, да стены дома крысятника, видать, двимеритовые. Короче, двое эти объявили мне, что, узнав про мою беду и то, как несправедливо я пострадала за добро, решили во что бы то ни стало меня вызволить. Всем рисковали, так сказать, в борьбе за справедливость и на деле оказались лучше, чем даже моя семья, которая от меня попросту отказалась. Звучит-то оно, конечно, красиво да гладко, да только не настолько короткая у меня память, чтобы забыть, что Эдинэр предлагал мне сделать с моим будущим мужем — Аубероном. Я вообще против насильственных методов захвата власти и хочу, чтоб все было по взаимному согласию и полюбовно. На это Эдинэр удивительно быстро согласился и предложил мне руку и сердце (ну, сказал-то он по-другому и другие органы предложил, но о таком писать приличной девушке неприлично), на что я ему ответила, что если он был готов так легко лишить жизни законного их вождя, то что помешает ему сделать то же самое с его прямой наследницей и захватить власть самому? Эдинэр сказал, что это все от отчаяния: мол, у него так сердце кровью обливается за весь ольховый род, что он уже на все был готов пойти, дабы спасти их от неминуемой гибели. По-честному, я ни одному его слову не верю, как и служке его — Тиркарану. А вообще положение у меня сейчас дерьмовое. Естественно, что разыскивают меня по всему Тир на Лиа и высунуться я никуда не могу. Можно бы попробовать бежать домой к мамке и папке, да только я не хочу: я ведь хочу трон Ауберона. А вместо этого сижу на жопе на жесткой кровати, жру ту гадость, которую готовит Тиркаран (повар из него никакой), и слушаю вопли баб, которых Эдинэр каждый день приводит табунами и трахает без остановки. Что у него там в штанах: мутация, что ли? Не, так-то он ничего и при других обстоятельствах — будь у него на голове корона — я б даже… впрочем, нет — с ним никак не хочу, животное он похотливое. Боги, где он таких голосистых баб находит? Я бы после пяти часов без перерыва охрипла бы. И где Тиркаран шляется? Уже время ужина! Оглохну — так хоть поем.