Голоса демона

(POV Марк)       Где я был всё это время? О чём думал? Как я оказался тут? Эти вопросы мучили меня долгое время, пока мне не стало всё равно. Нет смысла задаваться вопросами, если заведомо не сможешь найти на них ответы. Я сидел в самолете вместе с отцом и без особого интереса смотрел через иллюминатор в небесную даль. Отец о чём-то спрашивал меня, и я неторопливо отвечал, находясь мыслями совсем не с ним. Я думал о чём-то непостижимом и далеком от человеческого понимания. В памяти играла какая-то мелодия, идеально подходящая для созерцания заходящего солнца за далекую линию горизонта. Я чувствовал невероятную опустошенность. Я никогда не считал, что имел слишком много в этой жизни, наоборот, у меня всегда всего было очень мало, но оставив позади даже эту малость, меня не покидало чувство, что я отказался от чего-то важного.       Прибыв в чужую страну, я сразу же ощутил разницу. Проходящие мимо люди, так же спешили куда-то, озабоченные своими делами. Никому не было до меня дела, никто не смотрел на меня с укором, никто не обсуждал мою внешность. Люди были такие же, как я. Светловолосых было столько, что я сбился со счету, пройдя до выхода аэропорта. Я оказался среди тех, кто похож на меня, но я оказался ещё более одиноким, чем раньше. Случайно задев меня плечом, люди проходили мимо, не попросив прощения. Словно такое поведение было нормой, для данного общества. Отец проводил меня до автомобиля и, распорядившись о погрузке моего багажа, сказал, что он задержится, а меня отвезут домой, и там я могу расположиться в своей бывшей комнате.       Я пытался вспомнить что-нибудь из своего детства, но память никак не хотела открывать передо мной моё прошлое. Я смутно представлял себе свой старый дом, но ничего кроме бежевых и красных пятен вспомнить не смог. Вскоре предо мной открылся вид на то, чем на самом деле были эти бежевые пятна. Здание было выкрашено в бежевые тона, а напротив него располагалась большая клумба красных декоративных маков. Я словно вновь стал маленьким, размытые воспоминания становились четче.       Это здание было похоже на загородную виллу, чем, по сути, и являлось, находясь в нескольких километрах от города. Высотные здания были видны отсюда, как на ладони. Помощник отца сопровождал меня, показывая дом изнутри. Я заметил, как он скептически смотрел на меня всякий раз, когда я отворачивался от него, но он не проронил ни единого язвительного слова в мой адрес, держась сдержанно и толерантно к сложившейся ситуации.       По окончанию экскурсии он отвел меня в мою старую детскую комнату. Я был удивлен. Неужели отец за всё это время не переделал старую детскую в какую-нибудь нужную комнату? Так оно и оказалось, но на детскую это было не очень похоже. Присутствие ребенка выдавали только игрушки, лежащие на полу в углах комнаты и на пристенных навесных стеллажах. - Я могу распорядиться, чтобы комнату привели в надлежащий вид, - в полголоса проговорил помощник. Я вежливо отклонил его предложение. В нашей школе преподавали английский, поэтому я смог выразиться так, чтобы меня поняли. Этот язык давался мне с особой лёгкостью, потому что на нём со мной до восьми лет говорила мама. Японский давался мне с трудом, но я смог постичь его к нынешнему времени. Хотя многого я всё ещё не понимал.       Когда я остался в комнате один, я поставил сумки с вещами в угол, возле двери и подошёл к большой кровати. Запах свежего постельного белья, свидетельствовал о том, что комната не была заброшена, а регулярно убиралась прислугой, или же просто была вычищена к моему прибытию. Я недолго думал и упал на кровать поверх мягкого темно-синего покрывала. Ноги, не ощущая под собой больше опоры, начали пульсировать от усталости. В самолете сидеть было непривычно, отчего затекло всё тело, и начало ломить суставы. Клонило в сон. Я провёл в таком положении несколько часов, после чего перевернулся на спину и продолжил начатое. В сознание меня привёл голос помощника, который позвал меня ужинать. Я лениво посмотрел на него спросонья и, поднявшись, последовал за ним. На столе меня ожидал роскошный ужин из нескольких блюд. Я такого отродясь не ел, но не придал этому угощению особого значения. Отец приехал домой поздно вечером. К тому времени я уже успел разложить вещи и освоиться в новой обстановке. - Привет, Марк. Можно войти? - заглянув в мою комнату, спросил отец. Я положительно ответил ему, после чего он вошёл, прикрыв за собой дверь. - Каково тебе чувствовать, что ты снова дома? - У меня прояснились воспоминания об этом месте, но меня не покидает чувство, что я нахожусь в гостях. - Неудивительно, ведь ты так долго был вдали отсюда. С тех пор, как твоя мать покинула это место вместе с тобой, она никогда больше не объявлялась. Я хотел вернуть вас, но я не знал, куда она отправилась. А через несколько лет я и вовсе потерял надежду вас отыскать, - отец говорил медленно, словно всё это время подбирал нужные слова. Его речь звучала убедительно, но что-то мешало мне проникнуться ими. Скорее всего, это из-за особенности диалекта. - А из-за чего мать решила уйти? – поинтересовался я. - У нас появились некоторые разногласия, наверное, - неуверенно проговорил он, замявшись. – Но что бы ни было в прошлом, она уже не вернется. А что с ней произошло? - Она совершила самоубийство. Я за много лет ни разу не был на её могиле. Я не могу принять того, что её нет. Сейчас не так больно вспоминать о ней, нежели раньше, но от этих воспоминаний я не могу оставаться безразличным и спокойным. - Это ужасно, - шумно выдохнул он, не столько печально, сколько облегченно. - Давай не будем говорить о грустном. У меня для тебя есть хорошая новость. Я сделаю тебя своим наследником. Для этого тебе нужно получить хорошее образование и влиться в работу моего бизнеса. Я запишу тебя в старшую школу, чтобы ты досрочно сдал вступительные экзамены высшего учебного заведения для того, чтобы определить твой уровень знаний. Я верю, что ты интеллектом удался в меня, и тебе нет смысла прозябать драгоценные годы в школе. Если ты удачно сдашь все экзамены, то я постараюсь, чтобы ты поступил в лучший университет. - Спасибо. Всё это очень неожиданно. Я ещё не готов к этому, - ошарашено проговорил я, ощущая вес свалившихся на меня обязательств. - Не волнуйся, тебя всему обучат. - А ничего, что я больше не являюсь по документам твоим сыном? – осторожно спросил я, наблюдая за его реакцией на мои слова. - Всё это уладят в ближайшее время, а ты пока привыкай к дому. Я так рад, что ты вернулся, не могу выразить свои чувства словами, поэтому прости меня за прохладное отношение. - Я всё понимаю. Не терзай себя, отец. Я рад, что смог найти тебя. Жить в одиночестве было трудно, но я справлялся, как мог. В конечном итоге, мне помог воссоединиться с семьей мой друг и его отец. Он всегда помогал мне и сейчас продолжает действовать, веря в меня. - Друг и его отец? - удивленно посмотрел он на меня. - Хочешь сказать, что отец твоего друга – это мой деловой партнер, который организовал нам первую встречу? - Да. А что в этом такого? - спросил я. - Ничего. Просто, я удивлен, что ты смог подружиться с сыном столь влиятельного человека, - он странно вёл себя, его зрачки на миг забегали у меня по лицу, остановившись в районе щеки, - но мне всегда казалось, что у него дочь, а не сын.       Услышав последние слова, я вспомнил рассказ Широойи о том, что мать одевала его в девичью одежду, когда он был маленький. Затем мне вспомнился так же и рассказ о его брате, которого убили, скрыв улики за аварией. В тот момент мне показалось, что я совершил самую ужасную в своей жизни глупость, упомянув о Широ. Мне стало крайне неприятно за свой болтливый язык, и я мысленно попросил у Широ прощения. Но я быстро успокоился, потому что всё равно вскоре о Широ узнают все, ведь его объявят наследником дела отца, если уже ни сделали этого.       Я понимал смятение отца, но мне показалась подозрительной его реакция на мои слова. ***       За месяц пребывания в родном доме, я неплохо обжился и привык к окружению. Вот только люди, как нервировали меня раньше, так и продолжали нервировать. Наглые любители манипулировать друг другом, лживые люди, за добрыми улыбками которых скрывался злобный, злорадостный оскал. Они не умеют искренне улыбаться, они не имеют совести. Они рады смотреть на мучения других, даже если это их друзья или знакомые. Я столько успел увидеть здесь за всё время моего пребывания, что мне начало казаться, будто на старом месте было лучше. Я даже заскучал по моему прошлому дому. Всё произошло так, как я мечтал: я попал в среду таких, как я, я говорил с ними на их языке, но я чувствовал здесь ещё большее отчуждение, нежели в Японии. Бывший родной мир стал для меня чужим, далеким от понимания и не имеющим перспектив. Меня тянуло обратно, но я не мог вернуться. Сказать об этом отцу я тоже не мог. Он отплатил моё обучение в университете, в который я с лёгкостью поступил, сдав все экзамены, он дал мне крышу над головой, чем ещё больше обязал меня. Я был рад встретить отца, но со временем я понял, что только кровная связь делала нас родственниками. Он стал мне чужим. Даже Широ я считал более близким человеком, чем его. Даже его материальная помощь не сравнится с духовностью Широ. Отец вкладывал средства в моё интеллектуальное развитие, в становление меня важной персоной, значимой личностью, но это ничто по сравнению с тем, что преподносил мне друг. Он учил меня чувствовать, подавая мне пример.       Уровень обучения здесь значительно ниже, чем в моей старой школе, поэтому на новом месте я учился абсолютно без проблем, чем заметно радовал отца, который сиял от счастья, когда узнавал о моих успехах. В университете на меня часто обращали внимание девицы, без всякой скромности махая мне рукой, лезли обнять при встрече, очень много говорили всякой ерунды, чтобы удержать моё внимание. Отсутствие у них всякой скромности, сильно раздражало меня.       После учёбы все мои сокурсники собирались на вечеринку, на которой и я побывал один раз. Посмотрев на то, что там происходит, я зарекся на подобные мероприятия больше не ходить. Крики, шумная музыка, море алкоголя и распутство. Я словно бы попал в клетку с дикими зверьми, где нет ни правил, ни законов. Я увидел своих однокурсников с иной стороны, с ещё более отвратительной, чем обычно. Не имея больше сил, чтобы терпеть всё это, я ушёл с вечеринки. Я был уверен, что никто не заметит моего исчезновения, но не тут-то было, за мной увязалась девушка. С виду полностью расслабленная, весёлая, еле живая она шаркала ногами вслед за мной, произнося что-то неразборчивое. Когда же её речь стала более различимой, я понял, что она просила меня остановиться. Я встал на месте и посмотрел на её жалкий вид. Когда она доковыляла до меня, тут же повисла на шее, но её руки сразу же ослабли, и она начала стремительно сползать вниз. Недолго думая, я подхватил одной рукой это бренное тело, не дав ему повстречаться с мокрым асфальтом. Я считаю, если человек осознанно довёл себя до такого состояния, то его место в грязи, как раз сегодня днём дождь прошёл. Идеальное место для этой особы. Но мне почему-то стало её жалко, да ещё и Широойя померещился с его укорительным взглядом. Я подумал, что если я оставлю её лежать здесь, то этим обижу его. Пусть он и за многие километры отсюда, но ощущение его присутствия не давало мне покоя.       Слегка присев, я закинул спящую девушку себе на плечо и понёс обратно в тот дом, откуда была слышна музыка и крики. Никто не обратил внимания на то, что я принес её, как мешок с рисом, никто не поинтересовался её состоянием.       Я нашёл на диване в гостиной свободное место и аккуратно положил её туда. Несмотря на смену положения, она продолжала спать. Вскоре я пожалел, что вернулся в этот балаган, мне начали предлагать выпивку. Если бы я хотел залить горе алкоголем, то сделал бы это гораздо раньше, но несмотря ни на что, я не стал прибегать к подобному способу, чтобы достичь забвения. И пытался не обращать внимание на их щедрость.       Вдруг в здании началось какое-то волнение, плавно переросшее в суету. Все, кто был в доме, ринулись к выходам. Отдаленно я слышал звук полицейской сирены, перебиваемый громкой музыкой. Через некоторое время в доме никого не было, кроме меня и спящей на диване девушки. Я нашёл шнур от создававшего шум магнитофона и выдернул штекер из розетки. В доме моментально повисла тишина. В дом вошла пара полицейских и сразу же направилась к нам. Я мельком окинул взглядом спящую девушку и мысленно приготовился к разговору со стражами порядка.       Они задавали вопросы, на половину которых я не смог ответить, потому что, например, не знал, кто организовал эту вечеринку и кто был ответственным за всё происходившее. Когда они спросили, являюсь ли я хозяином дома, я кивнул в сторону девушки, сказав, что это её дом. На самом деле это был блеф. В конечном итоге, видя моё полностью вменяемое состояние, они отстали от меня с допросами и попросили позаботиться о подруге. Они не смогли составить протокол на месте, потому что я даже её имени не знал, потому они не смогли приписать ей штраф за нарушение общественного порядка. Когда полицейские ушли, я вновь оглядел девушку, которая начала подавать признаки жизни. Она тихонько прошептала во сне, что ей холодно. Я накинул на неё единственный плед, который лежал на виду. Оглядевшись вокруг, я решил, что мне здесь нечего больше делать, и направился к выходу.       На улице было прохладно, но меня это ни сколько не беспокоило. С тех пор, как я переехал сюда, у меня появилась новая одежда, которую я ходил покупать вместе с помощником отца. Хоть он и настаивал на том, чтобы сменить и обувь тоже, я отказался от его предложения. Но мне пришлось согласиться на то, чтобы купить обувь и на другие случаи жизни. Отец предупредил меня, чтобы я купил официальный строгий костюм. Когда я примерил его, то не узнал себя в зеркале. На меня смотрел важный и ухоженный юноша. Отражение смотрело на меня с долей презрения, словно я и моё отражение были двумя разными личностями. В парикмахерской мне уложили волосы. Я попросил их ничего не срезать, но мне до сих пор кажется, что они поорудовали ножницами вопреки моей просьбе. Непривычно было увидеть свои волосы ухоженными, собранными в волчий хвост и выпущенными на лбу челкой, зачесанной на бок, чтобы она не прикрывала глаза. Я словно облачился в чужую шкуру, оставшись внутри самим собой. Было не комфортно и непривычно, но одобрительные взгляды отца не давали мне вернуться в первоначальный облик.       За время моего обучения в Америке, демоны не беспокоили меня. Ни Акихиса, ни Караши, ни тот, кто им управляет, никак себя не проявили с момента моего перелёта. Мне показалось, что всё это и вовсе отступило от меня, но вопреки моим ожиданиям изредка я ощущал неприятную тяжесть в груди и пульсирующий жар в теле. Не исключено, что этим симптомам послужили иные причины, но пока память хранит воспоминания о моей связи с паранормальным миром, я не буду уверен, что моё состояние связано только с обычной болезнью. Но самое интересное, что эти ощущения проявлялись только тогда, когда я находился дома, на улице или же во время учёбы такого не возникало. Это показалось мне странным, поэтому я решил провести эксперимент и пройтись по дому в поисках причины этих ощущений.       Как и предполагалось, когда я вошёл в дом, в руках возникло легкое томление и тяжесть, которая то увеличивалась, то уменьшалась в зависимости от того, к каким комнатам я подходил. Отца дома не было. Через пару недель после моего переезда, он зачастил отсутствовать дома, поэтому весь дом был в моём распоряжении. Но моё счастье было не долгим, когда я, обнаружив место с наисильнейшим воздействием, наткнулся на запертую дверь. Это был личный кабинет отца.       Я дёргал за ручку двери в надежде, что она поддастся, если надавить посильнее, всматривался в замочную скважину и просто ходил кругами. Мне очень хотелось попасть внутрь, да так сильно, что я был готов выломать эту злополучную дверь. Не прошло и двадцати минут, как со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, послышались шаги. Это был помощник отца. Я не знал как ему объяснить свои попытки попасть в кабинет его начальника, поэтому не нашёл идеи лучше, чем лечь на пол, изобразив потерю сознания.       Сквозь щелку век я наблюдал за реакцией помощника. Он, растерянно посмотрев на меня с того конца коридора, спешно подбежал и пощупал у меня пульс на сонной артерии. Я лежал неподвижно и практически не дышал, чтобы не вызвать подозрений. Он посмотрел на часы и достал из кармана выглаженного пиджака ключ, которым открыл дверь кабинета. Он приподнял меня за подмышки и поволок по полу в кабинет. Уложив меня на диване на бок, он спешно достал телефон и вышел из комнаты. У меня было несколько минут, чтобы выяснить всё, что меня беспокоило. Лежа на кожаном диване, я чувствовал, как сердце бешено набирало ритм, тяжесть в груди превратилась в жар, разошедшийся по всему телу. Я огляделся по сторонам. Мой взгляд приковали клинки, закрепленные на стене, позади рабочего стола, стоявшего посредине кабинета. Пересилив себя, я поднялся и подошёл к клинкам. Коснувшись рукой катаны со светлой рукоятью, я почувствовал, как все недуги враз отступили. "Ты нашёл их", - прозвучало в голове. - Акихиса-сан, неужели, это те самые клинки, которые нужны для освобождения Караши? "Да. Я чувствую, как клинок отзывается на мою энергию, - ответил дух. - Только не трогай чёрный клинок. Караши отзовется на его зов, и тогда тебе несдобровать. Сейчас он крепко связан моими путами и не сможет двигаться ещё некоторое время. Тебе срочно нужно отыскать своего друга, чтобы он смог помочь тебе. Только он годится на роль твоего освободителя, вы достигли того уровня духовной связи, какой необходим для успешности этого мероприятия", - дух спокойно говорил, а я думал над тем, как увезти клинки отсюда.       Позади меня послышался шорох, и я обернулся на звук. Ничего необычного я не увидел, но взглянув мельком на рабочий стол, мой взгляд приковали фотографии, высыпавшиеся из бумажного конверта. Я взял в руки пару фотографий и впал в ступор. На них было запечатлено много людей в строгих костюмах. Судя по всему это фотографии с важного собрания. Эти фотографии не заинтересовали бы меня, не будь на каждой из них изображен Широойя. Он был абсолютно на каждом кадре, и это показалось мне странным. Последняя фотография в стопке насторожила меня. Лицо Широ было обведено красным маркером. На обороте фотографии были написаны дата и время съемки. Судя по всему, отец Широ представил его в компании как своего приемника. Лишь бы только не произошло того же, что и с его братом. Судя по всему, Широ стал следующей мишенью. Сбылось то, чего он всегда боялся. У меня в голове родились пугающие мысли, которые я не хотел принимать за истину, но то, что я держал в руках, было болезненным подтверждением. Мне вдруг подумалось, отчего на самом деле бежала моя мать, что послужило причиной её скоропостижного ухода из этого дома. Она, вероятно, узнала что-то, чего не должна была знать.       Я оглядел ещё раз конверт, в котором лежали фотографии. Его девственная чистота напомнила мне о конверте, который мне в сумку Айраши положил на самое дно, словно оставив его для меня, как десерт, о чём я должен был узнать в последнюю очередь. Взяв на всякий случай одну из фотографий, я спрятал её во внутренний карман пиджака и лёг обратно на диван. Лежа я приметил ключ, торчащий в дверном замке. С небывалой прытью я подскочил с дивана и, вынув ключ из замка, обрисовал его на первой попавшейся чистой бумажке и вставил обратно.       Когда я вновь уже был на диване, в кабинет зашел помощник отца с кувшином воды и клочком ваты, от которого за пару метров чувствовался отдаленный запах нашатырного спирта. Застав меня в том же положении, в котором и оставил, он обрызгал мне лицо водой и поднес к носу вату. Я дернулся, поморщившись, когда резкий запах попал мне в нос. Помощник облегченно вздохнул, отложив в сторону предметы первой помощи. - Что с вами случилось? Вы в порядке? – обеспокоенно проговорил он, всматриваясь мне в лицо. - Да, я в порядке. Я почувствовал резкую слабость и упал. Больше ничего не помню. - Может быть, вызвать скорую помощь? - В этом нет необходимости. Всё в порядке. Сегодня весь день у меня не было аппетита. Думаю, это от голода. - Я попрошу, чтобы вам подали ужин. Ожидайте в столовой. - Хорошо. Спасибо.       Помощник вышел из кабинета, я - следом за ним. Он проводил меня до столовой, а сам ушёл куда-то. Вскоре мне продали ужин, который, со слов помощника, должен был придать мне сил. Поначалу меня раздражал помощник отца, который во всех отношениях был очень строгим к мелочам, но потом я привык к нему, с каждым днём замечая новую особенность его поведения. Он всегда носил строгий чёрный фрак с удлинёнными клиньями на спине, два вертикальных ряда пуговиц которого сияли золотом даже в полумраке. Он никогда не менял причёску, всегда собирал волосы в хвост на затылке. Выражение лица его менялось очень редко. Улыбки на его лице я не видел ни разу. Он всегда смотрел спокойным, но настороженным взглядом на всех и вся, был уравновешен во всём, пунктуален и грамотен в своей работе. Если бы мне предложили сравнить его с каким-нибудь предметом, то я назвал бы его стальной балкой, ведь помимо несгибаемых качеств характера, он имел внушительный внешний вид – в нужный момент определённо мог бы постоять за себя и за тех, кого он должен будет защитить. Я по сравнению с ним, опять же переходя на сравнения, казался куском арматуры, который он может в любой момент скрутить, как ему вздумается.       После ужина, лежа в кровати, я размышлял об увиденном за день. Расстояние отделяло меня от заветной свободы от демонов. У меня в шаговой доступности были клинки, которые должны были сыграть роль инструментов для изъятия демонов, вот только Широойя был очень далеко. Так просто до него не добраться. Перелёт в другую страну - это не в соседний дом за солью сходить. И без Широ ведь не обойтись. Его участие, со слов Акихисы, обязательно во время этой процедуры.       Как бы я не тужился, толковой идеи в голову так и не приходило. Дремота подступила внезапно, освободив меня от тяжелых мыслей, и я растворился в приятном забытье.