Занзас всегда прав

Занзас не привык обманываться. Он всегда прав — это его кредо. А тут какой-то молокосос смеет соперничать с ним — смешно. И за что? За какой-то клочок земли, который даже не на Сицилии! Зачем он вообще сдался этому пацану!.. А ему самому? Занзас вспоминает их жаркие выяснения отношений и довольно усмехается. Ясно, зачем. Но все же что-то во всех их с Савадой мелких спорах выводит его из себя. Например, что из большинства мальчишка выходит победителем. Пацан подрос, заматерел, научился дерзить и бить пламенем. Короче, применять весомые аргументы. Что, как восхищает варийца, так и неимоверно злит. Да даже мелким, на Конфликте, он его так не бесил. Занзас, дрогнув, кривится лишь от одной мысли об этом. Занзас всегда прав, — повторяет он себе, — всегда прав. Но, похоже, эта мантра перестала на нем работать, она больше не приносит ему покой. А значит, у него остался всего один верный друг, который… приносит-таки ему покой, — крепкий выдержанный виски. Пока маслянистая жидкость обжигает гортань, выметая из головы любые мысли, вполне можно существовать. Существовать… Занзас всегда прав. Что за идиотизм, — мысленно усмехается и признается себе, что в его жизни было достаточно случаев, которые он хотел бы похоронить. Тимотео, Цедеф, Вонгола, Альянс, — все они до сих пор стоят у него поперек горла. Хотя их устранению все время что-то мешает — то одно, то другое. Но он не забыл своей мести и спляшет на их костях. — Опять себя накручиваешь? — слышит он. — Не имею привычки, — усмехается Занзас, дразня собеседника высокомерной миной. Тсунаеши тоже усмехается, как-то неуловимо знакомо, и проходит в кабинет, занимая любимое кресло, азартно предвкушая пламенный диспут. Уж в развлечениях своего партнера он разбирается!