Танго

      — Ты когда-нибудь танцевала танго?       Вопрос застал Хитаги врасплох. Она повернула голову к Марти и, склонив её набок, смерила его долгим задумчивым взглядом. Марти с заинтересованным видом ждал ответа.       Они сидели на стульях в музыкальной комнате, между ними было ровно три свободных места. Ещё каких-то пару минут назад Марти практиковал игру на ударных, а сейчас уже выглядел расслабленным, словно это не он отбивал сложные ритмы последние полчаса. От запыхавшегося вида не осталось и следа. Казалось, его что-то обновило, что-то заставило усталую дымку на его глазах смениться оживлённым блеском. "Видимо, это как-то связано с его вопросом", — предположила Хитаги. Вслух же она вместо ответа полюбопытствовала:       — А почему это тебя так интересует?       Марти улыбнулся и молча кивнул куда-то в угол помещения. Хитаги скосила туда глаза и заметила колонку. И только сейчас, в повисшей тишине, она обратила внимание на льющиеся оттуда тихие звуки гитары. Сначала их было просто не заметить, но, едва ухо улавливало их, музыка уже не исчезала, а будто становилась громче и настойчивее. Переборы струн отдавались где-то в глубине сердца, взращивая желание отдаться в их власть.       — Уж не хочешь ли ты предложить мне станцевать? — с усмешкой поинтересовалась Хитаги, лукаво прищурив глаза.       Марти самоуверенно ухмыльнулся и пересел на стул ближе к ней. Он будто достоверно знал, что Хитаги не откажет ему, поэтому без сомнения сократил расстояния между ними.       — Люблю твою сообразительность, — заявил он. — Так что ты ответишь?       Хитаги находилась в сидячем положении в течение последнего получаса, так что была не прочь немного размять ноги. Вот только сомнения по поводу идеи у неё ещё оставались. В частности...       — А ты умеешь танцевать танго?       — Немного. Мой кузен — учитель танцев, я научился у него некоторым вещам.       Ещё минус один стул — ещё на одно место ближе. Марти неумолимо сокращал расстояние. Хитаги усмехнулась.       — Знаешь, я, вообще-то, больше по ловкости рук, так что ноги у меня достаточно неуклюжие, — заметила она.       Марти вмиг оказался на соседнем с ней стуле и, склонив корпус ближе, задорно парировал:       — Ничего, я могу направлять тебя. Скажи только одно слово.       Марти ждал. Он буквально навис над ней, его внимательные серые глаза не отрывались от лица Хитаги. Та же нарочно тянула с ответом, желая раззадорить его. Ей нравилось, когда он начинал сгорать от нетерпения в ожидании, нравилось видеть на его лице признаки волнения: подрагивающие губы, чуть нахмуренные брови. "Какая жалость, что он не хочет играть со мной в карты!" — мысленно сокрушалась Хитаги в такие моменты, жалея, что не сможет видеть его взволнованное выражение чаще.       Наконец, она решила, что достаточно помучила его, и, беззаботно пожав плечами, с улыбкой заявила:       — Почему бы и нет.       С губ Марти сорвалась усмешка.       — Это было явно больше одного слова... — пробормотал он.       В ответ Хитаги лишь лукаво улыбнулась. Марти тяжело вздохнул и покачал головой. Он поднялся со стула, встал напротив Хитаги и галантно подал ей руку. Хитаги вложила свою ладонь в его и встала с места. Вместе они вышли на середину зала и остановились друг напротив друга, отпустив руки.       Хитаги ждала. Музыка здесь звучала громче и более зазывающе. Звуки опутывали, как паутина, заполняли каждый уголок помещения, каждую клеточку тела. Вдруг стало нестерпимо просто стоять на месте, захотелось двигаться под эту горячую аргентинскую мелодию. Теперь же, явно в отместку за её прежнее поведение, медлил уже Марти. Несколько мучительно долгих мгновений он глядел Хитаги в глаза, а затем наконец поднял свою левую руку. Осторожно коснувшись локтя правой руки Хитаги, он провёл по облегающему рукаву платья шершавыми пальцами, затем нежно огладил запястье и только после этого взял её ладонь в свою. Хитаги следила за его действиями с любопытством, наблюдала за тем, как её собственная правая рука вытягивается благодаря действиям Марти... и поэтому упустила тот момент, когда его свободная ладонь легла ей на талию и притянула её ближе к нему. Хитаги даже слегка опешила. Марти заметил её замешательство и насмешливо поинтересовался:       — Что такое? Неужели я вижу смущение?       Хитаги обиженно поджала губы, чтобы в следующее мгновение обворожительно улыбнуться и, ещё сильнее приблизившись к партнёру и приобняв его шею свободной рукой, не менее насмешливо поинтересоваться в ответ:       — А оно должно быть? Кстати, всё ли я правильно делаю, господин наставник?       Марти явно смутился такому обращению и тому, что она так быстро освоилась. Отведя взгляд, он бросил:       — Да, всё так.       — Вот и славно, — улыбнулась Хитаги и добавила: — И чур не обижаться, если буду наступать на ноги.       Марти вновь бесстыдно взглянул ей в глаза и с загадочной усмешкой заявил:       — О, не беспокойся. Я научу тебя, как правильно. Я умею учить девушек многим не самым хорошим вещам...       — А я умею учить довольно плохим вещам всех, — парировала Хитаги. — Азартные игры — не самое образцовое увлечение, в конце концов...       И прежде, чем он успел что-либо сказать на это, она слегка сжала пальцы на его спине и приготовилась делать шаг. Марти понял её намёк. Он сделал первый шаг, начиная танец. Хитаги последовала за ним.       Сначала она двигалась неуверенно и постоянно глядела под ноги, боясь где-нибудь сбиться. Марти это явно забавляло. Его дыхание опаляло, когда он шептал ей на ухо её ошибки. Его проникновенный голос мешался с соблазнительными звуками гитары, звучащими теперь будто уже в самой голове Хитаги. Она чувствовала, что ото всей этой ситуации млеет, и это её раздражало.       И всё-таки постепенно ей удалось более-менее уловить ритм и влиться в танец. Она уже увереннее передвигала ноги и в какой-то момент, окрылённая успехом, даже позволила себе выгнуться в спине и довольно двусмысленно коснуться согнутой ногой ноги своего партнёра, отчего слегка опешил уже Марти. А Хитаги начала получать удовольствие от ощущения того, что сейчас они вдвоём находятся на грани: на грани приличия и развратности, на грани простой дружбы и страсти, на грани холодного строгого рассудка и горячих неуправляемых чувств. Они будто танцевали на краю пропасти. Стоит ему только опустить правую руку чуть ниже, стоит ей переставить левую ногу чуть правее, стоит лишь чуть-чуть сократить расстояние, разделяющее их разгорячённые танго тела — и они оба упадут в эту пропасть эмоций.       Ей было плевать, что может подумать случайный свидетель. Наоборот, ей доставляло несказанное удовольствие чувство риска. Она понимала, насколько двусмысленно в нынешней ситуации выглядит их танец, и её раззадоривала мысль, что кто-то может увидеть их и сделать неверные выводы. В больший восторг её приводила лишь мысль, что неверные выводы сделает в итоге её партнёр. О чём Марти думает, когда она лукаво и в то же время вызывающе улыбается ему? Когда позволяет себе нескромно водить пальцами по его шее и лопаткам? Когда она нарочно приближается к нему непозволительно в приличном обществе близко? От всех этих мыслей ей становилось весело, и она продолжала дразнить его всё более двусмысленными намёками.       Марти, в свою очередь, решил не отставать от неё. Он раскручивал её, а в следующий момент вновь притягивал к себе, оглаживая её лопатки, прижимал её тело к своему. Она лишь посмеивалась на это сквозь сбившееся дыхание.       Музыка звучала всё энергичнее. Их танец также ускорял темп. Марти вновь взял роль ведущего на себя и, быстро обхватив талию Хитаги обеими руками, поднял её над землёй и крутанул в воздухе. Она едва успела перед этим положить руки ему на плечи, а после — оправить слегка задравшуюся юбку, а он уже увлекал её в новое стремительное и в то же время медленное па. Если бы Хитаги не чувствовала себя настолько запыхавшейся, она бы наверняка всё время задорно смеялась.       Наконец, благодаря движениям Марти, Хитаги послушно изогнулась в его руках, почти коснувшись земли. Она была податлива, как глина. Прежде она никогда не позволяла ему так собой управлять, но сегодня заметила за собой странное желание сдаться его напору. "Посмотрим, что из этого выйдет", — ухмылялась Хитаги.       И вот — музыка стала затихать. Переборы струн становились всё более плавными и спокойными, и танцоры поняли, что пора заканчивать. В последний раз Марти притянул Хитаги к себе, и она зазывающе положила ногу ему на бедро. На лице Марти появилась ухмылка. Музыка затихла.       Музыка затихла, но они ещё некоторое время стояли в прежнем положении и, тяжело дыша, глядели друг другу в глаза. Ни один не спешил нарушать повисшую тишину. Наконец, всё ещё не выпуская Хитаги из рук, Марти с усмешкой заметил:       — А ты быстро учишься. Я, когда танцевал танго впервые, отдавил девушке все ноги.       Хитаги улыбнулась.       — А ты не боишься, что сейчас кто-нибудь зайдёт? — лукаво прищурившись, поинтересовалась она.       Марти вызывающе улыбнулся.       — Мне плевать, даже если этот кто-нибудь подумает обо мне что-то неприличное, — решительно ответил он.       Хитаги тихонько посмеялась. Затем она наконец-то поставила обе ноги на пол, тем самым приняв нормальное положение и буквально оказавшись в объятиях Марти, и задорно взглянула ему в глаза. Тот с интересом смотрел на неё в ответ. Несколько секунд на размышление — и она высвободила правую руку из его ладони, выпустила его из объятий левой, лишь чтобы в следующее мгновение обхватить его лицо обеими руками, серьёзно взглянуть ему в глаза, вдруг лучезарно улыбнуться, резко коснуться губами его губ, а затем, не давая ему опомниться, мило хихикнуть, выскользнуть из его объятий и беззаботно заявить:       — Люблю в тебе твою рискованность!       В наилучшем расположении духа, Хитаги лёгкими шагами направилась к выходу, оставляя растерянного Марти стоять посреди помещения. Его смущённый и недоумённый вид — величайшее удовольствие для неё.