Пирамидка

Сознание приходило медленно-медленно, словно неохотно. В лопатки вонзились тысячи маленьких, острых и холодных камушков. Нога чувствовалась слабо, точно затекшая. Диппер осторожно приоткрыл один глаз, потом второй, и тут же зажмурился от, как ему показалось, яркого света. Когда взгляд чуть прояснился, парнишка понял, что он в пещере. Вспышка боли при попытке подняться. Жмурясь, и прилагая невероятные усилия, Пайнс сел и потер ушибленный локоть. Что он тут, собственно, делает, он не помнил. К счастью, на этом амнезия заканчивалась. Парнишка выглянул из пещеры, пытаясь сориентироваться. Мысли не желали шевелиться, слабо копошась, как пчелы в жаркий день, как Диппер не силился их расшевелить. С наслаждением вдохнул в легкие свежий лесной воздух, после затхлого запаха плесени и закашлялся, когда в рот попала пролетающая мимо мошка. Он с трудом приковылял к Хижине, волоча за собой ногу. Диппер повалился на диванчик и устало прикрыл глаза. Неприятно, когда обнаруживаешь себя посреди леса без понятия, как ты там оказался. Давно он себя так паршиво не чувствовал. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхние ветви в нежно-розовый цвет. Холодало. Скоро стемнеет. — Привет. — дверь приоткрылась, и наружу выглянула Венди. Рыжая помотала головой, словно кого-то потеряла, и нахмурилась. — А где Мэйбл? И что это с тобой? — кивок на расцарапанную кожу. Вспышка осознания. Только сейчас парнишка вспомнил. Имя сестры прозвучало для него, как рычаг, на который нажмешь и сразу все-все вспомнишь. Мэйбл ушла гулять, одна, в лес, он пошел за ней, пещера, чей-то грозный рык, потом пустота. Позабыв о больной ноге, вообще обо всем на свете, Диппер вскочил и понесся по лестнице, спотыкаясь о каждую вывернутую доску в полу. Он едва не снес дверь на чердак с петель. Сзади спешила Венди, видно, и она почуяла подвох. Но Пайнсу сейчас было не до нее. Все вещи Мэйбл пропали. И разворошенный наполовину чемодан, и развешанные на спинке кровати свитера, и даже мягкие игрушки, заботливо рассаженные на подушках. Диппер с минуту наблюдал за комнатой, словно надеясь вернуть всё, и Мэйбл в том числе, одной лишь силой мысли. Где-то внутри теплилась слабая надежда, что сестренка сейчас выглянет из-под кровати, рассмеется над его глупым видом, закричит: «Разыграла, разыграла!» Но было тихо, разве что Кордрой прыгала за его спиной, пытаясь разглядеть, что происходит. Да, вырос он на славу. На негнущихся ногах Пайнс подошел к тумбочке между их кроватями. Там одиноко лежал лист бумаги. «Старый» — как бы между делом отметил он. Видно, Мэйбл спешила и нацарапала записку на первом, что под руку попалось. «Я уехала с девчонками в поход. Не ищите меня. С любовью, Мэйбл» Несомненно, это был ее почерк, пусть и кривой, словно девочка писала на коленке. Та точечка в виде сердечка над буквой «l» в ее имени постоянно путала учителей, делая ее похожей на букву «i». И все же что-то было странным, в самой записке. О поведении близняшки говорить не стоит, оно не то чтобы странное, а сумасшедшее. Кто ж уезжает, не предупредив, забрав все вещи и прекрасно зная, что родные будут волноваться?! К тому же, Мэйбл ни за что на свете не пропустила бы приезд дядей. — Дип, что там? — вытянула шею рыжеволосая, пытаясь разглядеть мелкий текст. — А где Пухля? — счастливо пропустив мимо ушей ее вопрос, исподлобья уставился на Венди Пайнс. *** Она очнулась на своей кровати, приобнимая Пухлю во сне. Мэйбл села и сладко потянулась, наблюдая, как солнечные зайчики прыгают по дощатому полу. Пересчитав все пятна на потолке и убедившись, что все они на месте, девочка счастливо рассмеялась. Как же хорошо, что этот суматошный день ей всего лишь приснился! Да, кошмарик был еще тот. Наверное, пора прекращать искать неприятности и спокойно прожить это лето, радуясь жизни. Мэйбл осторожно потянулась, чтобы не разбудить спящего поросенка, и слезла с кровати. Так, а где ее тапочки? Неужели забыла на кухне? — Диппер? — тихонько позвала брата девчушка. Странно, обычно он не просыпается раньше нее. Кровать была аккуратно застелена, ничего на ней не валялось, а вещей близнеца не было видно, только краешек одной из жилеток торчал из прикроватной тумбочки. Вдвойне странно. Терзаясь нехорошими предчувствиями, Мэйбл ужом выскользнула из комнаты и потопала босыми ногами по полу на кухню. Достав из холодильнике сок, она сделала два долгих глотка из трубочки, посмотрела в окно и потерла зачесавшуюся ссадину на руке. Которой вчера и в помине не было. Мэйбл издала испуганный вздох. Только сейчас она заметила наличие длинных царапин на голенях, шее, ладонях. На предплечье красовалась ранка от осколка камня, вокруг запеклась кровь. Да, в чувстве юмора Биллу не откажешь. — Проснулась? — участливо поинтересовался появившийся в дверном проеме треугольник. Девочка вздрогнула. Билл, чрезвычайно довольный такой реакцией, подлетел поближе, заставляя ее сделать инстинктивный шаг назад. — Хочешь расскажу дату твоей смерти? — миролюбиво спросил демон, сверкнув коронной фразочкой. — Не хочу. — буркнула Мэйбл, залпом выпивая сок. Апельсиновый, к слову. — Что с ребятами? — сказала как можно равнодушнее. Как ни странно, получилось вполне неплохо. — Э, нет. — покачал пальцем из стороны в сторону Билл, приземляясь на стол и по пути стукаясь одним из углов о косяк двери. Проворчав о том, насколько неудобна «эта физическая форма», треугольник продолжил свою помпезную речь, сделав вид, что не заметил смешка со стороны Мэйбл. — Это не настоящая лачуга, лишь иллюзия, образ. Чувствуй себя как дома! — обвел неожиданно появившейся в руках тросточкой комнату Сайфер. Сейчас Пайнс и впрямь начала замечать некие несоответствия с настоящей кухней в Хижине. Например, на той стороне у окна не было портрета демона разума на половину стены. А свериться с оригиналом треугольник, к сожалению, не в состоянии. Хоть одна хорошая новость. — Дай хоть вещи забрать, злобный треугольный парень. — сдержалась, чтобы не показать ему язык, Мэйбл. В первую очередь за обидное «лачуга». Дядя Стэн бы ему за такие слова все зубы выбил, если они вообще есть. Да и не только за это. Демон хитро прищурился. Надо бы учиться потише думать, небезопасно размышлять в таком ключе в такой компании. — Единственная дельная мысль в твоей прекрасной головушке за последнее время, Звездочка. — она не поняла, о чем он вообще болтает. На всякий случай послала ему возмущенный взгляд и мысленно крикнула «Прочь из моей головы!» — Не стоит так орать. — поморщился Сайфер, цивилизованно восседая на своем месте. Даже странно. Впрочем, в случае с этим треугольником, странно вообще все. — Вещички твои на месте, красавица. Даже эта несносная свинья. — треугольник снова поморщился, словно под нос ему подсунули нечто крайне неприятное. — Но стоит предупредить родственничков, чтобы не беспокоились. Он это серьезно? — Записку напиши, глупая. — Это да. — согласилась Мэйбл с его описанием. Глупой ее называли всегда, и девочка привыкла считать это комплиментом. Щелчок пальцев, и на столе перед ней лежал лист старой, потрескавшейся бумаги, почти пергамента. Казалось, коснешься — и рассыплется в пыль. Мэйбл достала из кармашка юбки невесть откуда взявшийся карандаш и быстро нацарапала пару слов. Она бы написала больше, да под пронзительным взглядом Билла сочинять поэмы не получится в любом случае. Отговорка получилась идиотская, но Сайфер одобрил. По крайней мере, говорить ничего не стал и переписывать не заставил, уже плюс. Листочек подхватил легкий ветерок, и унес прямо сквозь окно. Сквозь оконное стекло, вернее. Мэйбл как завороженная наблюдала за подобным чудом, словно какой-то трехлетний ребенок, которому впервые показывают кролика из шляпы. — А теперь мы идем гулять! — хлопнул в ладошки Сайфер, одаряя девчушку насмешливым взглядом. — А у меня есть выбор? — спросила Пайнс, вскакивая и храбро уставившись на треугольника. Хорохориться еще, молодец. — Не-а. — заявил демон и взгляд девочки заволокла плотная, непрозрачная пелена тумана. «Еще посмотрим, кто кого» — проскользнула в голове последняя мысль. Черт, как терять сознание-то надоело…