Наблюдение за чистокровным дебютантом

      Она была уверена в том, что причина всему — девушка. Сын был сам не свой. Он скрывал свои эмоции, что делали его непривычно резким и чувствительным. Даже Люциус не заметил перемены, не говоря уже об остальных. Ее сын — хороший актер. Из него получился бы отличный игрок в покер. Он умеет держать лицо, и поэтому понять, что юноша взволнован, смог бы только тот, кто хорошо знаком с отражениями перемен настроения на его лице. Другие мальчики беспокойно ерзают на месте, когда ее сын лишь напрягает плечи. Кто-то нервно шаркает ногами, а у него всего лишь застывает уголок рта, даже когда он одаривает всех своей коронной презрительной ухмылкой. Сын был взвинчен до предела, поэтому она ожидала момента, когда броня даст трещину, и он сорвется.       Мальчик испытывал сильнейшее давление. Которое, по большей части, он выдумал сам, но причиной его чудовищно высоких требований к себе стали неоправданно завышенные ожидания Люциуса к представителю рода Малфой. Как же она ненавидела мужа, когда он презрительно бросал фразу: «Ты же Малфой, сын! Веди себя как Малфой.» Он ведь больше, чем просто Малфой. Он — ее сын. А теперь еще эта загадочная девушка подливает масла в огонь. В силу своего характера, Драко всегда достигает поставленной цели. Трудности, конечно, встречаются, но он всегда добивается своего. Сейчас в его глазах читалась неприкрытое бессилие. Обычная малфоевская решимость померкла. Как будто часть его уже смирилась с поражением. Наверняка все дело в девушке.       В зале было полно народу, что превращало его в рассадник микробов и болезней. Женщина вздрогнула, но и это движение не было лишено изысканности. Люциус холодно оглядывал толпу с видом превосходства, стоя во главе их столика. Не приходится даже сомневаться, в кого у ее сына такое раздутое эго. Сам Драко стоял немного поодаль, беседуя с друзьями. Нарциссе были безразличны Крэбб и Гойл, но она уважала решение сына приглядывать за ними. Даже Лорд знал, что не будь Драко рядом, эта парочка не продержалась бы в Хогвартсе и недели. Мальчики не смогли бы выжить в жестоком магическом мире и должны были быть благодарны лояльности ее сына.       Для интеллектуальных бесед у него имелись иные друзья. Например, стоящий рядом с Драко Блейз Забини, умственным способностям которого можно только позавидовать. Выходит, что ее сын окружил себя умными и образованными людьми, не считая этих двух громил. А еще есть Пэнси. Она хорошенькая девушка, но Нарциссе казалось, что чего-то этой слизеринке недостает. Сына она мало волнует. Между ними нет искры. Кроме того, Драко так же учтив и сдержан с ней, как и со всеми. Значит, это не та самая. Но кто-то ведь задел его за живое! Возможно, если эта молодая особа появится сегодня здесь, ее можно будет хорошенько разглядеть.       ЕСЛИ девушка учится в Хогвартсе, она непременно придет. Дамблдор устроил грандиозный бал для учеников и их семей, чтобы укрепить единство факультетов и толерантность среди учащихся. Интересно, магглы догадываются, как их ненавидят некоторые здесь присутствующие? Она с трепетом наблюдала за сыном и заметила, как что-то вдруг привлекло его внимание: взглядом он следил за только что вошедшими в зал людьми. Рассказывающий что-то Крэбб этой перемены даже не заметил. Их было трое. Девушка и ее родители.       Драко тут же отослал своих друзей небрежным взмахом кисти, практически поднимаясь на полупальцы и чуть ли не вытягивая шею, дабы иметь лучший угол обзора. Они, конечно же, сразу ему подчинились. Властный характер и положение сына в обществе способствовали тому, что он стал их лидером. Драко не сводил глаз с девушки, пока она вместе с родителями подходила к семейству Уизли. Его лицо в миг превратилось в маску, губы растянулись в презрительной усмешке. Нарцисса же рассматривала эту незнакомку, эту молодую девушку, эту бездушную красавицу, что заставляет ее мальчика так страдать.       Она выглядела потрясающе, даже не смотря на платье маггловского покроя, ведь оно так мягко обнимало ее фигуру, соблазнительно подчеркивая изгибы девичьего тела, и грациозно ниспадало к ногам. Василькового цвета платье очаровательно смотрелось на стройной и подтянутой фигуре незнакомки, настолько, что наверняка пленило множество мужских сердец. Черты лица восхищали изящностью, а умные глаза цвета шоколада сияли так, что их блеск был виден даже с такого расстояния. Но именно волосы девушки привлекли внимание Нарциссы. Они даже отдаленно не напоминали ее собственные уложенные шелковистые локоны. Волосы молодой девушки скорее были похожи на бурный водопад; блестящие крупные кудрявые пряди на свету отливали золотом, а пламя свечей зажигало в них красноватые блики. И все это каштановое великолепие было заплетено в широкую свободную косу, что нежно обвивала плечи незнакомки, спускаясь вдоль облаченной в синее кружево спины, пыша здоровьем и красотой.       Должно быть, девушка почувствовала взгляд Драко и потому повернула голову, глядя через плечо. Она сразу же нашла его глаза своими, широкими, выразительными и глубокими, словно озера. Ее другу пришлось позвать незнакомку дважды, прежде чем она прервала зрительный контакт и вернулась к разговору. Когда один из братьев Уизли приобнял ее за тонкие плечи так, что стало ясно насколько они близки, Драко столь сильно сжал бокал из тонкого стекла, что тот треснул в его ладони.       Нарцисса укоризненно покачала головой, доставая палочку из складок платья. Она взяла сына за руку и, игнорируя призыв директора соблюдать тишину, тихо пробормотала заживляющее заклинание, залечивая порезы, из которых по длинным аристократическим пальцам текла кровь. Женщина вытерла ее платком из чистейшего шелка, украшенного эмблемой рода Малфой. Они оба намеренно пропускали мимо ушей теплые приветственные слова Дамблдора, его призывы к единству, а также праздную болтовню, пока он не произнес фразу, заставившую ее сына одеревенеть.       «А честь открыть праздничный бал предоставляется нашим школьным старостам — Гермионе Грейнджер и Драко Малфою». Ему понадобилось несколько длинных секунд, чтобы взять себя в руки, а затем их взгляды встретились. Оказывается, ее зовут Гермиона и она — староста. Очевидно, она не только красивая, но еще и умная. Неудивительно, что девушка очаровала Драко. Музыка заиграла в тот момент, когда они встретились в центре бального зала. Гермиона приняла руку ее сына ни секунды не сомневаясь, и в тот же час влилась в плавные стелющиеся шаги вальса так, что казалось, будто они танцуют вместе далеко не впервые.       Для неискушенного зрителя это был обычный танец. Простая формальность, привычная для магического сообщества. Всего лишь элегантно исполненный вальс. И все бы ничего, но Нарцисса видела, как ее сын танцевал с другими девушками. Он обучался искусству танца с самого детства. Все лучшие преподаватели были в его распоряжении. Даже со своими многочисленными возлюбленными мальчик танцевал на расстоянии, предписанном этикетом, и двигался с такой изысканной формальностью, что она казалась даже излишне холодной. А вот эту девушку он держал на расстоянии трех дюймов и безукоризненно вел в танце, используя связку уточненных шагов, так, чтобы ее ноги как бы невзначай касались его. Его ладонь покоилась на ее спине, ощущая деликатный кружевной узор платья. Они смотрели только друг на друга. Казалось, девушка млела от его прикосновений и таяла, словно патока, когда он закружил ее в очередном танцевальном па. Синхронность их движений поражала. Так танцуют только профессионалы или же влюбленные пары. Их бедра покачивались в такт, создавая некую интимность, которую, похоже, больше никто не замечал. Нарцисса нашла взглядом мать девушки, стоящую в другой части бального зала, и нисколько не удивилась, увидев ее задумчивое лицо. Госпожа Малфой еще больше уверилась в том, что полную картину происходящего видит не она одна. «Какое бесстыдство!» — прошипел Люциус сквозь стиснутые зубы, передавая жене бокал белого вина, которое она деликатно пригубила. «Позволить этой магглорожденной грязнокровке открывать такое престижное действо, как бал в Хогвартсе! А затем требовать, чтобы мой сын опустился до танца с ней. Этот Дамблдор, он просто старый…»       Холодный взгляд женщины прервал его гневную речь. После продолжительной паузы, удостоверившись, что все внимание мужа приковано к ней, Нарцисса наконец произнесла голосом, в котором отчетливо ощущался лед: «Люциус, не смей больше говорить о моей будущей невестке в таком тоне. Ты меня понял?»       Ответа не последовало. Изумленный, мистер Малфой ушел прочь.