Детство Минато

Было темно и холодно, зима потихоньку приходила в Каноху, густо осыпая ее мокрым снегом, который едва касаясь белой ветровки ребенка - тут же таял, оставляя мокрое пятно. Он сидел прижавшись к забору, за брошенным большим ящиком, всеми силами стараясь не попадаться людям на глаза. Ибо короткая жизнь хорошо научила его, все люди - несут зло и причиняют боль. А снег тем временем, все усиливался, почти ничего из-за него не было видно, и ребенок почти насквозь промок. Не смотря на то что ему было около 5 лет, он прекрасно знал о том, что за жизнь приходиться бороться и нельзя сдаваться, иначе... Иначе останется только лечь, закрыть глаза и не проснуться. О том, что никогда нельзя себя жалеть и надо быть сильным, ибо жизнь не дает шанс слабакам... Но слезы все равно предательски катились по щекам, которые он стирал, размазывая попутно и кровь из носа, которая все никак не унималась. Нет, конечно он так не думал, по крайней мере - так глубоко, он просто был ребенком, который замерз, был дико голоден и обижен на весь мир, что не так давно лишь начал узнавать. Резким порывом, ледяной ветер впился в кожу словно тысяча иголок, заставив ребенка повернуться к нему спиной и уткнуться носом в угол, хоть немного спасаясь от холода. Тело тщетно пыталось сохранить тепло. Он родился последним, третьим ребенком, в обычной семье кочевников. В Конохе они "проездом", остановились на пару месяцев, что бы потом продолжить свой путь на север, что для него было практически смертным приговором. Там где они жили раньше, рядом был лес, где всегда можно было найти что нибудь съедобное и самое важное - там всегда было тепло. Так он и выживал, проводя большую часть времени на речке и в лесу, а теперь. Минато в первый раз в своей жизни видел зиму и блестящий снег, раскрашивающий небо в искрящуюся крапинку, его не радовал. Хоть вокруг Конохи и был огромный лес, так же вокруг деревни был и гигантский забор, с воротами, с надежной охраной, которая никого не выпускала и не впускала без разрешения хокаге, в итоге Минато, был в своего рода - ловушке. Он поежился от холода. Легко по-летнему одетый, да еще и в мокром от снега, он никак не мог согреться, периодически пытаясь дышать теплом на руки, поскольку пальцы немели. А ведь это лишь начало зимы. Прятаться негде от холода, и идти некуда, домой бесполезно - отец снова побьет его и вышвырнет, а мать... Для матери он вообще не существовал. Она иногда бросала равнодушный взгляд на него, на своего младшего детеныша, когда отец избивал его, но никогда не вступалась. Подлечивала его, но это не было проявлением материнской заботы, скорее оба родителя переживали по поводу того, что их могут жестоко осудить за детоубийство. Минато встряхнул головой, словно пытался вытряхнуть эти мысли из нее, вместе со снегом на мокрых волоса. В темном переулке послышался скрип чьих-то шагов, что заставил его подняться. Как бы не было холодно и страшно, надо искать себе что-нибудь съедобное и не мешало бы залезть под крышу, хотя бы пока снег не кончиться, а то и до воспаления легких недолго. До рассвета оставалось всего пара часов, времени мало, а за последние трое суток, он ничего не ел, но кого это волновало? Даже его сейчас больше волновал холод и безопасность, мало ли кто еще шляется по ночам. Под густым снегом, медленным шагом, он шел по плохо освещенной пустой улице Канохи и не заметил впереди человека на которого натолкнулся. - Эй, ты чего один на улице в такой поздний час? - склонился над ребенком мужчина с пышной белой прической, больше напоминающей гриву льва. Но когда Джирайя узнал ребенка, то все понял сам. Вся Коноха в принципе знала его, но мягко говоря - недолюбливала, за то что он часто лазил в их дворы и воровал, но как выжить или точнее, как жить и не питаться - увы ребенок не знал. - Пошли, я отведу тебя домой и скажу пару ласковых твоему отцу, - сказал санин, протягивая руку ребенку. - Нет.. Не надо... - Прошептал он в ответ, пряча руки в карманы. Все чего хотел Минато сейчас, это убежать, скрыться с глаз или вообще исчезнуть. Лишь от одной мысли, что придется встретится с отцом - внутри все похолодело и он против воли сделал пару шагов назад, точно вот вот и сорвется бежать без оглядки, подальше от мужчины и отца, и всех. - Надо надо... Вообще я не понимаю тебя, давно пожаловался бы на него третьему, или нам, тебе дали бы защиту. - Он тогда просто убьет меня, - ребенок поднял глаза небесного цвета на Джираю, давая ему возможность под светом слабого фонаря разглядеть и разбитый нос и рассеченную бровь. - "Когда мы уйдем из Канохи, кто мне поможет?" Джирая удивился, для своих юных лет ребенок мыслил вполне глубоко и не бежал под защиту к первому, кто протянул ему руку, а думал о последствиях. - Пошли, не бойся, - Джирая взял его за руку и повел, но не к дому, а в резиденцию. В просторном кабинете все еще горел свет, самое главное тут было тепло и Минато наконец согрелся. Хирузен еще разбирал какие то свитки не смотря на глубокую ночь. - Подожди меня снаружи, только не убегай, - оставил его Джирайя за дверью, а сам направился к третьему. - Здравствуйте, сенсей, еще не спите? - Да, какой сон, война на носу... - грустно подчеркнул Сарутоби, проигнорировав, что ученик к нему обратился неподобающе. - Я ребенка нашел, того что из семьи приезжих. - Они скоро уйдут из Канохи, знаю я о нем. Бегает на улице как беспризорник, ворует и родители за ним не следят, но я то что могу сделать? Предлагаешь наказать его за кражи? - голос Сарутоби стал немного печальнее. Он не отвлекаясь от прочтения очередного свитка, слушал пятидесятую на этой недели, жалобу на Минато и его семью. - Нет. Неужто управы на его родителей нет? - Насильно мил не будешь, сердцу не прикажешь, как говориться... Надо было вообще не пускать их семью сюда, но кто ж знал... И без них проблем куча. - Я не понимаю, в чем проблема тогда просто оставить его в приюте? - Не получиться... Во-первых они не граждане Конохи, я вообще не имею права лесть в их дела, во-вторых, нет доказательств, пока он сам не пожалуется. С их слов он просто капризный ребенок, что убегает из дома. В-третьих, если забирают в приют, то всех детей из семьи, а за двоих других, они держаться... Пока этот на улице с голоду умирает. А ходить к ним жаловаться и угрожать - так мальчишке потом еще больше влетает, пусть лучше уж так бегает. Джирая сник, понимая всю безысходность ситуации, вытянуть с Минато признание и у него не получалось, он слишком боялся своего отца и последствий. - Ладно, я сам с ним разберусь, - сказал Джирая выходя. - Только хуже сделаешь, - крикнул Сарутоби ему в спину и наконец то отвлекся от свитка, встретившись глазами с Минато, которого увидел когда дверь открылась. Минато не хотел домой, хоть ему и было очень холодно спать на улиц, а пытаться сбежать от Джираи бесполезно. Уже пытался один раз, когда стянул яблоко и санин его заметил, яблоко пришлось вернуть, увеличив еще на сутки количество дней когда он ел в последний раз. Санин тогда только вернулся в Каноху и ничего не знал о Минато и его семье. Они быстро дошли до дома, где остановилась семья Минато. Дверь открыл заспанный мужик средних лет, он ничуть не был рад видеть Джираю со своим младшим щенком в 4 утра и не пытался это скрывать. - Чего надо? - грубо тот обратился к санину. Джирая просто выволок его на улицу, что бы не создавать лишний шум и съездил разок по лицу, что б тот отрезвел и проснулся. - Слушай и запоминай с первого раза. Мужик, на улице уже минусовая температура, твой пацан ходит один по ночам сам по себе, я устал на это смотреть, я уж не говорю о том, что ты руку на него поднимаешь. Еще раз я такое увижу, отведу подальше от деревни, там и закопаю, ясно? - Да я то причем? Он сам из дома сбегает и его никто пальцем ни разу не тронул! С мальчишками дерется наверное. Привязывать дома я его не собираюсь, сам уходит - сам пусть приходит, нечего его приводить, - мужик сразу проснулся, после бодрого кулака Джираи, - Домой зашел, быстро! - рявкнул тот на Минато, который явно замешкался на пороге, понимая что жить ему осталось ровно столько, сколько требуется что бы пожалеть о каждом, сказанном Джираей, слове. Ну по крайней мере - жить здоровым. Санин ему не верил, понимая, что так побить его мальчишки со двора - просто не могли, силы не те. Да и не один ребенок, пусть даже самый капризный, не предпочтет от хорошей жизни - сидеть на улице, мерзнуть и по ночам искать, что бы съесть, что б не умереть с голоду. Но он уже жалел о своем поступке, но надежда на то, что мужика он напугал, оставалась. Тем временем дверь захлопнулась за спиной мальчишки с золотыми волосами, который панически боялся поднимать глаза на отца. Внутри все сжалось от страха в ожидании расправы, а колени предательски дрожали. - Ты еще и жалуешься на меня, гаденыш? - он склонился над ребенком. - Я никому не жаловался, - голос дрожал, почти срываясь на плач, он прекрасно понимал, что отец так просто это не оставит. - Можно я просто уйду? Я никому не попадусь больше... - Смотри, - папаша поднял голову, демонстрируя Минато разбитый нос, - Назови хоть одну причину, почему я должен это тебе простить? - Но я правда никому не жаловался, он потащил меня к хокаге потом сюда... Договорить отец ему не дал, а ударил по лицу так, что ребенок ударился головой об стену. Нос и без этого болел с прошлого воспитательного процесса, а теперь еще и голова, слезы сами собою выступили через закрытые веки. - Ты еще и к хокаге ходил на меня жаловаться? Маленькая тварь... Если б за убийство не давали бы срок, - он взял ребенка за воротник и подтащил к себе, не взирая на слабые попытки попятится от него, - Убил бы давно. И убью... Как только свалим с этой ср*ной деревни. Он отпустил воротник ребенка, наслаждаясь зрелищем как тот вжался в стену, словно пытался мысленно с ней срастись. Уже не страх, а ужас гулял по жилам в теле ребенка, катаясь по сердцу и заставляя его бешено биться. Отец поднялся, ему одновременно и нравилось что Минато его панически боится и в то же время раздражало. Он был всего лишь беспомощным детенышем и не мог постоять за себя, но мужчина считал, что тот должен давать отпор... Однако если ребенок давал ему хоть малейший отпор, то кончалось все все теми же побоями, но сильнее. - Что ты трясешься? Я тебя едва тронул! - и с этими словами он пнул его со всей силы, заставив того сгруппироваться на полу, закрывая голову и живот... Дом наполнился слабым детским плачем, часто срываемым на писк, усиливающимся каждый раз, когда массивный кулак опускался на избитое тело ребенка. Отец как правило не прекращал бить, даже когда перегибал палку и ребенок терял сознание от боли, он останавливался лишь тогда, когда рука уставала, и то, зачастую после этого в ход шли ноги. А Минато уже не сопротивлялся, не плакал и не пытался закрываться от ударов, он просто лежал смиренно на полу и ждал, когда следующий удар отца, станет последним. Так часто бывало в его жизни и он давно уже привык, смирившись и приняв свою судьбу, все чего он хотел это - вырасти, стать сильным и дать наконец то отпор, но для этого, нужно еще выжить в этом мире. ...Удары уже не чувствовались, словно они были уже где то далеко и больно не было, все тело словно оцепенело, а происходящее казалось сном. На шум вышла "мать", только это успокоило немного "отца". Он понял что может разбудить любимых детей. - Ты чего шумишь? - Подлечи эту тварь и выкинь отсюда, и еще... - он нагнулся над тяжело дышащим ребенком, - "Я забуду что нам тут еще 3 недели жить. Еще раз кому-то пожалуешься, я вытащу тебя подальше от деревни и... И обещаю, ты будешь умолять меня, что бы я убил тебя и прекратил твои мучения..." Благодаря тому, что мать была лекарем, отец мог не переживать и не пытаться рассчитывать силу, она не в первый раз, практически вытаскивала ребенка с того света, после отцовского воспитания. Лазурная чакра, от рук матери, снимала боль, постепенно уходил и страх, уступая место новым чувствам - обиде и злости... Подсознательно Минато все еще тянулся к матери, понимая на уровне инстинктов, что она должна его любить и защищать, раз она мать. Больше всего ему хотелось хоть раз в жизни, занять место брата или сестры и прижаться к ней. Ощутить чье то тепло рядом, чью то защиту, но это была почти мечта, которой сбыться не суждено. Он умолял взглядом мать, что бы та дала ему защиту и заботу, в которой он так отчаянно нуждался, но женщина равнодушно лечила его, даже не глядя в голубые глаза, наполненные слезами и отчаянием. Ее давно не трогали его слезы и крики о помощи, когда над ним издевался отец и она успела уже сто раз пожалеть о его рождении и сегодняшний день - не был исключением. - Мам, почему вы меня так не любите? Что я сделал не так? - Родился, - спокойно сказала женщина как отрезала даже не задумавшись над ответом, - "Свободен, иди пока отец не передумал." - она открыла входную дверь, впуская ледяной ветер и давая Минато возможность уйти. - Давай быстрее, у меня ноги замерзли, - женщина начинала злиться, но Минато медлил на пороге, дома было тепло и он ждал от равнодушной к нему матери хоть чего нибудь, но послышались шаги отца... Мальчишку как ветром сдуло, гонимый страхом он вылетел на улицу и скрылся в первом же переулке. Убедившись, что за ним не гонятся, он облокотился на стену, съехал по ней на мокрый снег и наконец то смог нареветься вдоволь... Хоть ночь его за это не будет осуждать. Ему было непонятно, почему к нему такое отношение, он видел с какой любовью и заботой они относятся к его сестре и брату, видел как другие люди относятся к своим и даже чужим детям, а его - все презирали. Ненавидели уже за то, что он есть, за то, что хочет жить. "Почему..?" - спрашивал он мысленно пустоту вокруг себя, пытаясь успокоится, а луна и густой снег молчаливо смотрели на слезы ребенка, которым казалось не было конца... "Теперь придется еще лучше прятаться от всех и этого мужика с белыми волосами." - подумал Минато и двинулся по улице, стараясь не попадать в свет фонарей, а на горизонте тем временем, уже показалась голубая полоса рассвета. На самом деле причина была, и в чем то его мать была права. Минато родился с золотыми волосами и глазами цвета неба, в то время как его отец и мать были брюнетами с карими глазами, такими же были и его брат с сестрой. Отец обвинял мать в измене и срывал всю злобу на ребенке, называя его не иначе как "чужой выродок". Он наотрез отказался признавать его своим, не взирая на слабые попытки матери убедить его в том, что Минато весь пошел в своего покойного деда. По началу она защищала его и кормила, хоть отец и запрещал, затем смирилась, устав бороться с ним и постоянно ему что то доказывать. А как пришлось жить их третьему ребенку, умирающему на улице от голода без родительской заботы - их не волновало. Жители Канохи его невзлюбили, за то что он лазил к ним во дворы, воруя фрукты с деревьев в садах, редко, бывало таскал продукты с рынка, поэтому его встречали как правило, в лучшем случае криком, а бывало и не сдерживали себя в желании бросить в него камень, лишь завидев вдали. Им не было дела до проблем ребенка, для которого счастье - наесться досыта. Одно Минато усвоил хорошо, что бы выжить - надо уметь быстро бегать, насколько это возможно и хорошо прятаться, что б не поймала стража и торгаши. Но с каждым днем он становился все слабее, убегать было все тяжелее и прятаться тоже, ибо пришедшая осень, убрала листву - природный комуфляж, что не плохо помогал раньше. Поэтому он появлялся на улице лишь по ночам, когда все спали, запуганный, голодный и твердо уверенный в том что все люди несут зло и боль, и держаться от них нужно подальше. Но можно ли его в этом винить? Он не знал хорошего отношения, хотя постоянно его видел и хотел. Желание жалеть себя скоро вытеснилось более важными вещами. Сейчас Минато волновало только то, как найти себе крышу над головой, где можно прятаться от всех и выживать дальше, ведь если он снова попадется - отец его убьет. Наконец, поиски увенчались успехом - заброшенный дом в конце деревни. Нет, в сам дом войти не получилось, дверь заперта, но под домом фундамент обвалился и образовалась своего рода дыра или точнее - пещера. Тощему ребенку не составило труда в нее пролезть и чем дальше - тем она была просторнее, но взрослый мужчина или даже крупная собака, тут не пролезет и вход удачно скрыт от глаз. Минато свернулся калачиком в своем убежище, подогнув под себя ноги и спрятав многострадальный нос под ладонью, словно маленький обиженный щенок и уснул, не смотря на холод и это надоедливое урчание в животе. Прошло около 2 недель, снега насыпало где то пол метра и температура упала до -15. Был один плюс в этом, когда вход засыпало снегом - в "убежище" становилось намного теплее, но вылезать потом было сложно из него, тело долго привыкало к холоду. За все две недели так и не удалось толком найти ничего съедобного, ведь вместе с зимой пришли и голые деревья и кусты на которых когда то были фрукты и ягода, а днем вылезать он боялся, тк мог попасться на глаза и опять стать "Отправленным домой" или точнее "Убитым за желание существовать". Ребенок давно уже не чувствовал голода, только слабость и голова кружилась, когда он просыпался. Он заметил, что часто мог просто упасть на ровном месте, потому что силы покидали тело, приходилось после этого минут десять лежать и отдыхать. Голод постепенно решал проблему семьи Минато, которой он и являлся. И в последнее время он все реже выходил из своего убежища, стараясь почти все время спать, сохраняя силы для жизни, которая едва держалась в теле ребенка, больше похожего на обтянутый кожей скелет. Сегодня он наконец то набрался сил и смелости выйти, он как раз проходил мимо двора, в котором мальчик железно помнил яблоню. Яблоки с нее хозяин не собирал никогда и сама яблоня была там для красоты посажена, но он все равно не разрешал ребенку влазить к нему и даже собаку завел из-за этого. Один раз эта собака уже цапнула Минато за ногу и он дня три хромал, после этого он больше не лазил в тот сад, но сегодня - идти было больше некуда. Прислушавшись и убедившись что пес либо спит, либо его нет во дворе, Минато влез по железному забору, стараясь создавать минимум шума. Пальцы противно прилипали к металлу, из за того, что они были мокрыми от снега, но вокруг было тихо. Он спустился во двор, но зря, ни на одной из яблонь не было ничего, абсолютно и оставалось лишь грустно вдохнуть, задумываясь, что делать дальше. В животе противно заурчало, когда он осматривал землю под деревьями, надеясь найти хоть что то. Вдруг на глаза попала миска, может быть оставленная для птиц или собаки, но она была высоковато для собаки. Мальчишка взобрался туда и нашел там на свое удивление печенье, хоть оно и было сухим и жестким, но все же это была еда. Он схватил сколько влезло в руку и неудачно спрыгнул, упав и ударившись коленом. Весь этот шум разбудил пса. Из за угла дома с лаем на ребенка бросилась овчарка, заставив бросить печенье, что бы освободить руки и взобраться на забор, за секунду до того как лязгнули зубы собаки. Мальчишка сел по ту сторону забора, глядя на овчарку, - "И что теперь?.." а пес все не унимался. Лаять он устал и просто бегал вдоль забора, когда ему и это надоело, он нашел печенье, брошенное ребенком и съел. Минут десять Минато еще сидел в своих раздумьях, все равно идти больше некуда, в деревне не осталось места, которое бы он не обследовал, а пес тем временем начал вести себя как то странно... Сначала он словно закашлял, потом его начало рвать и уже через минуту пес лежал, дрожа всем телом, только тогда Минато понял, что печенье и правда было предназначено ему, и отравили его специально, а пес в каком то смысле - его спас, ведь если бы все прошло по плану владельца собаки, то в предсмертных муках сейчас бы дрожал ребенок... Ему стало страшно, ведь любая еда может оказаться отравленной... На странные звуки пса вышел хозяин дома и он успел заметить мальчишку, что уже удирал оттуда. Громкий стук в дверь разбудил отца Минато, на пороге стоял тот владелец собаки. - Из за твоего пацана сдохла моя собака, она кучу денег стоила, плати за нее! - собственно при каких обстоятельствах сдохла собака он не упомянул, да и отец Минато не поинтересовался этим. Завязалась ссора, решение заботливый отец нашел быстро, он отдал деньги владельцу собаки, взял первое что попалось под руку, а под руку попался металический прут, которым раньше подпирали дверь, и вышел на поиски сына... На улице совсем рассвело. Минато тем временем еще нарезал круги по Канохе, он жутко замерз и направлялся к своему убежищу, хоть ноги и отказывались его нести. Словно шестое чувство шепнуло оглянутся и он посмотрел назад, увидев в конце улицы отца, который побежал в его сторону как только заметил. Страх придал сил и ребенок рванул что есть мочи к единственному месту, в котором был шанс на спасение. Ему удалось добежать до дома и даже пролезть через забор и спасение было всего в метре от него, как сильная рука схватила за шиворот и оттащила назад. Вновь в сознание ребенка проникло отчаяние и злость на собственную беспомощность. Отец молчал, да и у Минато не появилось мысли спросить - "За что на этот раз???". Он почувствовал только первый удар, последующие два по ребрам и ногам - уже не ощутились, их заглушил первый удар. Резкая боль в боку, прокатилась по груди и растеклась по всему телу, он долго не мог вдохнуть полностью и показалось, что на какое то время он даже отключился. - Мужик, да ладно хорош... - видя произошедшее, владельцу собаки стало либо стыдно, либо страшно, но он отвлек отца на минуту этими словами и этой минуты хватило, что б Минато шмыгнул в свою нору и забился в самый ее конец. Тщетно отец пытался пролезть к нему и достать, крича какие то ругательства и угрозы в адрес ребенка, но промучившись минут десять, он все же ушел. Когда хруст снега от шагов стих и опять повисла ночная тишина, Минато успокоился. Он еще долго не мог вдохнуть полностью, боль в груди была адская, тело оцепенело от нее, заставляя руки дрожать и лежать неподвижно на боку. Отец и раньше сильно бил его и часто мать не лечила потом, оставляя побои заживать сами собою, но одно Минато помнил хорошо, со временем боль затихает, но не сегодня. Сегодня напротив, боль только усиливалась, с каждым часом становилось все труднее дышать. Легкое было пробито сломанным ребром и наполнялось кровью, заставляя ребенка срываться на кашель и терять сознание, хоть на какое то время убегая от боли. Прошло какое-то время, сколько - он не сможет сказать, тк почти все время спал, точнее пытался спать, вытянувшись на холодной земле, запрокинув голову и тяжело дыша, хоть каждый вдох и был мучительно болезненным. Тело отчаянно пыталось сохранить энергию и жизнь, отключая его от внешнего мира, в надежде на помощь, но помощи ждать было неоткуда. Веки дернулись и голубые глаза осмотрели помещение. Первое что он подумал, что ослеп, вокруг было очень темно. Потом когда глаза привыкли к темноте он понял, что просто вход снова завалило снегом. Дико мучила жажда, вкус крови во рту ее только усиливал, а тяжелое дыхание через рот - высушило горло. В паре метров от него был снег, но добраться до него, он уже не мог, слабость вперемешку с болью, пригвоздили его к земле. В норе стало холодно, снаружи было явно под -30... Постепенно к спине плиближалась смерть, неспешными шагами подойдя к ребенку, в ожидании последнего вздоха. Минато лежал неподвижно, отчаянно хватая воздух ртом, лишь так он мог хоть как то терпеть боль и ждвть, а чего?.. "Кто мне поможет? У меня же никого нет, да и никто не знает где я. Поскорее бы все кончилось... Почему я вообще так отчаянно цеплялся за жизнь все это время? Почему все так, почему все это со мной происходит? В чем я виноват!?" - примерно такие мысли были в его голове, он сжал в последнем усилии кулаки и закрыл ими лицо, пытаясь не разреветься от злобы и обиды на весь этот долбанный мир, который принял его так враждебно. Ему нет места в этом мире, он никому не нужен и кто то решил, что у него нет права, даже хотеть жить. Снова закружилась голова, подступила тошнота и захотелось спать, и он испугался. Впервые он боялся засыпать, хотя сон всегда был спасением от всего - голода, боли, а сейчас, он просто понимал, что больше не проснется... Этот холод за спиной и дрожь от страха и боли. С невероятным усилием ребенок все же подтянул ноги к животу, сворачиваясь "клубком", В такой позе ему почему то было спокойнее, хотя и труднее дышать, и он смиренно закрыл глаза, в которых опять стояли предательские слезы, поскольку сил сопротивляться - уже не осталось. Странный звук пробился сквозь сон, а может это и был сон, словно собака скреблась, а потом словно доску сломали, в нос ударил свежий воздух и стало очень холодно, но ненадолго. А потом было странное ощущение, словно он летел, хотя на самом деле, разобрав пол в старом доме, Джирая вытащил его и нес в госпиталь к Цунаде. Минато открыл глаза. Вокруг было светло и тепло, на удивление ни боли, ни голода и даже жажды, он не чувствовал, только слабость. Любопытство пересилило страх и он выполз из под одеяла, осматривая комнату, точнее палату. Он не знал, что Джирая принес его сюда среди ночи на руках, завернутого в свою куртку, как Цунаде 2 часа сжигала чакру, выдергивая ребенка из клешней смерти, как они сидели почти сутки рядом с ним, ожидая прихода третьего, что бы выслушать его решение на счет мальчишки, который теперь остался один. Ведь после этого случая, семья Минато поспешно покинула Каноху, не дожидаясь когда под досками старого дома найдут труп затравленного ребенка. - Что скажите третий? - спросил его Джирая, когда они вышли вчетвером в коридор. Джирая, Цунаде, Орочимару и сам Хирузен. Не смотря что это была больница, третий нервно курил трубку, такие решения явно ему далось с трудом. - Тяжело это конечно, но от ребенка проще избавится. - Что? Сенсей, вы серьезно? - только Джирая вечно спорил с Сарутоби. - Абсолютно. - Но почему? Он же совсем ребенок, да и... Он 5 лет боролся за каждую минуту своей жизни, что бы мы его сейчас просто гуманно придушили? От него наконец отстали эти скоты, можно найти ему семью. - Джирая! Не веди себя как ребенок. Приказы хокаге не обсуждаются... - Сарутоби стих, понимая что Джирая, не тот кто просто успокоится и примет такое решение и добавил уже спокойнее - "Он еще ребенок, гуманнее будет убить его сейчас, чем когда он войдет в возраст и будет мстить всем за свое "покалеченное детство". Он боится людей, его даже в приют отдать не получится, он просто будет убегать, как и от новых родителей. Пойми, он будет делать то, что так упорно ему вбивали в голову всю его жизнь. Люди - зло и боль. К тому же, Цунаде сказала что у него невероятно большое количество чакры, что делает его, еще опаснее. - С чего вы вообще решили, что он станет шиноби? - Такие люди рвутся к силе, помяни мое слово. Боль дает это стремление. Боль и страх заставляют нас становится сильнее, что бы в будущем их избегать и уже не боятся. Джирая, ты слишком добрый, я уверен ты не раз по доброте и глупости воспитаешь того, кто захочет причинить людям вред, - взгляд Сарутоби скользнул по Орочимару с мыслью, - "Я сам не лучше..." Да и не обязательно быть шиноби, что бы убивать людей, - добавил третий. - Но нельзя же его судить, за преступления, которые он не сделал! - Потом будет поздно! Все равно он сейчас обуза для всех. - Могу заняться этим, - прошипел Орочимару, прекратив их спор, от которого явно устал. - Не стоит, дам ему лекарство. Он просто уснет и все... - остановила его Цунаде. На этом и порешили, Джирая все равно не был согласен с третьим и друзьями по команде, но аргументы кончились. Дверь в палату открылась, но постель была пуста и открыто окно. Орочимару с улыбкой хищника запрыгнул на подоконник и растворился в темноте, Джирая последовал за ним. Зная что санин-змей любит мучить жертву перед смертью, повелитель жаб хотел найти ребенка первым. Минато к тому времени пулей вылетел через открытые ворота Канохи, ему повезло что был один охранник, который не мог оставить пост и погнаться за ним. Тут же через врата с разницей в секунд 10 пронеслись два легендарных санина. Он бежал по лесу, проваливаясь в рыхлом снегу, все чего ребенок хотел - быть подальше от всех, самое важное - от людей. Хищные зверя в лесах Конохи, его пугали намного меньше отца, бабки с камнями, и мужчины с собакой. Очередной шаг и он провалился под лед. Тот не сразу понял, что выбежал на озеро, покрытое тонким льдом и прикрытое снегом, зима хоть и началась, но лед не успел окрепнуть. Очередная попытка выбраться, не увенчалась успехом, было дико холодно, он не умел плавать, поэтому сразу пошел ко дну. Все бы кончилось тут и рассказ остался недописанным, если б сильная рука не схватила его и не выволокла на снег. Минато откашлялся и поднял глаза на санина, от страха забыв о холоде. Джирая держал его за руку одной рукой, а во второй сжал кунай. - Вы убьете меня? - на удивление в голубых глазах не было слез, только отчаяние, черное ...И безразличие ко всему - "За что?" Он понимал что слаб и не может дать отпор, и для всех людей в мире, это была причина - быть с ним жестокими. Джирая долго мялся, переменая кунай в руке, то замахиваясь, то отступая. Приказы хокаге не обсуждаются... Наконец он замахнулся и ударил, и кровь яркими алыми пятнами покрыла снег, освещенный лишь светом луны... - Знаешь как пишется твое имя? - спросил он Минато, разворачивая свиток, - "Пиши, нет времени объяснять!" Пока ребенок выводил символы на бумаге, дрожа от холода порезанной рукой, санин снял его ветровку и швырнул ее в прорубь, образованную после падения туда ребенка. Наконец Минато дописал свое имя и растворился в облаке с хлопком... Джирая тут же двинулся в Коноху, встретив по дороге Орочимару. - Ты нашел его? - прошипел змей... - Нет, нигде нет... Еще поищу. - и двинулся в другую сторону. Друзья по команде снова встретились через полчаса. - Думаю не стоит искать, видимо он утонул, - змей показал в доказательство мокрую ветровку Минато, - Нашел на озере, видимо провалился под лед, до весны точно бесполезно искать, да и смысла нет... Все равно, он слишком мал, что бы выжить без родителей. Джирая лишь кивнул ему в ответ, все чего он хотел, это поскорее отчитаться перед Хирузеном и свалить к ребенку. Минато оглянулся по сторонам, не с того ни с сего стало тепло, под ногами зеленая трава и кваканье лягушек, все бы ничего, ему даже начало нравится. - Я что умер и попал в рай? - сказал он вслух, ведь он тут один... Но тут появилась жаба мудрец Шима. - Наконец то! Ой... Маленький, такой хорошенький, вот кого Джирая попросил призвать... - умилялась ребенку старушка жаба, рядом с мужем Фукасаку, давно они не видели детей, учеников Джираи... - Скорее в ад... - испуганно договорил Минато, глядя за их спины на гигантских и главное - ГОВОРЯЩИХ жаб, что подтягивались на полянку рассмотреть гостя... Спустя 3 года... - Сенсей, - Джирая входит в кабинет третьего без стука, - У меня есть ученик, я бы хотел что бы он сдал экзамен. - Ты пропадаешь на 3 года, где то шляешься и это первое, что ты хочешь мне сказать? Твой ученик учился в академии? - Нет, но он способный, сенсей поверьте и допустите к экзамену. - Ох, Джирая... - Сарутоби трет глаза устало, - Нет, если он не учился, он может пострадать и нет, просто нет. Пусть поступает в академию и сдает как все, спустя года три. - Хорошо, давайте так, в отборочном, пятерка, что останется лучших. Пусть он сразиться с ними. - Один против 5-ки лучших сдавших? - Один против 5-ки лучших сдавших, - Джирая улыбнулся повторив. Арена, дети лет 10-12 дерутся, остаются пятеро и Сарутоби дает команду, что сейчас выйдет ученик и сразится с ними. На арену выходит светловолосый мальчишка с глазами цвета неба. Он минимум младше всех их на год. Пятерка готовится, приняв боевые стойки, но самоуверенный блондин швыряет пять кунаев... - Ха-ха-хааа, ты не одним не попал! - залился смехом один мальчишка... Но Минато лишь усмехнулся. Все кончилось слишком быстро. На арене стояла мертвая тишина, было настолько тихо, что было слышно как хлопали крылья у пролетевшей мимо птицы. Голубоглазый мальчишка поднял глаза на сенсея, который стоял рядом с третьим, Цунаде и Орочимару... - Джирая, я когда нибудь точно сниму тебе голову за ослушание приказа хокаге, - сказал Сарутоби, скорчив недовольную рожу, Цунаде засмеялась увидев лицо своего сенсея, который до последнего старался сохранить серьезное выражение лица, а по арене прокатился оглушающий шум аплодисментов. - Простите, третий, что ослушался вас. - Пусть хотя бы год отучится, для формальности... Спустя 15 лет. Минато смотрит на Коноху с балкона своего дома. На ветру развиваются золотые волосы и плащ хокаге. Любящий и нежный взгляд глаз цвета неба, устремлен в госпиталь Конохи... - Сенсей, может все таки останетесь? Через пару недель увидите крестника. - Прости, Минато, меня зовет дорога, еще успею насмотреться. Не смотря на высокое положение Минато по прежнему относиться к Джираи с уважением, хотя ему и не приятно, что санин решил отправится в очередное путешествие именно сейчас. - Ты и не заметишь со своей работой и заботами о малыше, когда я вернусь, - Джирая повернулся, собираясь уходить... - Сен... Пап. Спасибо тебе, за все... - шепчет блондин, опуская глаза, словно прощается навсегда. Хоть он давно не нуждается в защите и помощи Джираи, что был с ним рядом до 14 лет, учил и защищал, он все равно тяжело переносил разлуки с ним. - Эй, ты чего раскис? - Джирая прижимает голову блондина к себе, сталкиваясь с ним лбом, - Еще увидимся. Он растрепал золотистые волосы Минато, как в детстве и спрыгнул с балкона, удаляясь под его взглядом к воротам деревни... Спустя еще месяц... "Если бы я только знал, Минато, что прощаюсь с тобой навсегда. А ты кажется, знал?.." - Джирая захлопнул книжку, устремив свой взгляд на гору с лицами хокаге...