It's Сonsuming Мe

Тэхён выгуливал Холли. Просто гулял с собакой по парку и по тем местам, где они с хёном обычно тусовались. Казалось, что не Тэхён выгуливает Холли, а Холли выгуливает Тэхёна, серьёзно. Пёс нёсся со всех ног, а Ким только и мог, что удерживать поводок, чтобы, не приведи боже, не потерять это чудо природы, которое и он, и Юнги любили до умопомрачения. Уже когда начало темнеть Тэхён посчитал, что лучше будет уже возвращаться. Потискав любимого питомца, Тэ взял щенка на руки и вприпрыжку шёл домой. В квартире было темно, свет не горел, несмотря на то, что Юнги точно должен быть дома. Тэхён снял поводок с Холли, предварительно вытерев салфетками грязные лапы (купать его сейчас смысла не было совершенно), а после поплёлся в их, с некоторых пор, совместную с Юнги комнату. Только Тэ открыл дверь, тут же услышал тихий и жалостливый всхлип. Рука Тэхёна замирает буквально в паре сантиметров от выключателя. Всхлип повторяется. Тэхён тихо закрывает дверь и максимально бесшумно приближается к кровати. На сбитых простынях его хён скрутился калачиком и тихо-тихо плакал в абсолютной темноте. У Тэхёна будто по сердцу битым стеклом резанули, он опускается на кровать медленно, боясь спугнуть. Юнги шмыгает носом и замирает, он заметил приход Тэхёна, но плечи его все ещё подрагивают. Ким никогда не трогал старшего, когда тому надо было побыть в одиночестве, но сейчас внутри Тэхёна что-то сломалось. Он ложится на кровать и обнимает Мина со спины. — Юнги… — впервые Тэ решается назвать его по имени, голос немного хрипит, а низкий бас ласкает слух. — Тэхён, исчезни, — умоляет Юнги, не желая, чтобы его трогали. Опять пьяный что ли? Тэ на самом деле не отдаёт отчёт своим действиям. Он прижимается губами к тонкой шее, от чего по телу Юнги пробегает дрожь. Ким аккуратно поворачивает старшего к себе лицом и, привыкнув к темноте, уже может разглядеть заплаканное лицо и грустные глаза. — Что ты творишь? — хрипит Юнги. Все-таки трезвый, но накурившийся до безобразия, от этого Тэхён морщится, но не обращает внимание. Большими пальцами вытирает мокрые дорожки, сажает себе на колени, обнимает за талию, целует заплаканные глаза и щеки. Юнги не сопротивляется, лишь цепляется за Тэхёнову одежду. — Как только будешь готов, расскажешь, почему ты такой грустный, — между поцелуями шёпотом басит Тэхён, — почему ты так напиваешься, почему так много куришь, почему плачешь. Я буду ждать смиренно, пока ты не скажешь, можешь даже не спешить. — Я тебе нравлюсь? — как-то отчаянно, Тэ не знает, что говорить. — Не знаю. — Ты меня любишь? — Может быть. — Я тебе нужен? — Скорее всего. — Ты не оставишь меня одного? — И не подумаю. Юнги рыдает пуще прежнего в Тэхёновых объятьях, сильнее сминая ткань на футболке младшего. Тэхёну оставалось только сквозь горечь успокаивающе поглаживать старшего по чёрным волосам. Он запутался и, кажется, уже в тупике. Кажется, он даже толком не знает ,что чувствует к Юнги, да и не важно оно. Главное, чтобы Юнги был счастлив и не плакал вот так, как сейчас. Главное, чтобы он искренне улыбался. Всегда.