Пирамидка

Автомат, резко отодвинувшийся от стены, чуть не сбил с ног Пассифику, которая как раз выуживала оттуда баночку газировки. Сзади блондинку поддержал Диппер, и Нортвест даже поблагодарила, что обычно не в ее стиле. Из проема в стене вышел серьезный до крайности Форд, и подростки, секунду назад посмеивавшиеся и подкалывающие друг друга, переняли эту мрачноватую серьезность, смотря на Автора. — Итак, Диппер — парнишка почувствовал, как напряглась рядом с ним Пассифика. Форд редко к ней обращался напрямик, эти двое практически сразу не поладили. Может, потому, что Пайнс упрямо не хотел верить, что люди могут кардинально меняться. Мужчина поставил на пол темный чехол от дистабелизатора, более похожий на чемодан, и по тому, как он громыхнул об дубовые доски, даже покрытые толстым ковром, Диппер догадался, что оружие уже упаковано. — Мы выходим завтра, ровно в десять вечера. Парнишка серьезно кивнул, кинул взгляд на помрачневшую Нортвест и спросил Форда не без лукавства в голосе: — А клей подошел? Все в порядке? Дядя уловил хитроватую интонацию племянника и закатил глаза, мол, хватит напрашиваться на комплименты. — А как он мог не подойти, Диппер? — Это Пасс нашла нужную плитку, а ты ее так и не поблагодарил. — не меняя тона, протянул он. Блондинка послала ему наполовину возмущенный, наполовину благодарный взгляд. Когда это она позволяла ему обращаться к ней сокращенно, тем более в таком извращенном варианте? — Да, да, вы оба молодцы. Спасибо, Пасифика. Но вот брать без спросу магнитный пистолет было совсем не обязательно — Форд фыркнул в сторону племянника, подхватил свое детище на ручки, чуть покачнувшись от тяжести шестьсот восемнадцатого и направился в свой кабинет. Девушка польщенно улыбнулась. Раньше она принимала такие слова как должное, быть может, потому что редко кому-нибудь помогала, тем более просто так. Но услышать подобное от Стэнфорда, даже чуть ли не клещами из него вытащенное — огромная редкость. Ей опять помог внутренний перфекционист. Время подходило к обеду, а они все никак не могли разыскать нужную плиточку, на которой скапливался годами клей. Пасифика, приученная видеть везде и всюду несовершенства, сортировала свои восьмиугольные кусочки, и когда она заметила закономерность и быстро откопала нужную стопочку среди десятков одинаковых на вид, Диппер удивился, поразился ее догадливости и даже почти выгородил перед Фордом. Парнишка хотел было поспешить за дядей, но Пасифика поймала его за рукав. На непонимающий взгляд парнишки она слегка стушевалась, внутренне обругав себя. Когда она успела стать такой размазней? — Я тут принесла тебе кое-что. — блондинка вытащила из рюкзачка, с которым в последнее время не расставалась, сложенную вчетверо темно-синюю, почти черную, походную жилетку. — Откуда она у тебя? — удивился Диппер, беря в руки копию своих старых жилеток. — Ты оставил у нас ее, помнишь? Когда приходил изгонять того призрака. Вот, сохранилась. Ее слегка подшили, и она тебе должна быть как раз. Я не очень верю во всякие обереги и талисманы, но, быть может, она принесет удачу. А уж удача-то тебе понадобится. — Пасифика мрачно усмехнулась. Она почему-то в мельчайших деталях запомнила то кроваво-красное небо с крестообразной трещиной, из которой вырывалось абсолютное безумие и разрывало в клочья размеренную, пусть и не совсем нормальную, жизнь Гравити Фолз, намереваясь превратить ее в истинный кошмар наяву. А сейчас Пайнсы намерены сунуться в самое логово этого самого безумия, туда, где оно почти всемогуще. Ясное дело, Нортвест волновалась. Почему? У нее никогда не было друзей, но она боялась потерять единственного человека, который разглядел в ней личность, а не просто симпатичную, пусть и стервозную блондинку с тонной макияжа на лице. — Спасибо. — Диппер незамедлительно надел памятную одежку, которая, как ни странно, пришлась в самый раз. Парнишка улыбнулся, приобнял девушку и наконец-то пошел за Фордом. Только почему-то глядел он не перед собой, а назад, на Пасифику и вписался в стену самым нелепым образом. — Я в порядке! — уверил он хихикнувшую под нос Нортвест и скрылся за дверью. Колокольчик тихонько звякнул. *** Мэйбл не скучала в обществе Билла. Ее заключение подходило к концу, осталось потерпеть всего лишь сутки. Демон, когда ему надоело слушать жалобы Звезды, клятвенно пообещал ей вывести ее в лесок, чтобы та потренировалась в пирокинезе. Сайфер не хотел, чтобы Пайнс по неопытности спалила тонкую границу, а девчонка тайком все равно продолжала тихонько выращивать на кончике пальца лиловый огонек. Билл был недоволен, но Мэйбл рассудила, что не видеть ее проделки он не может, а раз ничего не говорит, значит, не так уж это и страшно. Но на всякий случай, коли демон ошивается поблизости, девочка не рисковала, делая вид, что увлечена вязанием или возней с Пухлей. Поросенок к Биллу доверием все равно не проникся, не смотря на все уверения и лекции хозяйки. Да, это животное, его так просто не обманешь. И Пухля не любил, когда Мэйбл баловалась с огнем в самом прямом смысле, а саму Звездочку это приводило в восторг. Ей казалось, что таким образом ей принадлежит кусочек этого мира, ведь она его же и создала. Билл не спорил, но когда он увидел под глазами у Мэйбл огромные синяки, словно та израсходовала годовой запас синих теней, он даже чуть покраснел со злости, а Звезда впервые за неделю испуганно пискнула. Впрочем, Сайфер быстро остыл и объяснил, что на огоньки тоже тратится много ее жизненной энергии. Пайнс слушала внимательно и важно покивала в конце этой бравады, хотя Билл был уверен, что его слова прошли мимо ушей Зведочки. По крайней мере девочка не стала пререкаться и благоразумно пошла спать, скорее по привычке включая ночник. Ведь она его уже не боится, верно?