Недостатки

Полночь. В спальне мальчиков было необыкновенно тихо. Изредка слышалось похрапывание Сохатого и тихое бессвязное бормотание Лунатика. Не спал только Питер. За окном моросил дождь. Сентябрь в этом году выдался холодным и дождливым, в коридорах замка завывал ветер, а студенты кутались в мантии и спешили разойтись по своим аудиториям. Петтигрю сидел на заправленной кровати и смотрел на капли, медленно стекающие по стеклу. Его раздражал дождь и эта неестественная для их комнаты тишина. Если бы парни не спали, то он не сидел бы, как дурак, на заправленной кровати и не пялился бы в темноту окна. Скрипнула кровать Бродяги. Наверное, ему снится очередной способ расставания с какой-нибудь пуффендуйкой. А может и нет. Не важно. Важен сейчас он, Питер. Не Джеймс, не Ремус и не Сириус. Питер. Юноша раз за разом вспоминал диалог с пятикурсником из Когтеврана. — Привет, ты же этот, как там, — замялся мальчик, окликнувший Петтигрю, — друг мародеров, да? — Да, меня зовут Пи... — Он не успел договорить. — Можешь им передать, что сегодня слизеринцы устроят на них охоту? — Хорошо… Гриффиндорец снова и снова прокручивал этот разговор. Передать им. Устроят на них. Эти слова эхом раздавались в его голове. Петтигрю думал, что он тоже мародер. Как оказалось, нет. И вдруг он ясно осознал — он не часть команды. Он тот, кто может передать. Человек без лица и имени, «среднячок», которого никто не запомнит. «Но так ли плохо быть „среднячком“? — пронеслось в голове. — Ты не хуже других людей. Но и не лучше. Ты закончишь Хогвартс, получишь средние отметки на ЖАБА, устроишься на среднюю работу, будешь получать среднюю зарплату. Средняя семья, средний отдых. Средняя жизнь. Не так-то все и плохо». Но почему-то от этой мысли что-то в груди Хвоста жалобно заскреблось и сжалось, и на этом месте образовалась дыра. Это что-то еще билось, старалось выжить, сохранить себя. Но дыра в груди все разрасталась. Дождь уже не моросил, а лил. Капли сильно стучали в окно, словно хотели разбить стекло. — Слизеринцы, значит. Ну и пусть караулят нас всю ночь, — ехидно ухмыльнулся Блэк, — а мы сегодня поспим. Да, парни? — И правда, пусть посидят под портретом, — взъерошил волосы Джеймс. — Им полезно. И вот теперь в комнате сидел только Питер. Он сидел и слушал стук капель. В его голове копошился рой мыслей. Это раздражало. «Лучше вообще ни о чем не думать, чем думать обо все сразу», — размышлял Питер. И вдруг в голове всплыла статья из «Ежедневного пророка» про волшебника, последователи которого убили семью магглов. Волан де Морт — его уже боялись. «Вот кого не забудут. Его будут помнить», — подумал Питер и пришел в ужас. В ужас от таких мыслей, от самого себя. Пострадали невинные люди, но ему было все равно. На какой-то миг, но ему было плевать.

***

Сириус сел и потянулся. Солнце ярко светило в окно. — А это полезно, спать по ночам, — громко сказал Бродяга и крикнул, — ПОДЪЕМ! В сторону Сохатого и Хвоста полетели подушки, Ремус к тому момент уже не спал, а сидел с книгой в руках. — Я тебя убью, — послышалось бормотание Джеймса, — сегодня воскресенье, Бродяга. — Ничего страшного, не будем опаздывать на завтрак, — Блэк уже встал с кровати и забрал подушку у лохматого Джеймса. — Хвост, не спи! Вставай! Сколько можно спать, проспишь всю жизнь. Сириус прыгнул прямо на Питера. Завязалась борьба. Точнее, Блэк мутузил Хвоста, а Петтигрю пытался выползти из-под Бродяги. — В первый раз проснулся утром, а не ближе к вечеру, — посмотрел на него Люпин, — и уже гордишься этим. Наконец Сириусу надоело валяться на бедном гриффиндорце и он отправился в душ. Питер сел и, тяжело дыша, снова упал на кровать. В голове Хвоста пронеслись обрывки ночных мыслей: «Не мародер… Среднячок… Будут помнить».