Tea Flower

      - Ты совсем с ума сошла?! – Возник рядом смутно знакомый голос.       Девушка не ответила – она пыталась вспомнить, кому он принадлежит.       - Тсуна, Тсунаёши! Очнись! Как ты до этого дошла?! – Запаниковал другой голос, казавшийся чуть знакомее… или, наоборот, другой голос был ближе?       Какие глупые, банальные слова. Как это бессмысленно… Какая это чушь.       - Она очнулась. – Сообщил первый голос. – Только либо не хочет ответить, либо не может. Может, с ней что-то не так?       Личность говорившего вертелась в голове, но никак не вспоминалась. Это было что-то смутно знакомое, близкое. Тсунаёши как будто не понимала ответ, но не могла его сформулировать.       - Что с ней может быть не так? – Занервничал второй.       Тоже. Он был девушке знаком, явно знаком, но даже образа его в голове не возникало, Тсуна даже не могла его представить. И имя его не могла вспомнить, ни буквы, хотя, казалось бы, образ этого имени был совсем рядом.       - Понятия не имею. То ли она что-то новенькое в своём самоубийстве намутила, чего я её могу отследить, то ли я вообще ничего понять не могу. Бред какой-то.       Самоубийство? Она совершила самоубийство? Да вроде бы нет… А что было?       Девушка поняла, что не помнит, что было раньше.       Она совершила самоубийство? Может, она не помнит, потому что уже умерла? Чьи это тогда голоса?       - Очнулась… Тсунаёши. – На этот раз второй голос казался задумчивым. – Открой глаза.       Глаза? Что такое глаза?       А…       У неё есть глаза?       Да? Как она раньше об этом не подумала. Где у неё глаза?       А…       Девушка вспомнила и открыла глаза.       А, их зовут Мукуро и Бьякуран. А… но она же не совершала самоубийство!? А совершала она… Мукуро!       - О! – Воскликнули оба одновременно. – Тсунаёши.       - Бьякуран?! – Удивлённо вопросила Тсуна. Вообще-то важнее ей был Мукуро, но при Бьякуране она не хотела как-либо показывать наличие произошедшего конфликта. Если Мукуро ему не рассказал, конечно… - Мукуро? – Добавила она тут же, чтобы парень не подумал, что она на него, смешно даже подумать, обиделась, или, например, не хочет видеть, или игнорирует, или что ещё можно в данной ситуации подумать.       - Доброе утро. – Хмуро сказал Мукуро. – Что ты, за ногу тебя, дуру ненормальную, об стенку, творишь?!       Тсунаёши удивлённо заморгала и ничего не ответила.       - Тихо, тихо. – Сказал Бьякуран. – Ей плохо, разве ты не видишь?       Ей плохо? Как смешно. Как глупо. Такой, как она, не может быть плохо. Стоп, она что, подумала, что Бьякуран сказал глупость? Дура дерьмовая. И она опять портит ему жизнь… Им обоим.       - Просто плохо - это не причина суицида. Я как-то последнее время не замечал за ней… причин. По крайней мере, вчера вечером, когда мы с ней… в последний раз виделись.       - А может быть не просто плохо. – Вскинулся Бьякуран. – Может внезапно что-то случиться. А может, ты ничего не замечал, а оно было. Не всегда всё можно заметить, понимаешь? Не всегда подобное выражается в поведении.       - Но к самоубийству надо прийти. Надо долго-долго размышлять, решать и передумывать, мучиться выбором. Если у тебя есть желание сдохнуть, то ты перед этим десять раз подумаешь, десять раз полюбишь жизнь и десять раз разлюбишь. Взвесишь все факторы, может, передумаешь ещё.       - Тебе, может быть, и надо. – Жёстко сказал парень. Тсуна заметила, что зефира у него не было.       - Ну дура она последняя, если ей это не надо!       Ну да, дура. Только не поэтому.       - Сам ты идиот!       И Бьякуран туда же.       - Да что ты знаешь о самоубийстве? – В голосе Мукуро сквозило какое-то болезненное отчаянье.       - Многое. Поверь. – И безвечной улыбки у Бьякурана сейчас тоже не было. Как будто он её потерял.       Мукуро почти пристыженно не ответил.       Тсунаёши снова поняла, что сейчас заплачет. Держаться, держаться, держаться… Думать о том, что она до сих пор не знает, когда же она успела сдохнуть. Или почти сдохнуть. И всё же, она сдохла или не сдохла?       Вот, молодец.       Девушку поставили на ноги, и она с удивлением сообразила, что до этого лежала на руках у Бьякурана.       - Ты нам расскажешь, что у тебя случилось?       - А.. А что у меня случилось? – Задала Тсуна этот вопрос, желая то ли отвлечь, то ли отвлечься от… от того, что они знают про самоубийства.       - Ты совершила нормальное неосознанное иллюзионное самоубийство, то есть создала иллюзию, что тебя вообще нет. – Сказал парень, зачем-то придерживая её за плечи. - Мукуро и Торикабуто тебя… еле вытащили. Я понимаю, что ты могла не знать, что делаешь и просто захотеть, чтобы тебя не было, но что-то же заставило тебя это сделать.       Девушка замолчала. Да, действительно захотела. Неосознанное самоубийство… на самом деле, самое осознанное из возможных. То, на совершение которого не подействуют никакие внешние факторы.       - Ты сделала это осознанно, или просто нечаянно захотела? – Продолжал Бьякуран свой спокойный и мягкий допрос.       - Осознанно захотела. – Ответила девушка.       Она очень не хотела обсуждать эту тему, тем более, с Бьякураном. Но выбора как-то особо не было.       - Ясно. – Сказал он. – Вы не против, если я её у вас ненадолго позаимствую? – Спросил он у Мукуро.       А не у Тсунаёши. Впрочем, понятно, кто такое дерьмо спрашивать будет?.. Но ведь и кто такое дерьмо спасать будет…       А ведь она и Бьякурана очень обидела… хоть он и не знает, что это была она.       Дерьмо.       - Не против. – Ответил парень. – Я буду очень рад, если вы приведёте её в чувство.       Разве у дерьма есть чувства?..       Надо было ей действительно умереть.       - Пойдём. – Сказал парень и взял её за руку.       Девушка вяло подчинилась.       Он остановился и сказал:       - Нет, есть способ получше.       Широко улыбнулся и подхватил её на руки. Снова. Лучше бы она действительно умерла.       - Да, так действительно удобнее. – Сказал он.