Tea Flower

      Когда Тсунаёши пришла домой, мама уже спала, а Реборна, конечно же, дома не было. Девушка как можно бесшумнее прошла в свою комнату и наконец-то легла спать по-человечески, даже не проверив ни почты, ни сообщений на телефоне. И даже неприятное тянущее чувство в груди и в животе не помешало ей нормально заснуть – уж слишком она за сегодняшний день устала.

***

      Девушка вошла на небольшую уютную кухню       Мукуро стоял у плиты и пёк блины, аромат которых заставлял Тсуну чуть ли не рыдать – ей блинов было нельзя.       На столе стоял компьютер.       Девушка подошла, заглянула на экран и увидела, что было открыто всего одно маленькое окошко в углу – проигрыватель. Музыка до этого момента вообще не замечалась, будучи какой-то очень естественной данностью, да и после того, как Тсуна увидела окошко, слова песни на незнакомом языке не стали более отчётливы, хотя песня была, безусловно, очень красивой и нежной. Название же песни было зашифровано, а жаль. На рабочем столе компьютера стояла фотография букета полосатой гвоздики и жёлтых роз в вазе, стоящей на подоконнике. За незнакомым окном была незнакомая улица, на которой больше всего бросался в глаза кусок какой-то вывески с надписью «хорошие». Продолжение фразы терялось за рамками фотографии.       На кухню вошёл зевающий Гокудера Хаято и без зазрения совести стянул у Мукуро самый большой и румяный блин. Повар, впрочем, не возражал. Тсуна снова позавидовала – ей блины было нельзя.       Она хотела выйти из кухни и отправиться, как всегда, на работу, но тут Хаято ее заметил.       - О, Тсунаёши! – Воскликнул он в своей неповторимой манере. – Доброе утро!! Хотите блин? Вкусные!       - Нет, спасибо. – Ответила девушка. – Мне нельзя.       - Тсуна, ну правда, чего ты? Поешь, для кого тут я стараюсь? – Обернулся от плиты Мукуро. – Как будто тебе от этого хуже станет.       - Нет, спасибо, я не голодная. – Улыбнулась ему девушка и вышла из кухни, а затем и из квартиры.       Спустилась по лестнице, вышла из дома и растерялась – улица была совершенно незнакомая. Быть может, она просто в другом районе?       Девушка пошла направо – туда, где за рядами домов виднелась средняя школа Намимори, самое высокое здание в городе. От неё-то уж точно было бы легко найти дорогу. Главное только на Кёю не нарваться…       Она шла и вдруг подумала о том, что мама, наверное, очень беспокоится из-за того, что Тсунаёши не ночевала дома. Поэтому девушка достала телефон и начала набирать мамин номер. И почти сразу с кем-то столкнулась.       - Ой, простите! – Воскликнула она, увидев сначала упавший в лужу букет из белых лилий, а потом – Бьякурана, поспешно за ним наклонившегося.       - Да ничего, всё в порядке. – Он поднял букет, стряхнул с него бурые капли, оставившие чёрно-серые противные пятна, и поднял голову. – О, милая Тсунаёши! Доброе утро! Я как раз к тебе шёл!       - О, правда? – Удивилась Тсуна. – С букетом?       - Не без этого. – Бьякуран вручил ей букет, и девушка дрожащими руками приняла его, рассматривая нежные лилии.       Он смущённо улыбнулся, что выглядело неожиданно мило и очень приятно. Просто безумно приятно.       - И… Зачем же вы ко мне шли? – Спросила Тсунаёши, чувствуя, что против воли начинает краснеть.       - Чтобы обсудить тот замечательный факт, - парень улыбнулся уже другой, своей обыкновенно-пустой улыбкой, - что вы, Тсунаёши, тупая грязная зарвавшаяся малолетка, не видящая вокруг ничего, кроме собственной жажды власти, наширявшаяся этой самой властью и отравленная ею до мозга костей.       - Ч-что?..       Букет выпал у девушки из рук и неожиданно больно ударил по ногам, расцарапав их шипами.       Тсунаёши даже вскрикнула от этой боли, почти машинально отскочила от Бьякурана и букета и проснулась от собственного крика.       Отдышалась.       Включила свет.       Улыбнулась.       Зарыдала.