Спор

Ласково светит солнышко. На улице птички поют. На подоконнике цветы цветут. А на диване в небольшой гостинной русского дома сидят Бервальд с покерфейсом и Брагинский с наивной улыбкой и надеждой в глазах. - Н`деюсь, ты всё п`дготов`л для наш`го спорa? - поинтересовался Швеция, не сводя своих голубых глаз с России. Иван с искреннем изумлением воззрился на скандинава. - Подготовил? А я должен был что-то готовить? В аметистовых глазах русского плескалось удивление. Он не понимал, о чём говорил Бервальд, а может понимал, но не хотел сообщать об этом, вновь понадеявшись на наше русское верное "авось". - См`зка. Пр`зервативы. Н`руч`ники. Игрушки. - с каменным лицом начал перечислять скандинав. А вот лицо русского нельзя было назвать каменным - с каждым словом его васильковые очи становились всё больше и больше, а лицо удлинялось ( нет, это не магия и не глюк, просто челюсть отвисла). Если раньше Иван беспокоился о своей мужской чести, обладающей высокими, словно Эверест, моральными качествами и нерушимыми принципами, то сейчас ему стало по-настоящему страшно. За свою жизнь. За сохранность своего тела. За, в конце концов, свою горячо любимую пятую точку, которой вечно приходилось расхлёбывать все те неприятности, что учиняет русский. - Эммм... Смазка, да? Знаешь, а у меня нет никакой смазки... Так что давай ты домой пойдёшь, а? - несмело произнёс Иван. "Авось, святой авось, не подведи Русь-ма... гхкм, Российскую Федерацию, как не подводил меня, когда я стебался над Англией и Америкой...", - пронеслось в голове у России. - Нет, - прямо ответил швед, и тут же поинтересовался: - Бут`рброды еш`? - Только домашние, - незамедлительно ответил Иван, порадовавшись, что скандинав перевёл разговор на съедобную тему. Мгновенно проснулся желудок, услышав о предполагаемо халявной еде. - С м`слом? - продолжал расспрашивать швед, а живот Брагинского призывно заурчал, ведь из-за Евровидения русский уже почти сутки ничего не ел, заставляя желудок страдать и плакать по замечательной и, главное, так нужной всем нам пище. - Ага-а... - протянул Иван, уже мечтая о простой, но такой вкусной еде... - Н` вот и смазку н`шли - масло, - эти слова были подобны грому среди ясного неба - Россия уже успел полностью уйти в мечты о скором обеде. От мысли, что авось не прокатил, русского едва не бросило в дрожь, однако губы страны против его воли произнесли: - А как же бутерброды с маслом? Еда... - Еда - п`том. Сн`чало секс, - невозмутимо заявил швед. Брагинский сидел и с неподдельной растерянностью смотрел на скандинава. Боязнь участи пассива и страшное желание поесть смешались в его голове, и русский уже не знал, от чего ему хуже. Разумеется, голодным быть гораздо лучше, чем уке, но ведь кушать-то хочется... И живот, громко заурчавший, лишь подтверждал этот печальный факт. Ещё минут пять страны молча смотрели друг на друга. Победителем в этой гляделке вышел Россия: Бервальд вздохнул и поднялся с дивана, расправляя затёкшие плечи. - Ты - ешь, а я п`шёл за смазкой и пр`чим, - объявил Швеция России. Иван замер, боясь спугнуть удачу, с таким трудом приманенную им. "Я знал, что ты существуешь, авось!" - вот о чём думал Брагинский, наблюдая за неторопливо одевающимся Бервальдом. Наконец входная дверь закрылась за скандинавом и русский, на всякий случай подождав несколько минут, счастливо рассмеялся, а затем, вспомнив одну старую добрую сказку, весело пропел: - Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл... *** Стоит ли говорить, что когда Швеция вернулся с полными пакетами подозрительного содержания, России дома не было... Как, впрочем, и масла с хлебом. "Н`чего, - подумал швед, поудобней расположившись на русском диване, - это же его дом, зн`чит рано или поздно он вер`нётся, а я его пока что тут подожду..."