Tea Flower

      - И? – Спросил парень.       Тсуне показалось, что он был немного удивлён. Чем? Тем, что она дошла до этого неосознанно-осознанного самоубийства из-за простой ссоры? Возможно…       Но это ведь не так. Она просто ещё не объяснила.       - И… Мы поссорились из-за пустяка и из-за меня.       - Это нормально.       - Я понимаю. Так вот… И он сказал мне такие слова… Он сказал, что я тупая грязная зарвавшаяся малолетка, не видящая вокруг ничего, кроме собственной жажды власти, наширявшаяся этой самой властью и отравленная ею до мозга костей.       Тсуна замолчала, пытаясь сдержать слёзы.       Бьякуран некоторое время просто непроницаемо смотрел на неё. Потом сказал:       - И ты считаешь, что он прав.       - Да.       - То есть, дело даже не в Мукуро, а в том, что ты осознала правдивость этих его слов.       Тсунаёши заколебалась, и парень поправился:       - По большей части не в Мукуро.       - Да.       - И если я сейчас скажу тебе, что это неправда, ты мне не поверишь.       - Да.       - А почему?       - Ну… Я же знаю, что ты это скажешь только для того, чтобы я… не совершала больше попыток никакого самоубийства.       - Так. – Взгляд Бьякурана затвердел в одно мгновение. – Про самоубийство, дорогая моя, разговор у нас с тобой короткий. Ты знаешь, что такое параллельные миры? – Девушка промолчала. – Параллельные миры – это вероятности. Вот, допустим, сейчас ты можешь выпить эту чашку чая, а можешь оставить, а можешь выпить половину. И что бы ты не сделала, всё равно возникнет некоторое количество миров. В одном ты чай выпьешь, в другом нет, и так далее. Ты как бы растроишься вместе с миром. Вернее, размножишься - кто знает, какое количество чая будет играть роль, а какое – нет. К тому же, в тот же момент обязательно будет ещё множество событий с разными возможными исходами, которые тоже образуют миры, и сделают это в совокупности с другими событиями, и так далее. Таким образом, в каждое мгновение возникает бесконечность новых миров, которая, конечно, конечна, но которую невозможно посчитать, потому что одно мгновение от другого отличить нельзя, они все слиты в одно большое время. Понимаешь меня сейчас?       Тсуна подумала, уложила всё это у себя в голове и сообщила:       - Понимаю.       Не понимала она только того, зачем Бьякуран сделал это лирическое отступление.       - Так вот, когда ты решила сдохнуть, тоже образовалась новая бесконечность. В некоторых из этих миров мы успели, в некоторых – нет. В некоторых из них новые Аркобалено уже появились, в некоторых – нет. Так вот. В некоторых из них новым Аркобалено Тумана стал Мукуро. Он один из сильнейших иллюзионистов современности, и в этом нет ничего удивительного. В некоторых из них Аркобалено Облака стал Хибари Кёя. Он тебе ведь тоже знаком, верно? В некоторых из них Аркобалено Солнца стал Ириэ Шоичи. Это тоже, кстати, совсем неудивительно, и ты скоро поймёшь, почему. И да, я знаю, что он твой агент, не надо на меня так удивлённо смотреть. А в некоторых… Мне продолжать?       - Не надо, я поняла.       И почему только она стала носителем Кольца Света? Неужели у несуществующей судьбы не нашлось никакого кандидата… хотя бы поприличнее? И ведь теперь ей даже умереть нельзя.       Не то, чтобы сейчас она продолжала хотеть это сделать… да и до этого не сильно хотела вроде. Хотела исчезнуть, но не умереть. Но то, что нельзя, казалось безумно противным.       - Отлично! – Сказал Бьякуран.       Тсуна пробормотала что-то неразборчиво-печальное.       - Итак, продолжим. Ты можешь сказать, почему ты думаешь, что то… вся эта длинная фраза, которую ты мне передала, похоже, слово в слово, правдива?       - Ну... эээ… Да как будто это не так.       - Нет, распиши мне, пожалуйста по порядку, почему это так. Начнём сначала. Он тебе сказал, что ты тупая грязная зарвавшаяся малолетка. Ну, насчёт малолетки, пожалуй, возразить сложновато… Почему ты считаешь, что ты тупая?       - Ну а нет что ли?       - Нет. Ты информатор, и очень хороший. Этот род деятельности, знаешь ли, требует определённого немаленького количества мозгов. Аргументируй.       - Хорошо… Моя тупость выражается в основном в том, что я не вижу, что у других людей тоже есть чувства, желания, мысли…       - Это уже не тупостью называется.       - Тупостью. То есть, конечно, не только, но я не могу… не могла это понять не только из-за моего ненормального эгоизма, но и из-за того… я же обычно умею считывать людей, понимаешь? Но вот когда я думаю, что человек уже… мой, то я перестаю вообще думать о том, чего он хочет. И, знаешь… И эти мои рассуждения тоже до ужаса противны. – Горько сказала Тсунаёши.       - До ужаса противны. – Согласился парень. – Потому, что ты притягиваешь за уши первое, что пришло тебе по этому поводу в голову. Я ведь прав?       Девушка… очень не хотела понимать, что уже поняла, что он прав, что уже с ним согласилась. Она сидела и могла только растерянно молчать.       Бьякуран это понял.       - Хорошо. Дальше. Почему грязная?       - А я что, сильно чистая? По крайней мере, душевно и духовно.       - А кто тут сильно чистый?       - А кто здесь грязнее меня?       Бьякуран понял, что Тсуна уже успокоилась и будет просто спорить. Но, к сожалению, не переубедится… разговор должен был быть долгим.       - Я.       - Докажи.       - Во-первых, меня количественно больше.       - Ты есть во всех мирах? Так и я тоже.       - Нет. Во многих из них ты вообще не родилась. Конечно, и там и там – бесконечность, но бесконечность с тобой меньше по размерам, чем бесконечность без тебя. Понимаешь?       - Понимаю. А нормальное что-нибудь?       - Ты скольких убила?       - Ээээ…       - А я-таки уничтожил парочку миров.       Тсунаёши задумалась.       - Но тебя, как ты уже сказал, количественно больше. Да и возможности у тебя, мягко сказать, немаленькие. А понормальнее кого-нибудь?       - Мукуро твой. Чтобы за примером далеко не ходить.       - В смысле.       - Знаешь, за что он сидел?       - Знаю. У него были причины.       - Знаю. А если бы ты оказалась на его месте, что бы ты тогда сделала?       Девушка промолчала. Она была вынуждена согласиться.       - Хорошо. – Продолжил, улыбаясь, Бьякуран. – Дальше у нас на очереди слово «зарвавшаяся». Что ты можешь сказать по этому поводу?       - Я… Я действительно слишком многое себе возомнила. Особенно после того, как стала носителем Кольца Света… - Тихо сказала девушка, снова погрустнев.       - Я понимаю, что при появлении новых возможностей обычно очень резко возрастает самооценка, и возрастает обычно выше нормы. Только вот человек, претерпевший такие изменения… как ты думаешь, скоро ли он поймёт, что стал думать и вести себя по-другому, и поймёт ли вообще?       - Поймёт, я думаю. – Неуверенно сказала девушка. – Довольно быстро…       - Тсуна… - Устало произнёс Бьякуран. – Ты же информатор. И хороший информатор, что, кстати, не отрицаешь. Ты, как ты уже сама сказала, прекрасно умеешь просчитывать людей. Ну вот скажи мне честно, ну, или хотя бы себе: бывает так?       Ну да. Тсунаёши знала, что лжёт.       - Нет…       - Вот. Дальше у нас было что-то о том, что ты не видишь ничего, кроме собственной жажды власти. Правильно?       - Да.       - Давай. Расписывай.       - Спасибо, я всё поняла.       - Нет?       - Нет.       Парень просиял. Но всё же решил удостовериться.       - Отлично. Не напомнишь, что там дальше было?       - Наширявшаяся этой самой властью и отравленная ею до мозга костей. – Наизусть повторила Тсунаёши, прикрыв глаза. – А вот это уже правда.       Правильно решил удостовериться.       - Почему?       - Я действительно… отравлена властью.       - Тсуна, милая. Пойми, пожалуйста, раз и навсегда одну простую вещь. Ты – Небо. Небо, понимаешь? И пусть ты хоть трижды Свет, это только усугубляет ситуацию. Ты не имеешь права не иметь власти. Такова участь всех Небес.       - Но я…       - Но ты. Единственное, что ты можешь – это использовать свою власть во благо другим.       - А я…       - Ты стараешься, я вижу. И я вижу, что для тебя это важно. И ты от одной ошибки уже доводишь себя до неосознанного самоубийства. Это не нормально и это, знаешь ли, всё о тебе говорит. Так что не лги, пожалуйста, ни мне, ни себе, не неси откровенной чуши, её очень видно. Хорошо?       - Хорошо. – Сказала Тсуна.       Действительно. Откровенную чушь лучше на публику не выносить. Тем более, на такую… пристрастную.