Пирамидка

Да, Билл понимал, что в этом раунде он, скорее всего, ничего не добьется. Да, Билл осознавал, что его затея — бесполезная трата времени и сил. Да, Билл знал, что этим «экспериментом» позволяет Звезде чувствовать себя победительницей. Но черт возьми, он и не подозревал, что это будет его так выбешивать! Запирая на неделю Мэйбл в «Хижине», Билл, по сути, терял лишь спокойствие, но расчищал себе великолепное поле действий. Девчонка могла перебежать лишь с комнаты до уборной и обратно, дальше ей не позволяла идти буквальная цепь на голени, которая появлялась каждый раз, лишь только она делала лишний шаг в сторону. Шаг влево, шаг вправо. Не расстрел, но все же. Звездочка чувствовала собакой на привязи, но Сайферу-то наплевать. У них сделка, она сама согласилась и сама дернула за веревочку, приподнимая кулису, освещая сцену нового спектакля Билла. И, о да, ей отведена не последняя роль, как новой кукле в актерской труппе. Днем Звезда занималась привычными для себя делами. Насколько Билл мог понять из обрывков мыслей, что долетали до него, пока он зависал на крыше, делала она это исключительно чтобы не сойти с ума от напряжения и безделья. Девчонке было трудно усидеть на месте, казалось, еще чуть-чуть, и у нее разовьется клаустрофобия. Сидение на чердаке было для нее настоящей пыткой, в Хижине стояла мертвая тишина, а поговорить было решительно не с кем. К Биллу лезть, она уже усвоила, смерти подобно, чем заканчивается их общение? Правильно, ухудшением ее положения. Порой демон сам наведывался в гости, но собеседницей Мэйбл была так себе — о устройстве Мироздания слышать ничего не хотела, все еще по-детски верила в то, что мир делится на «хороших» и «плохих», когда же Билл спросил, о чем она хочет поговорить, девчонка тут же заставила его об этом пожалеть, засыпав абсолютно ненужной ему информацией о сочетании цветов (цветков?) в букетах. В конце концов демону пришлось щелчком пальцев заставить ее замолчать. Звезда хотела было высказать все, что она думает по этому поводу, но вот только сделать этого она не могла при всем желании. Биллу оставалось лишь невольно посочувствовать Сосне — как он изо дня в день это терпит? — и который раз сказать себе, что хорошая все-таки штука — всемогущество. В первую же ночь демон опробовал новую игрушку — обращение в кошмары самых обычных фантазий, порою, мечт. Он уже и раньше практиковал такое дело, к примеру, в моменте с Мэйбл-шаром, но тогда сам Билл в процессе не участвовал. К тому же, проделать эдакий фокус хотелось именно со Звездой, закусить ее страхом — предвкушение зашевелилось в глубине души щекочущим азартом. Провал, провал, провал. Кто ж знал, что у этой девчонки такая сила фантазии? Конечно, куда ей тягаться с демоном разума, как бы не надорвалась от натуги, но обезопасить себя от кошмаров она могла. Вернее, могла повернуть сон в нужное ей русло. Когда Билл очень-очень старался задушить ее в облаке сладкой ваты (было очень неприятно. Воздушная приторно-сладкая смесь забивалась в нос, рот, невозможно было нормально видеть, руки и ноги словно в паутине увязли, а еще страшно хотелось расчихаться. При этом Сайфер не изменил ярким кислотно-розовым тонам — все так же пели птички и светило солнышко, дабы Мэйбл в такой ситуации чувствовала себя еще более отвратно), Звездочка немного запаниковала, но довольно быстро сообразила, что надо выбираться. Тут сыграла роль ее сообразительность и полное отсутствие здравого смысла — Пайнс просто-напросто съела сдерживавший ее липкий комок сахара. Это же сон? Тут все возможно, даже сожрать пару десятков килограммов сладкого. Да и, по сути, в реальности она только мармеладными мишками и питалась. Нападение сотни феечек закончилось сокрушительным поражением демона. Тому оставалось лишь скрипеть зубами да оставлять за Звездой право досматривать свои слащавые сны — он четко делил свое время на «раунды» и признавал победу Пайнс, пусть и негласно. Та, конечно, не дура (ну, то есть, не совсем) и понимает, кто стоит за вечным уклоном ее сновидений в абсолютно не то русло, но, к счастью, идея позлорадствовать в ее головушку не пришла. И хвала духам, треугольнику и так стоило больших трудов не свернуть ей шею. Только однажды Мэйбл серьезно испугалась — в ночь с субботы на воскресенье, когда Билл выудил из глубин ее подсознания какой-то мелкий страх, совершенно банальный — его Звезда, оказывается, до жути боялась потери близких. Он, конечно, ожидал нечто подобного, но все же разочаровался. Мэйбл просто свернулась калачиком на кровати и тихонько всхлипывала. Может, не хотела привлекать его внимание, хотя и знала, что Сайферу не нужен повод, чтобы появиться. Он надавил на ее болевую точку, тем более в такой ситуации, когда девочка даже перебраться под бочок к брату не может. Почему он не радуется тому, что взял реванш? Потому что это было слишком легко. Тому, что нашел очередную ее слабость? Потому что он и так о ней знал. Почему не приходит, потирая довольно угольно-черные ладошки, и не зависает над Пайнс, заставляя ее бессильно подрагивать от страха? Потому, что это скучно. А он не привык долго скучать.