Прятки падальщика

      Грязные улочки Неаполя заставляли кривиться от отвращения. Кислый, противный запах и горы мусора в подворотнях вызывали рвотные позывы, которые приходилось сдерживать, стараясь как можно реже дышать глубоко и свободно.       Тсуна находился в одном из неблагоприятных районов уже около двух недель. Рассадник мелких воришек и насильников никого не оставлял равнодушным.       Парню очень повезло, что итальянцы в большинстве своём отличаются весёлым и дружелюбным нравом, иначе ему пришлось бы худо. Благодаря этому Тсуна быстро нашёл комнату на съём и работу. Ну, как работу? В обмен на проживание на грязном, пыльном и маленьком чердаке, он таскал мешки, коробки и ящики.       Яркие молнии порой сверкали в свинцовом небе, будто деля его на какие-то только им понятные фрагменты головоломки. Гром, как вечный спутник молнии, грохотал где-то вдалеке, пугая маленьких детей. Ужасная духота мешала работать, заставляя всё больше и больше думать о том, чтобы дождь пошёл как можно быстрее.       Савада никогда не любил такую погоду, предпочитая вечернюю свежесть.       Пот катился градом, тяжёлые мешки и ящики заставляли дрожать от их тяжести и усталости, а отросшие пряди волос липли к лицу, мешая обзору. Тяжёлая одышка иногда мешала ещё больше, чем слипшиеся волосы, из-за чего шатену приходилось слишком часто останавливаться отдыхать. И это не нравилось хозяину, мужчине «в теле» с вечно мокрым от пота лицом. Постоянные крики, всплески руками и укоризненный взгляд заставляли краснеть и работать ещё усерднее.       Детский крик заставил вздрогнуть, как хозяина, так и работника. Кинув очередной мешок, Тсуна бросился в сторону, где, предположительно, находился источник шума. Громкие угрозы теперь уже бывшего работодателя обещали ему все кары небесные и выселение из «комнаты». Наплевав на этакую несправедливость, парень продолжил бежать и выискивать ребёнка, который всё никак не унимался. И орал довольно-таки громко и долго. Невольно Савада восхитился голосовыми связками неизвестного, сравнивая громкость крика со Скуало. Всё равно выходило, что капитан не уступал «пальму первенства», занимая сразу первые десять мест.       Задумавшись, шатен не сразу заметил маленький пакет мусора, валявшийся посреди дороги. Запнувшись, он кубарем прокатился до ближайшей стены, собирая всю грязь и дорожную пыль, которую только можно было.       Взвыв от боли в затылке и схватившись за него, Савада пытался встать, не обращая внимания на то, что он, кажется, на карусели оказался. Медленно продвигаясь к источнику шума, парень пытался разглядеть хоть что-то перед собой, благо, зрение возвращалось достаточно быстро.       Открывшаяся ему картина поразила: пятеро бугаев столпились вокруг маленького мальчика, откровенно посмеиваясь над его попытками привлечь внимание. Похоже, Тсуну гопники местного разлива не заметили, что дало ему время, чтобы оценить ситуацию. Проклятая интуиция Вонголы тихо нашёптывала о том, что все присутствующие принадлежат миру мафии. В том числе и темноволосый мальчик, захлёбывающийся слезами.       Шатен был очень рад, что до побега Реборн научил вызывать его Пламя без пилюль Базиля...

***

      Тсуна проснулся резко, будто от толчка. Тело ужасно болело из-за перенапряжения, а в комнате не пахло чем-то кислым, приторно сладким или пылью. Да и кровать подозрительно мягкая...       Осторожно открыв глаза, парень застонал. В них будто свинца залили, а яркий свет слепил глаза, заставляя их слезиться. Голова раскалывалась, будто его несколько раз приложили об стену.       Звук отодвигаемого стула, который впоследствии и вовсе упал, насторожил. Топот маленьких ножек всё приближался, а Савада так и не смог открыть глаза. Хоть спички вставляй. — Синьор, с Вами всё в порядке? — тонкий мальчишеский голосок сделал только хуже.       Тсуна зашипел от вспышки боли, стараясь не завыть в голос и не напугать ребёнка. Не получилось, мальчик всё равно вскрикнул и выбежал из комнаты, напоследок, будто в отместку, громко хлопнув дверью. Парень всё-таки взвыл.

***

      Следующее «явление Христа народу» произошло через два часа. К тому времени Савада уже пытался встать. Жаль только, что тошнота, ужасная головная боль и шум в ушах этому препятствовали. В очередной раз скривившись от боли, шатен схватился за голову. И каково же было его удивление, когда он нащупал повязку. — Милый, ты как? — мягкий, мелодичный голос успокаивал, а глубокие карие глаза затягивали, обещая любовь и заботу о каждом.       Одно мгновение показалось парню вечностью. Он отвёл глаза. Рядом с ним сидела вторая Нана. — Спасибо, всё хорошо, — маленький мальчик, цепляющийся за тёмную юбку в пол женщины, испуганно вздрогнул и опасливо посмотрел на их неожиданного гостя.       И Савада его полностью понимал — сам чуть «кирпичей» в штаны не наложил, услышав не то хриплый сип, не то сиплый хрип. — Врёшь ведь, — незнакомка улыбнулась, а в глазах заплясали черти. — Вру, — сознался парень и кивнул. Зря, головная боль опять заставила скривиться. — Можешь говорить? — женщина наклонила голову на бок, из-за чего короткие пряди цвета чёрного янтаря выбились из-за уха. — Могу, — Тсуна завороженно проследил за лёгким движением бледной руки, заправляющей волосы обратно за ухо.       На это женщина ещё раз тепло улыбнулась.

***

      После того, как с Аркобалено сняли проклятье, Савада почти перестал удивляться. Слишком много всего было, слишком быстро всё это произошло.       И его не удивило, что он спас наследника одной из мафиозных семей. Точнее, это-то и удивило, но то, что мальчик принадлежит миру мафии — нет.       Семья Браво — семья наёмных убийц и информаторов. На протяжении ста лет многие — и мафиози, и простые гражданские — пользовались их услугами. Но восемь лет назад «бизнес» перестал быть таким же успешным, как раньше. Из-за постоянных тёрок насчёт кресла босса погибли свёкор Литиции — той самой женщины — и муж, забрав с собой и всех предположительных наследников, которые решили захватить власть над семьёй силой. После этого дела семьи пошли на спад, многие ушли, а оставшиеся пытались поддержать синьору с сыном почившего босса. Женщина буквально угасала на глазах вместе с когда-то известной и сильной семьёй.       И несколько часов назад они чуть не лишились единственного человека, который в будущем должен был занять место главы. Лишь благодаря Тсуне маленький Алессио до сих пор жив.       Эта история покоробила парня. Разве можно так желать власти над небольшой кучкой людей? Можно ли идти по головам из-за собственного эгоизма? Вспомнив Занзаса, он понял, что, да, можно.       И сейчас, замолчав, Литиция в упор смотрела на симпатичного парня, больше напоминавшего девушку, и ждала его рассказа.       А Савада, терзая собственные губы, мучительно долго раздумывал, пытаясь приглушить мерзкий шёпот интуиции, которая заставляла рассказать всё. Из-за этого голова болела ещё сильнее.       И лишь через невозможно долгие десять минут он решился всё рассказать...

***

      Прошла неделя с появления Тсуны в семье Браво. Точнее, с появления Тсуны в маленькой группе, которая приехала в Неаполь с дружественным визитом. И вот, спустя невероятно долгие семь дней, они возвращаются в небольшой городок рядом с Палермо, где находились остальные тридцать шесть членов семьи.       К удивлению Савады, приняли его весьма радушно, постоянно благодаря за спасение наследника, чем очень смущали парня.       Шатен, уже снявший пропахшую вонючей мазью повязку и более-менее твёрдо стоявший на ногах, пытался помочь, чем только сможет. Это рвение вызывало покровительственные улыбки, которые смущали ещё больше, чем благодарность за спасение.       Литиция, после душещипательной и слёзовыжимательной истории, так прониклась, что предложила остаться у них. И опять мерзкая интуиция нашёптывала, что это не из корыстных побуждений или ожидания некоторых привилегий, если парень вернёт своё место. Ей просто его жалко. Некогда сильный парень, в которого верили если не все, то многие, сейчас даже на вид был очень жалок.       Но больше всего его поразила атмосфера, царившая в старом, немного обветшалом особняке. Все смеялись, помогали друг другу и просто радовались жизни, наслаждаясь сегодняшним днём.       И, похоже, его уже приняли в семью. Пусть это звучит абсурдно и нелепо, по-детски глупо и странно, но... почему же тогда так хочется верить?..