Зависимость и манипуляции

Погода сегодня взбесилась. Ветер пронизывал до костей, мелкий, противный дождик, то и дело перерастающий в снег, резал кожу, а от холода хотелось выть. Кажется, начинается настоящая осень… Студенты, вопреки сквозняку, столпились у окна, рядом с узкой батареей, кутаясь в шарфы и куртки и пытаясь согреться. Логичнее, наверное, было бы остаться сегодня дома. Но пропускать пересдачу никто и не думал. Раз в десяток минут обшарпанная дверь аудитории распахивалась и скрипучий голос профессора приглашал новую жертву. Через несколько минут несчастный выходил, со счастливой улыбкой на посиневших губах, или с бесконечной скорбью в опущенных глазах. Жалеть сегодня профессор никого не собрался. И все это понимали, поэтому в коридоре стояла нарушаемая лишь шорохом тетрадок тишина, и тихие разговоры, исключительно по теме. Дверь снова открылась, из нее, сверкая как весеннее солнышко, вышел мой недавний противник, омега, назвавший меня лжецом. Он резво подлетел к стайке ожидающих его друзей и бросился кому-то на шею.  — Я сдал! Сдал! Вопросы были такими легкими, даже напрягаться особо не пришлось!  — Молодец, — похвалил его тот, на ком он висел — Видишь, а ты волновался. Все, пошли? Они начали удалятся по коридору, громко обсуждая пересдачу, и ежеминутно лапая друг друга. Фу, мерзость. Хотя, я бы не отказался прийти сюда с Мартом. Как выяснилось недавно, он неплохо разбирается во многих науках, этого требовала работа, и, возможно, он помог бы мне. Понимаю, эгоистично требовать от него что-то, тем более после того, как я три дня практически заставлял его заниматься с собой. Учить, объяснять что-то кому-то он не любил, но для меня сделал исключение, хотя только наверное по тому, что он теперь тоже не может без моего тела. И это очень лестно! Невообразимо приятно, когда он скользит по мне глазами, будто прикидывая, куда поцеловать в следующий раз, где будет приятнее всего. Искренне я не понимаю омег, которых такие взгляды со стороны любимого раздражают. Это же замечательно, чувствовать что тебя так хотят…  — Гарберт! Гарберт пройдите в аудиторию! — и через несколько минут, когда никто не отозвался — Гитеем! Пройдите в аудиторию! Из-за моей спины вынырнул хиленький омежка, которого, кажется, должно было унести сегодняшним ветром, и рядом с которым я чувствовал себя огромным чудовищем, и шустро проскочил за дверь. Да, бывают же такие… Нет, это ожидание ужасно! Сейчас только «Г», до меня еще долго. Я отлепился от теплой батареи и потопал в другой конец корпуса. Пройдусь до туалета. Может, перестану так волноваться. О да, я очень волнуюсь! Даже не смотря на произведенное моим альфой на профессора впечатление, он вполне может просто завалить меня. Этот мерзкий старикашка… Он меня точно ненавидит, а ведь я ему ничего плохого не сделал, он просто как-то раз прицепился ко мне, еще на первом курсе. Нет, хватит об этом думать. Надо развеяться. Я открыл дверь и зашел в довольно чистый туалет, сразу направляясь к кранам и надеясь хоть немного взбодриться холодной водичкой. И тут же встал как вкопанный посередине помещения.  — Ах!.. Да! Еще!.. Аа! — эхом разнеслось по комнате. Кажется, в одной из кабинок кто-то снимал напряжение. Упс, во время зашел… А главное, как я не заметил стойкого запаха секса, и теперь уже явственных глухих шлепков? Я застыл на месте, думая, как бы потише уйти отсюда, чтобы они не заметили. Задача усугублялась собственной проблемой: мне тоже становилось не хорошо…  — Да!.. Хах… Лем! Аааа!.. Срочно отсюда свалить, судя по ускоряющимся шлепкам и все более громким крикам они скоро закончат, тогда придется объяснять, что я тут делаю. Конечно они виноваты, могли бы и получше место найти, но, думаю, слушать меня не будут… Шаг назад, еще раз… Я аккуратно открыл дверь и выскользнул в коридор, на последок все же хлопнув ею. Стоны сразу затихли, но через минуту, которую я думал, затаиться или бежать, возобновились с новой силой. Ну что ж, спасибо. Ребятки повеселились, а мне теперь как-то с этим идти на экзамен. Черт. Чтобы хоть чуть-чуть успокоиться я понесся по коридору. Просто забыть об этой сцене и об этом запахе. Кстати, примерно такой запах стоит в комнате после наших с Мартом «игр»… Нет, нет, нет! Теперь перед глазами еще и его образ, распаляющий внутри меня пока еще едва заметный огонь. Я добежал до аудитории как раз в тот момент, когда из-за нее скрипуче раздалось:  — Коинз! Коинз пройдите на пересдачу!

***

Домой я пришел совершенно измученным, но все же довольным. Экзамен я сдал! Теперь моя учеба закончена! Можно радоваться! Пройдя по квартире я обнаружил сосредоточено что-то смотрящего Марта в гостиной. Я не видел, каким фильмом он решил скрасить свое одиночество, но выглядел он очень сосредоточено: руки скрещены на груди, взгляд исподлобья, на лице выражение полнейшего неудовольствия. Крикнув, что я дома, я отправился в свою комнату. Ну его, наверняка очередной детектив, я их на дух не переношу. Конечно, вкусы у каждого разные, но эту пародию на кино — без меня. Хотя, наверное что-то интересное, он мне даже не ответил. В комнате на моей кровати, в которой я спал раза два, развалился Куп, отреагировавший на мое появление только ленивым мяуканьем. Хм, а Марту сразу на руки бросается, и кто его хозяин? Вообще, эти двое сильно сдружились, иногда вместе пялились на меня, будто сговорившись, Март часто таскал кота на руках, а тот никогда и не был против. Да, он того его гладит, а не слезами поливает… Кстати, почему эта пушистая морда не с Мартом, обычно они по дому вдвоем ходят, только во время нашей близости альфа решительно выгоняет кота, будто не хочет, чтобы тот на меня смотрел. Как-то я хотел сказать, что с Купом вместе мы живем лет семь, и он каким только меня не видел, но заткнулся, наткнувшись на злой взгляд. Ревновать к коту глупо конечно, но… Но приятно, что мой альфа такой собственник. Я погладил кота по спине, и он в ответ снова мяукнул мне. Его хотя бы кормили? Ладно, этим займемся позже, сейчас, выдворив Купа из комнаты, я принялся раздеваться. Но тут что-то привлекло мое внимание. На письменном столе лежал вскрытый бумажный пакет. Точно, недели две назад мне это пришло по почте, я до сих пор не посмотрел, что там. Только глянул на адрес и отправителя и тут же бросил. Я поднял пакет из которого выпала небольшая бумажка. «Привет, малыш! Я тут недавно разбирал кабинет (мы переезжаем) и нашел интересное кино. Надеюсь, тебе понравится. Посмотри на досуге, из всей коллекции это мое любимое. Новый адрес не скажу, если что — позвонишь. И да, удачи тебе с твоим альфой.» И подпись «Марк Браун». С чего это он? Позвонить не мог. Пф, я посмотрел на адрес отправителя. Клуб «Сладкие ночи». Дурак. Дата… Две недели назад. Так, это же тогда я рассказал ему о Марте? Да что с ним? А почему… Я похолодел, заглядывая в пакет. Он пуст? Я бросил бесполезную упаковку и вылетел из комнаты. Вот ж… Я влетел в зал и остановился перед экраном телевизора. На нем двое альф, лица которых не попали в кадр, довольно грубо трахали зажатого между ними омегу. Прекрасная картина: он громко кричал, то бессвязно, то требуя большего, и пытался сам глубже насадиться на достоинства альф. Стоны всех троих наполняли гостиную, в которой повисла гробовая тишина. Из-за прилипшей к лицу спермы и дико похотливого его выражения было трудно узнать в омеге меня… Вот ж гавнюк! Черта он, зная, что я с альфой отправляет эту запись?! Да я вообще тогда не знал, что он снимает! А что запись сохранилась — тем более! Хотя, ей всего-то несколько месяцев. Что видно по дате в углу картинки. Я знал, что должен был повернуться и все обьяснить Марту, но что-то словно приковало меня к полу. Я только стоял и продолжал пялиться на эту запись, где я бурно кончал и обмякал в руках все еще трахающих меня альф. Оправдание будет сложно придумать… Что-то тяжелое легло мне на плечо, от чего колени подогнулись, и прямо над ухо я услышал вкрадчивый голос:  — Нравится? Может объяснишь, что это за хрень?  — Ам… м… — так! Надо взять себя в руки, мы тогда даже знакомы не были — Я же говорил о моей болезни? Вот, мне… а… я… Пытался справиться? — мой голос внезапно стал тихим и тонким, как у котенка. Или как у провинившегося перед своим альфой омеги.  — О, помогал значит? Тут по-моему не один «друг», или у меня в глазах двоится?  — Ну… а… так… Двое… это…  — Не мямли, — меня резко развернули и надо мной тут же нависло ужасно спокойное и холодное лицо альфы — Кто? Когда? Где?  — Это знакомые того самого друга, — затараторил я, испугавшись его абсолютно бесстрастного тона — Он действительно мне помогал, потому что лучше он, чем кто-то с улицы. Месяца два назад было, в его клубе. Я туда раньше часто приходил, сейчас ни-ни… — я замолк, наблюдая за его реакцией. Он молчал. Только смотрел на меня, будто силился увидеть что-то новое — А вообще, я тебя тогда не знал, так что…  — Что? — я резко прикусил себе язык — Можно шлюшничать с какими-то козлами? Ой, он злится… И как донести ему в таком состоянии, что мне действительно было нужно? Он же не поймет… — Если мы с тобой тогда не виделись, — он продолжал буравить меня взглядом — Значит можно было такое делать? Что это вообще за поведение? Не ты ли говорил, что спал с проверенными людьми? Здесь я вижу только «друзей друга». М? Что на это скажешь?  — Я… — я опустил голову, вспоминая, как на следующий после того день не вылезал из ванной, пытаясь оттереть от себя чужой запах. Меня тогда Марк даже не предупредил, что их будет двое. Да мне было приятно, но и мерзко одновременно. Вообще я давно уже ненавижу свою природу, да и самого себя, за это. Пытаюсь что-то сделать и… не получается… — А лучше было бы, если бы я валялся в слезах, как несколько дней назад, пытаясь удовлетворить сам себя? Тебе-то, конечно, неприятно с такой шлюхой спать, а я бы, наверное, с ума сошел… — я почувствовал такую неуместную влагу на щеках. Ну вот, теперь он будет думать, что я все за слезы беру… — Прости уж, что я вот такой. Я, что б ты знал, еще со многими спал. И когда мы познакомились я шел из клуба, где надеялся кого-нибудь подцепить. И на твоих друзей у меня разные планы были. Прости уж, — я всхлипнул, понимая, что сейчас он если не пошлет меня куда подальше, то пощечину точно залепит. Я заслужил, но даже от понимания того, что любимый человек злится на меня становилось мерзко — Прости, что сразу не сказал… Я думал… Боялся… И вообще, ты только второй в мире человек, кто знает о моей болезни! Я тебе рассказал, хоть и стараюсь ее забыть! Прости… Ну все. Теперь я просто навзрыд зарыдал, цепляясь руками за его футболку. Так много всего случилось, я вообще не думал, что хоть кто-нибудь, хоть ненадолго сможет полюбить такого как я… А тут он… Разрушил весь мой мир, влюбил в себя, доставил столько проблем!.. и удовольствия. Только с ним я чувствовал себя нормальным омегой, которому не надо поминутно думать о сексе, только… с ним… Я поднялся на цыпочки и, закрыв глаза неуверенно чмокнул его в губы. Он не ответил, и я, опустившись обратно и еще крепче прижавшись к любимому телу тихо-тихо заскулил. Все равно не собираюсь никуда уходить, без него я теперь не могу… Я его… Меня резко потянули за волосы и прижали к своим губам. Резко, грубо, немного больно от прокусивших мою губу зубов. Но приятно, потому что это мой альфа…  — Все равно я тебя никуда не смогу отпустить, — альфа цыкнул языком и прижал меня к себе — Как я… Я слишком к тебе привязался, понял? И хоть и должен злиться, не могу… Но ты все равно виноват, — меня встряхнули за плечи и заглянули в заплаканные глаза серьезным взглядом — Понял? И прощения просить все равно будешь! И адрес этого «друга» скажешь, ясно? Понял? Я активно закивал головой, показывая что на все согласен, лишь бы он не отпускал меня, и снова прижался к Марту. Мысль «что ж он придумает для наказания?» Пришла ко мне слишком поздно… Но, я все готов стерпеть. Это же мой альфа.