Лгунишка

      — Какой же ты всё-таки лгунишка, Марти-сан! — нежно произносит Хитаги и с улыбкой треплет его по голове.       Лгунишка.       Пожалуй, это самое нелепое и в то же время самое справедливое уменьшительно-ласкательное слово, которым его когда-либо называли. Хитаги будто видит самую его суть, и это его раздражает. И нравится. Но раздражает. Но всё же лучше, чем бесконечно приторные "котёнок", "зайчик", "милый" других девушек.       Их слова, сладкие до зубовного скрежета, напоминают сахарный песок. Не растворяющийся на языке, а скрипящий на эмали. Будто бы, произнося очередное ласковое прозвище, они в то же время и произносят само слово "sweet", противно растягивая звук "и-и" одновременно с всё шире улыбающимися губами, блестящими, словно их намазали мёдом. Кажется, что при поцелуе почувствуешь этот до жути сладкий вкус.       А вот назвать Хитаги приторной у Марти язык не повернётся при всём желании. Она вовсе не сладенькая и миленькая — она на вкус, скорее, острая. Или пряная. Или терпкая. Наверное, лучше всего сравнить её с Эрл Греем без сахара. Да, именно так — Эрл Грей, чёрный крепкий чай, горячий, слегка обжигающий язык, и без сахара. Обязательно без него. Скорее, со здоровой дозой отрезвляющего кипятка, возвращающего самооценку Марти с небес на землю вполне справедливыми подколами и насмешками, как ни странно, вовсе не обидными.       Приторные девочки неизменно по-собачьи преданно заглядывают в глаза. Они носят фальшивые пёстрые фантики, но Марти знает, что конфетка под ними — пустышка, стопроцентное отсутствие искренности, сплошь набитая заменителем вместо натуральных ингредиентов. Ими движет лишь одно желание: произвести лучшее впечатление, а затем завладеть им, как дама собачонкой. Заискивающие, на словах ставящие себя ниже, а на деле с самомнением до небес. Настолько нелогичные и в то же время предсказуемые, что Марти даже смешно и скучно в итоге оказываться хозяином положения.       Марти привык заправлять в отношениях. Он хорошо управляется с этой повозкой, умеет держать поводья и делать так, чтобы на поворотах не заносило, а на ухабах — не трясло. Всё это становится слишком предсказуемым.       Да, только по этой причине он решил позволить Хитаги немного поуправлять. Её стиль вождения, несомненно, оставляет желать лучшего: она не готова к поворотам заранее и реагирует лишь в последний момент... причём делает это совершенно осознанно. Ей просто нравится риск, вот и всё. Она никогда не слушает советов Марти, ей плевать на его опытность, она просто делает так, как ей нравится и как кажется логичнее. Независима, как кошка, но в её действиях определённо прослеживается чёткая цепочка рассуждений. Логичная, но в то же время непредсказуемая.       Интереснее, чем с другими девчонками — вот почему он доверил ей всем заправлять.       Хитаги смотрит ему прямо в глаза; не снизу вверх (фигурально, не буквально: всё-таки, ростом она ниже), не сверху вниз, а именно прямо. Она видит в нём равного, которого в то же время интересно преодолеть и подавить. Совсем чуть-чуть. Что ж, вполне справедливое и взаимное желание.       Хитаги улыбается совсем не приторно и заискивающе, а ласково и снисходительно, но в то же время задорно. В её глазах чёткое понимание происходящего, они будто видят его насквозь. Да уж, такую не обманешь сладкими речами — здесь нужно более надёжное орудие, более острый ум и хитрые сплетения слов.       — Мой лгунишка, — действительно ласково и любяще, но при этом совсем собственнически говорит она с видом, словно уже победила. Стоя на мысочках, произносит прямо в губы, чтобы в следующий миг засмеяться и выскользнуть из объятий, подобно ловкой изворотливой кошке.       И тут Марти понимает, что она сумела добиться того, чего не удавалось ни одной девушке прежде: она надела на него поводок. Именно он всё это время был тем, кому позволяли некоторое время держать бразды правления.       И самое удивительное, что ему нравится такое положение дел. Нравится гадать, куда же приведёт эта поездка. Нравится следить за независимыми действиями Хитаги. Нравится получать вместо льющихся мёдом в уши фальшивых приторных прозвищ хлёсткое "лгунишка", как пощёчину от реальности.       Хотя всё-таки слегка подбешивает. Но нравится. Несомненно, нравится.       Быть её лжецом.