Всем нравится садизм

Чтобы узнать больше о больнице Святого Мунго, Гермионе пришлось с пристрастием допросить Невилла, избегая разговоров о его матери. Сам Долгопупс, пожалуй, был вовсе не против помочь девушке с добычей информации. Она, как-никак, помогала ему уже третью неделю с обязанностями старосты. Невилл то и дело забывал о том, где должен был быть и когда, а Гермиона всегда давала ему запасное расписание, если прежнее куда-то девалось. Да и сама Гермиона не знала, как его благодарить за спасение в тот злополучный вечер пятницы, когда Мелвин подловил её у подножия лестницы Астрономической башни. Если бы не он — кто знает, чем бы всё это закончилось.  — Так зачем, ты говоришь, тебе нужно это знать? — спрашивал Невилл, рассеянно почёсывая нос и разглядывая свои пергаменты.  — Хочу навестить одного друга, когда будет позволено. Или не позволено, — невинным тоном раз за разом повторяла Гермиона и, когда парень смотрел на неё, ослепительно улыбалась, как бы давая понять: всё, что она говорила — чистая правда.  — Навещать пациентов можно с шести до восьми часов вечера. Или утром. Но сомневаюсь, что утром тебе позволят вообще выйти за пределы замка. С твоими-то обязанностями куратора… Кстати, как там Тильвия? Малфой?  — Живут-процветают, — а в уме добавила: «Сволочи». В действительности, это было затишье перед бурей. В понедельник Гермиона встретилась с подопечной лишь с самого утра, когда Драко ещё даже не встал с постели. Вручив девочке сделанное на скорую руку домашнее задание, девушка помчалась в класс зельеварения, где, как всегда, её ждал Мелвин. К счастью, между ними уселся Рон, который великодушно согласился спасти Гермиону от назойливого общества слизеринца. Весь оставшийся день Гермиона убегала, стоило Драко войти в помещение и усесться поудобнее, или замолкала, когда он проходил мимо, держась за ручку с Пэнси и с остальными своими друзьями. Во вторник всё было сложнее. Сидя с Невиллом, расположившимся за столом третьей группы студентов, она украдкой посматривала на Драко, сосредоточенно рисовавшего что-то на пергаменте. Она водила ложкой по остывшему чаю и молчала, вполуха слушая Невилла, который уже давно потерял интерес к теме больницы. Терпение иссякало. «Что же ты ничего не делаешь? — она цеплялась за любое движение его рук, дёргаясь от каждого подозрительного его действия. — Почему ничего не говоришь своим друзьям? Что тебе нужно? Почему, ничего не предпринимая, каждым своим движением ты заставляешь меня напрягаться? Посмотри на меня. Посмотри. На меня. Малфой, сукин ты сын, посмотри!» Грейнджер с силой сжала в левой руке стакан воды, который налила себе, чтобы принять лекарство от бессонницы, — до такой степени, что от большого давления он треснул и издал отвратительный хрустящий звук. Остатки воды полились на стол. Осколки были разбросаны по всему столу, кому-то попали в тарелку, набитую едой. Шокированная не меньше остальных, Гермиона смотрела, как кровь стекает по её ладони на стол, окрашивая чай в тёмно-красный цвет.  — Гермиона! — Невилл без лишних колебаний достал из кармана белый чистый платок и поспешил обмотать подруге руку, изуродованную несколькими свежими порезами от осколков.  — Спасибо, Грейнджер, — синеглазая слизеринка, сидящая напротив, с отвращением отодвинула свою тарелку подальше. — Вид крови ужасно портит аппетит. К тому же, как я могу знать, не попал ли осколок мне в еду? Услышав девушку, кое-кто из близ сидящих последовал её примеру. Но даже это обвинение в свою сторону Гермиона пропустила мимо ушей. Буквально весь зал смотрел в их сторону, смотрел на неё — и молчал. Смотрел и Гарри, и Рон, и Драко, и даже Тильвия. Смотрели, разинув рты, как будто произошло нечто ужасное. «Просто слишком сильно сжала стакан. Что здесь такого?» — подумала про себя Гермиона и поднялась, еле задев стоящую перед ней тарелку недоеденного пюре. Все продолжали наблюдать, как она выбиралась из-за стола и шла к выходу. Она лишь чувствовала кровь, бьющую в висках, и жгучее неприятное ощущение в ладони. «Даже если так. Разве я когда-то была настолько агрессивна, что от злых мыслей была способна сжать стакан так, чтобы он разбился?» — Гермиона ускорила шаг и выбежала из зала, громко хлопнув дверью. Вжавшись в стену у самого входа, она убрала с руки платок и взглянула на царапины. Не глубокие, но длинные линии, от основания указательного пальца до самого запястья.  — Настойка бадьяна — и как новенькая, — пробормотала девушка и вновь закрыла ладонь платком. От запаха собственной крови мутило не меньше, чем от чужой. Мысли о том, что мог сделать плохой человек с её тайной, выводили из себя. Даже эта глупая рана была ничем по сравнению с тем, что могло бы быть ей причинено, попади эта тайна не в те руки. К добру или к несчастью, Драко Малфой и не думал пока над тем, как воспользоваться этим секретом. Получив в понедельник вечером почту (что слишком выбивалось из графика почтовых сов), Драко просидел над письмом родителей около целого часа, пытаясь найти в нём хоть какую-то зацепку: где они? Чего ждут? Удалось ли им спастись от стыда, как не удалось ему?

«Драко, Мы хорошо доехали и нашли небольшой домик у берега озера. У нас есть несколько соседей-магглов, которые то и дело заходят к нам за солью или что там ещё магглам нужно. Столь большое внимание настораживает. Отец по тебе скучает. А я безумно тоскую. Надеюсь, у тебя всё хорошо, и мы скоро встретимся. С любовью, твоя мама».

«Как же, отец скучает», — первым порывом было разорвать письмо на части, желательно — на несколько, чтобы восстановить было уже невозможно. Однако он помнил, что письмо писала именно Нарцисса. Женщина, которая защищала его при любой возможности, отстаивала его будущее, интересы. Он не мог пренебрегать её безумной тоской, тем старанием, с которым она выводила эти строки. По неровным буквам было видно, как дрожала её рука, пока она писала письмо сыну. Хотел разорвать, но просто не мог. Кто ещё ему напишет? Сообщники Волан де Морта из тюрьмы? Или, может, Пэнси напишет любовную записку на уроке истории магии, когда учитель полуспит и полумёртв? Это было единственным свидетельством того, что он был нужен не только себе, но и другим. Вот только в этом письме было столько лжи, сколько он не слышал за свою жизнь. Мать писала о магглах спокойно. Зная же, как они с отцом относились к людям без магических способностей, можно было предположить, что они устроили тем настоящую войну. И нет, отец не скучал по нему, возможно, он был даже рад, что избавился от непомерной ноши хотя бы на время. В конце концов, Драко был убеждён, что если они и увидятся, то совсем нескоро. Грейнджер только подливала масла в огонь своим странным поведением. Если бы подобное произошло года три назад, Драко неминуемо разболтал бы всем своим друзьям обо всём, что узнал. Но сейчас, когда они стали взрослее и умнее, он не ожидал, что девушка будет так бояться его, что будет использовать каждый шанс, чтобы скрыться. … В пять часов, как только закончились уроки, Гермиона попросила друзей встретиться в гостиной Слизерина так, чтобы никто не услышал их разговора. Весь день она высчитывала, строила планы по поводу её похода в больницу, и она не могла допустить, чтобы все они пошли насмарку. Когда друзья вернулись от тренера по квиддичу, Гермиона уже была на взводе. Сидя с исписанным в четыреста строк подробным планом «побега», она ждала лишь одного: одобрения.  — Ну что? — она начала было складывать план, но трясущиеся руки делали всё наперекосяк. Друзья наблюдали, как она раз за разом пыталась скрутить пергамент, но каждый раз он или загибался не в ту сторону, либо вовсе не поддавался. В конце концов, она прекратила попытки что-либо делать и опустила бумагу на колени. Безнадёжно. «Ещё заплачь, дурочка».  — Гермиона, — Рон присел на корточки, чтобы получше разглядеть лицо подруги, прикрывавшей его руками. — Что бы ни происходило… Мы ещё вчера дали тебе свой ответ.  — Вы не понимаете. Это важно.  — Почему, если это так важно, нельзя попросить об одолжении Макгонагалл? Она всегда позволит, — Гарри, стоящий позади, всплеснул руками, не зная, что говорить и что делать в такой ситуации. — Как мы можем давать тебе советы, когда даже не знаем, зачем тебе туда нужно? Гермиона всхлипнула — один раз, но ей хватило этого, чтобы успокоиться и начать смотреть на вещи здраво.  — Ты прав. Мне нужен тот, кто не будет задавать лишних вопросов. Тот, кому это неинтересно, — «потому что он об этом уже знает».  — Гермиона, нельзя так просто брать и пренебрегать правилами. По крайней мере, сейчас. Ты прекрасно знаешь, чем заканчивались наши мелкие авантюры на младших курсах, — Гарри с ноткой ностальгии в голосе улыбнулся, но девушку это отчего-то раздражило.  — И чем же?  — Всеобщим осуждением, — Рон встал на ноги, опираясь о край стола, и дружелюбно продолжил. — И потом сожалением о том, что не поступили по-другому. Мы же пообещали, что в этот раз будет иначе. Как бы ни был важен этот человек для тебя, лучше жди официального разрешения, как этого ждёт Невилл. «Невилл как раз-таки иногда и не ждёт», — хотела произнести гриффиндорка, но быстро осеклась: пообещала молчать о его тайных посещениях матери. Они были друзьями, а выдавать тайны друзей — это хуже, чем выдавать недругов.  — Просто пообещай, ладно? Что мы больше не будем встревать в подобные передряги, — Гарри ободряюще похлопал девушку по плечу и, получив неуверенное мычание в ответ, кивнул Рону в сторону выхода. — А нам нужно поговорить. Гермиона рассматривала план, на который потратила около трёх часов. Переборов порыв разорвать пергамент, скомкать его и убедить себя, что друзья абсолютно правы, она оглядела гостиную в поисках кого-то, кто мог ей помочь. К сожалению, среди незнакомых ей людей не было никого, кому можно было бы довериться. Только один человек мог ей посодействовать, и это было чертовски унизительно — просить у него помощи после всего, что он сделал. Драко только-только спрятал измятое письмо в карман, когда Гермиона застала его сидящим на подоконнике в холле. Смотря в мутное окно, он думал, как далеко были его родители, и лишь тихий приглушённый кашель девушки вывел его из тяжёлых мыслей.  — Чего надо, Грейнджер? — «Смеяться над ней или нет — вот в чём вопрос».  — Нужно поговорить, — он наблюдал, как гриффиндорка, обычно такая смелая и решительная, превращалась в испуганную девчонку. Возможно, это оттого, что он знал о ней больше, чем она хотела. Или потому, что ей было нужно только то, что мог дать лишь он.  — Избегала меня два дня — и тут тебе надо поговорить, — Драко, цокнув языком, легко спрыгнул с подоконника и опёрся о него спиной. — Хочешь, чтобы я побыл твоим внимательным слушателем?  — Это не смешно, — Гермиона одарила его холодным внимательным взглядом. — Ты не должен был того слышать, так вообразил бы себе хотя бы на некоторое время, что это не твоё дело.  — Ну да, ну да… Будешь говорить мне о неприкосновенности личности, которой у тебя нет? Или тебе действительно нужно поговорить? Девушка выдохнула, пытаясь успокоиться. Что-то глубоко внутри до последнего сопротивлялось: «Это же Малфой! Сволочь, которая пыталась унизить тебя при всех и не единожды! Он издевался над всеми, кем только можно, и теперь ты собираешься просить его о помощи?»  — Я хочу, чтобы ты… В смысле, ты мог бы… — «посмотрим, девочка, как ты будешь его уговаривать», — мне бы… Я…  — Погодите-ка, — Драко поднял руку вверх — прямо перед лицом Гермионы. Взглянув в её смущённое и покрасневшее от тщетных попыток произнести нужную фразу лицо, он почувствовал странное желание засмеяться. — Все слышали? Грейнджер хочет попросить меня об одолжении! Гриффиндорка затравленно огляделась. К счастью, никого в холле не было, и Драко обращался скорее к самому себе, нежели к кому-то, но от такой реакции у девушки отпало всё желание продолжать эту тему.  — Лучше я пойду. Зачем я начинала этот разговор? Боже, с какой целью я вообще сюда пришла? Это же ты! — помрачневшая от злости девушка отступила. Такой упорный голос в сознании, пытавшийся отговорить её от любых разговоров с Малфоем, побеждал, но что-то неожиданно промелькнуло в глазах парня — то, чего она, возможно, не замечала раньше, что застало её врасплох. Сожаление к ней, к себе, ко всему? Или, может быть, отстранённое от окружающего мира желание выбиться из привычного хода вещей и сбежать отсюда? Поэтому она даже не удивилась, когда он остановил её другим, резко изменившимся тоном: - И это всё, по-твоему? Хватит тянуть резину. Просто скажи это. Прерывистое дыхание. Нерешительный взгляд в его сторону, а после метнувшийся к окну, где далеко за горизонтом садилось солнце. Если и стоило говорить — то сейчас, пока было время. Как же честь, соблюдение традиций и привычек? Где такое водилось, чтобы подобные ей, Гермионе, просили о помощи, а тем более об одолжении, кого-то, похожего на Драко Малфоя? Наверное, это было впервые, и у девушки были такие же шансы на успех, как и у тонущего в луже человека. В общем, никакие. Только она тонула в холодных глазах Малфоя, стоящего напротив, и от этого ощущения становилось не по себе.  — Поможешь мне пробраться в больницу Святого Мунго? Сначала на его губах расцвела несмелая усмешка — так, одним краешком губ. После переросла в широкую самоуверенную ухмылку, словно он внезапно осознал, что девчонка впала в настолько отчаянное положение, что пришла за помощью именно к нему.  — Как ты себе это представляешь? Оглушить персонал парализующими заклинаниями? Или, может, ты напоишь их сливочным пивом, от которого у самой же подкашиваются ноги? А я буду приплясывать чечётку и тащить их за собой в подсобку, чтобы ты смогла навестить свою маггломамочку?  — Не называй её так.  — А как же мне её называть?  — Никак. В абсолютном молчании они смотрели друг на друга. Малфой, скрестив руки, приглядывался к её побледневшему лицу, плотно сжатым губам и нахмуренному лбу. Он всё думал над тем, что она сказала ему тогда, в пабе. Грязнокровки никогда не врут о таких вещах, но с чего бы такой девчонке приглянуться Мелвину, наглому бабнику? Обычная грязнокровка, неряшливая, ни капли не уверенная. Что же в ней вообще может быть такого? Стоп. А зачем вообще подобное в ней искать? Хватит тупить, Драко.  — Если помогу, что я получу взамен? — наконец, выговорив эту фразу, Драко повернулся к ней спиной и незаметно дотронулся до своего кармана — того, где лежало письмо.  — Не знаю, — буркнула в ответ гриффиндорка, скрестив руки на груди и чувствуя себя крайне не комфортно в полной тишине со слизеринцем, да ещё и в обычно людном месте. — Что хочешь. Считай, я буду в долгу. Так что сможешь попросить меня обо всём, о чём захочешь.  — Ты поаккуратнее со словами. Понимаешь же, что я могу и согласиться? — Драко похлопал себя по карману и на каблуках развернулся к ней. — Когда?  — Сегодня.  — С чего бы такая спешка?  — Так ты поможешь мне или нет? — короткий, прерывистый разговор, где каждый не слушает своего собеседника, похоже, был обоим по душе. Они старались не обращаться друг к другу напрямую. Возможно, им было бы даже проще говорить: «Не соизволит ли Малфой проводить меня в больницу?» или «Пообещает ли Грейнджер мне вознаграждение за то, что я ей великодушно окажу такую большую услугу?» Гермиону выводило из себя это глупое слово, которое доносилось из его рта — «маггл». Как будто на самом деле оно что-то значило для него теперь, когда приевшиеся стереотипы о магглах и магах рушатся на глазах. Он обзывал её мать, понимая теперь, как та ей дорога. В любом случае, если был шанс пройти в больницу незаметно, это стоило того. Отчего-то девушка была твёрдо уверена, что разобраться во всей ерунде, что происходила с ней в Хогвартсе, с Мелвином и новой безумной семейкой, могла лишь её мать, которая, непричастная ко всему этому, была осведомлена больше, чем сама Гермиона. В лице Малфоя девушка не разглядела ничего. Он смотрел на неё, сверля взглядом, думая о чём-то своём и совершенно её не видя. Сказать, что подобное удивило её — ничего не сказать. Она хотела развернуться, когда Драко окликнул её:  — Помогу. Не за просто так, но помогу, потому что понимаю, в каком ты положении. И хотя мне плевать на тебя, я сделаю это только затем, что должен. Девушка хмыкнула с чуть приподнятыми бровями на лице. Слизеринец настолько серьёзно говорил о том, что он «должен», что она не заметила ничего необычного поначалу. Поняла лишь спустя некоторое время: никогда ещё Драко в своей жизни не был серьёзен. Даже когда пытался убить Дамблдора, он прекрасно понимал, что не сделает этого. Это «должен» было печатью у него на горле, мешавшей ему дышать, и тогда, в юности, он просто не осознавал, что когда-нибудь это слово действительно начнёт для него что-то значить.  — В пол шестого на развалинах. Прихвати наряд попроще и лицо повзрослее, — бросил Драко и прошёл мимо неё, чуть толкнув плечом, хотя места было полно. Что он хотел этим показать — неизвестно, но гриффиндорка смотрела ему вслед, ощущая нечто среднее между благодарностью и недоверием. Можно ли было ему верить? Он мог пойти в любой момент к Макгонагалл и доложить на неё, и от этого ему была бы большая выгода. Например, он избавился бы от Гермионы как от напарника по кураторству. И всё же, почему? Почему он считал, что «должен» был ей помочь?

***

Каждая отметина на земле, царапина на камне или разрушенная стена — отпечаток той страшной битвы, на которой его не было, которой он избежал. Чёртов долг. Чёртовы понятия чести так спутаны и прозрачны, когда дело касается твоей смерти и смерти сотен людей, которые не причастны к той войне, что ты устроил у себя в затуманенной болью и обидой голове.  — Каково это?  — Каково что? Он смотрел куда-то вдаль, туда, где кончались деревья и начиналось тёмное безоблачное небо, и чувствовал цепкий холод, пробирающийся ему под кожу. Вопрос девушки, оказавшейся у него за спиной, оставил его безразличным, лишь капельку раздражённым к такой любви, к неожиданным появлениям и репликам.  — Ты смотришь на всё, что сотворили твои бывшие соратники. Метка у тебя на руке напоминает тебе о том, что ты делал и что ты мог сделать, если бы не наша победа. Каково это — знать, что, несмотря на то, что ты здесь, ты среди проигравших? — вопрос прозвучал жестоко, но тон компенсировал это. В нём слышалась львиная доля жалости и наивного любопытства, с которым девчонка обычно поднимала руки на уроках.  — Заткнись, Грейнджер, ничего ты не понимаешь. Если будешь задавать такие вопросы, я даже не подумаю выйти за пределы школы, — он тщательнее укутался в чёрное длинное пальто и уткнулся носом в длинный шерстяной его воротник. Даже дышать было холодно. — Хочешь выведать мои тайны в отместку мне, так сделай одолжение: не делай этого напрямую. Что уж ему было говорить в насмешку, что и у неё была своя отметина на руке. Грязнокровка.  — Прости, — по глупости буркнула в ответ девушка, которая уже надевала шапку и прятала под неё некоторые пряди волос. Она ведь действительно не знала, о чём с ним говорить. А идти молча означало трястись поджилками, ожидая подвоха от действий слизеринца, как она делала это обычно. — Как мы собираемся проникнуть туда? Это будет время для посещений, но они не пустят меня. Да и вообще кого бы там ни было к ней не пустят.  — У меня есть друг, который пропустит всех, кто ему заплатит, — Драко улыбнулся, прикрывая нижнюю половину лица, так что девушка лишь заметила, как у его глаз появились небольшие морщинки. Серые глаза Малфоя засветились прежним озорством. Кто знал, хорошо это или плохо. В Хогсмиде горели яркие фонари, однако на самих улицах практически никого не было. Лишь парочка милых старушек проходила мимо, когда Драко и Гермиона возникли в воротах, с опаской оглядываясь по сторонам. Они ожидали чего угодно, но не пустоты. Обычно в такое время улицы были полны народу, ведь вечер считался самым романтичным временем суток. Теперь, когда небо было тёмное и ясное и где-то вдалеке сиял старый полумесяц луны, было бы неправильно проигнорировать это зрелище.  — Они боятся, — прошептала Гермиона потрескавшимися от холода губами и облизнула их. Испуганно озираясь, она не замечала, что Драко смотрел на неё и наблюдал всё это время за её выражением лица. Он видел: что-то в ней было другим. — Боятся выходить по вечерам, тем более — ночью. Кто знает, вдруг всё начнётся снова? Потеряв свои силы, мы уже не сможем ничего исправить, никого спасти. Только милосердие магов поможет нашему миру выжить. Если с ним что-то случится, я скорее брошусь с крыши, чем позволю себе вернуться в тот дом.  — Война идёт всегда. Она была даже тогда, когда никто не подозревал. Все мы воюем со смертью, страхом, слабостями, с… — Малфой опустил взгляд, — с родными. Не начнётся война между магами или магглами, так начнётся внутри нас. И что страшнее, эту войну уже никогда не остановить и победивших в ней нет и не будет. Гриффиндорка посмотрела на отстранённое лицо человека, идущего рядом. Смотрящий куда-то в землю, он произносил нечто одними губами и не обращал внимания ни на неё, ни на что-либо вокруг. Думал. Размышлял. Мучился. Впереди показался магазин, освещённый разнообразными огнями, и лишь когда их свет упал на бледное лицо Драко, тот посмотрел вперёд. Его взгляд моментально оживился. С силой схватил девушку за локоть и потащил вперёд, к этому магазину с вызывающей, но мрачной выставкой. Резким рывком он открыл дверь, внеся в тёмное помещение за собой холодный поток ветра. Гермиона, вбежавшая вслед за ним, откашлялась: слишком много воздуха попало в рот, до того, что в горле пересохло. Первым порывом было ударить Малфоя посильнее и с возмущёнными воплями убраться подальше, но, видя, с какой уверенностью держался Малфой в этом месте, она отчего-то успокоилась. Оглянувшись, гриффиндорка в последний раз посмотрела на двор, ведущий к главной дороге Хогсмида, и закрыла за собой двери.  — Тут должен быть летучий порошок, — пробормотал Малфой, роющийся уже среди полок с горшочками и разнообразными снадобьями. — Где же этот чёртов порошок… Под его ногами скрипели деревянные дощечки, свистел воздух; в подвале пищали крысы. Место было не из лучших, но товары действительно поражали своим разнообразием. Жидкости в пузырьках и совершенно разных цветов расположились от начала до самого конца магазина на высоких, всегда чистых полках. Грейнджер проходила вдоль них следом за Малфоем, вглядываясь в каждую из бутылок, вдыхая аромат трав и пряностей. Увлёкшись, она и не заметила, как оказалась в паре сантиметров от остановившегося Малфоя. Не рассчитав скорости, она врезалась ему в спину. «Ой!» — только и вырвалось у неё. С горшком порошка в руках Малфой раздражённо повернулся к девушке и цыкнул на неё, как будто она сотворила что-то непростительное. Сделав шаг назад, Гермиона прижалась к голой стенке и испуганно взглянула на разъярённого слизеринца: тот, несомненно, ненавидел, когда до него дотрагивались.  — Тут никого нет, но нас могут услышать. Будь добра, веди себя как нормальный человек, — прошипел Драко и, всё ещё смотря на Грейнджер, убрал крышку с горшка и огляделся по сторонам. — Где-то здесь был камин. Почему тут всё теряется?! Гермиона пожала плечами, как будто вопрос был обращён к ней, а не в пустоту.  — Может, потому что это магазин потеряшек? — детский голос прервал их недоперепалку и заставил обернуться в сторону того самого камина, который Малфой так тщательно выискивал глазами. У него, удобно расположившись, на стуле сидел — кто бы мог подумать? — тот самый мужчина, что продал Гермионе бордовую накидку!  — Вы! — выпучив глаза, Гермиона прижала к груди предмет одежды, который с того самого дня так тщательно оберегала. — Как же вы тут…  — Ну, я заправляю несколькими магазинами, моя дорогая. А отец мистера Малфоя когда-то чуть ли не помог мне распрощаться с моим бизнесом навсегда, — мужчина сухо кивнул слизеринцу, который, ничего не понимая, смотрел то на девушку, то на него.  — Нам очень нужен этот камин, простите… — пробормотала Гермиона и забрала у Драко из рук горшок с порошком. Она для вида протянула его мужчине и продолжила: — Позволите нам уйти? Это очень важно…  — Позволю ли я? — насмешливо фыркнул неизвестный и перекинул ногу на ногу. — А мне ли решать, куда вам отправляться? Воля ваша. Но этот камин, знаете, немного барахлит. Боюсь, вам может не понравиться это путешествие  — Он врёт, — Драко за её спиной глухо рассмеялся. — Я не раз проходил тут. Всё будет отлично.  — Как же вы… как же… Как Драко мог проходить здесь, если всем заправлял этот мужчина и он мог его увидеть?  — Этот мальчишка уже давно пользуется моим гостеприимством. Не так ли, Малфой-младший? — пронзительный взгляд обычно добрых внимательных глаз смотрел безучастно, насмешливо.  — Нам пора, — Драко перехватил у Гермионы горшок и быстро зашагал к камину, спокойно обходя мужчину стороной. Тот также отнёсся к этому довольно спокойно. — Ты идёшь или нет? Угрюмо кивнув, Гермиона пошла следом за ним. Тихо извинившись перед владельцем магазина, она последовала за Драко, который уже успел раствориться в зелёном дыме. Она еле расслышала слова, которые он произнёс, и оттого была не уверена, что попадёт туда же, куда и он. Драко явно никогда не работал в команде в прошлом.

***

Её выбросило из камина прямо следом за ним. Вся в пыли, Гермиона хотела уже откашляться, на что Драко прикрыл её рот рукой. На его грязном лице отображалась настороженность и — удивление. Они оказались не вполне там, где было нужно.  — Кабинет заведующего, блять! — тихо, но так, чтобы она расслышала, ругнулся Малфой, чего обычно от него услышать было нельзя.  — Ну, а что такого? — прошептала девушка, еле убрав его руку от своего рта. — Мы просто можем выйти. Вон же дверь… Она указала на тёмно-коричневую деревянную дверь прямо напротив них, на что Драко отмахнулся.  — Эта дверь ведёт прямиком в нору целителей. Лучше её не открывай, — чуть успокоившись, парень отпустил Гермиону, в которую вцепился изо всех сил. — Кхм… В общем, у меня, Грейнджер, две новости. Немного хорошая и очень плохая. С какой начать?  — Ну, давай с очень плохой?  — Из этого кабинета нам не выйти в коридор, только если заведующий не зайдёт сам, а ты выйдешь, пока открыт проход.  — Так… ну, а хорошая?  — Немножко хорошая. Это разные вещи. Немного хорошая состоит в том, что мы находимся как раз на том этаже, что нужно. Какого, а? Чёрт, знал же, что зря иду…  — И что же нам делать? — Гермиона впервые чувствовала, что паникует. Она была здесь лишь несколько раз, но попадать в такие ситуации ей ещё не приходилось. — Чёрт, что же делать? Нас раскроют! Нам конец…  — Хватит ныть, — бросил Драко и прошёл мимо неё, обдав запахом своего пронзительного мужского одеколона (который был так оригинален, что Гермиона удивилась: как она вообще посмела перепутать его с Гарри там, в пабе?) Слизеринец просмотрел пару полок, стоящих у окна, и, выдвинув одну из них, тихо охнул: «Бинго!» Нагнувшись, он выискивал что-то, пока Гермиона смотрела на кабинет в полумраке и разглядывала картины — самые обычные, не магические, картины.  — Вот, — Драко поднялся с колен и помахал перед собой белоснежной папкой, на которой красными по белому буквами было выведено: «Миссис Грейнджер». — Возьми это. Слушай внимательно. Когда этот мужик… или женщина, не важно… когда она или он войдёт сюда, ты стоишь у стены и выбегаешь, пока он не видит. Я остаюсь тут…  — Тут? — ещё ничего не понимая, Гермиона с глупым выражением лица смотрела на напарника. Тот закатил глаза и махнул рукой в сторону книжного стеллажа, расположенного прямо у предположительного выхода в коридор.  — Стой там, дура! Я останусь и отвлеку его. Мы с ним потолкуем кое о чём. А ты выбегай и иди в кабинет, который указан на папке, слышишь? Мне ничего не будет. Я так уже делал. Только не подобным образом… Иди, — Малфой развернулся и направился к широкому, удобному креслу заведующего. Гермиона наблюдала, как тот спокойно садится в кресло и закидывает ноги на стол. Вот как должен выглядеть человек, который исполняет свой долг? …Она выбежала сразу же, не успев обернуться. Всё произошло слишком быстро: мелькнуло чьё-то лицо, длинные тёмные волосы, а затем глухой вскрик — кажется, мужской. Возмущённый вопрос: «Что вы тут делаете?!» и тихий шёпот в ответ. После — вход закрылся, и она одна теперь стояла в длинном тёмном коридоре, освещённом лишь тусклыми свечами, стоящими на полу. «Поверить не могу, что он это сделал». Думать об этом было некогда. Он ей помог. Теперь нужно было самой себе помогать.  — Вот оно! — тихо вскрикнула Гермиона и тут же закрыла рот рукой. В коридоре каждый звук отдавался громким эхом. «Вот оно». В палате №527 находилась её мать. И она шла к ней, чувствуя, как быстро и звонко стучит сердце.