В тебе моё семя

— И сколько ты даёшь мне времени на размышления? — Ну… неделю тебе теперь всё равно нельзя совокупляться. Значит, неделя на размышления. — А почему неделя? — Ты думаешь, что за неделю не заживёт? Тебе настолько больно до сих пор? — Нет-нет, я не об этом. Заживёт-то может уже завтра. Но почему так мало на размышления? — А сколько тебе нужно? — Откуда мне знать? Может, день. А может я и через месяц ещё не почувствую, что надо оформляться. — Месяц? — Я просто не знаю. — Но если мы не поженимся за неделю… как же через неделю вернуться к занятиям любовью? — Можно так… — «Так» было бы как-то невесело. — Как-то нескладно вышло. Я хотела как лучше, а в итоге тебе снова невесело. Знала бы, что ты так загрузишься… — И что тогда? Ничего сегодня не было бы? — Не знаю. Может и не было бы. — А почему это вообще случилось? Что на тебя нашло? — Ты имеешь в виду то, что я поцеловала тебя? — Да. — Ну… просто захотелось. — Совсем просто? — Я подумала — а почему бы не поцеловать Пашу. Он же такой милый. Правда, я боялась, что тебе это не понравится. Поэтому старалась не быть слишком нахальной. — Ты зря этого боялась. — Я уже поняла. — Тебе хотелось только поцеловаться? — По обстоятельствам. — Каким? — Ну… в зависимости от твоей реакции. — И какую реакцию ты хотела получить? — Ту, которую получила. — Вот как… А я-то думал — можно или нет отвечать на поцелуй. — Можно. И на всё остальное тоже. — А если бы я ответил сразу и слишком буйно? — Я не исключала, что возможно и такое. — И как ты себя повела бы, если бы у меня сорвало тормоза? — Обрадовалась бы. — Моей грубости? — Тому, что ты меня хочешь. — Боюсь, что радость была бы недолгой. А вскоре пришли бы растерянность и обида. — Я бы смирилась со своей судьбой. — Ещё чего не хватало. Смирилась бы она. В моих объятиях ты должна не смиряться, а наслаждаться. — Да я же пошутила про смирение. Я так… хотела этого. Что огорчить меня мог бы только отказ. — А что же ты тогда прямо не сказала, что хочешь? — А вдруг ты не хотел бы? Тогда тебе было бы неловко, что приходится отказывать. — Я бы не хотел? Ты шутишь? Да я… да я измучился от страха, что однажды желание доведёт меня до изнасилования. Чуть не стал избегать тебя. Хотя не могу обойтись без тебя. — Но я-то этого не знала. Ты хорошо скрывал свои чувства. Я всё никак не могла понять — кажется мне, что ты меня хочешь… Или не кажется… — Значит, всё же были поводы для подозрений? — Были. Но очень уж неоднозначные. — И тогда ты решила просто испытать меня, поцеловав?  — Вроде того. — Это ты удачно придумала. Ведь сразу всё ясно. — Не так уж и сразу. Я чуть было не решила, что ошиблась. И что на самом деле ничего ты не хочешь… Поэтому старалась целовать так, чтобы в случае твоего отказа пойти на попятную. И сказать, что это был не поцелуй желания, а просто дружеская нежность. — Ну, это я просто перестарался со сдержанностью, боясь напугать тебя напором, если ты не хочешь близости. Чтобы не спугнуть мою прекрасную добычу, так мило попавшую в мои сети. А на самом деле меня с первой секунды накрыло такое желание, что я думал, что умру, если немедленно не войду в тебя. — Да уж… столько проблем из-за незнания о взаимности желания. Хорошо, что они уже в прошлом. Теперь ты знаешь, что я тоже хочу и согласна. — Честно говоря, не ожидал от тебя такой инициативы. — Это не роняет меня в твоём мнении? — Что ты такое говоришь? Я так благодарен тебе за инициативу. Просто не представляю, как я дальше терпел бы. — И давно ты терпел? — Сколько себя помню. — Но не с детства же. — Ты обидишься, если я скажу, что с детства? — Нет, но… не в самом же деле с детства? — Как тебе сказать… просто когда-то я мог ещё не всё то, что могу теперь. Но честно говоря… всё остальное мне было бы в радость и тогда. Правда… как я теперь понимаю, это было бы опасно для тебя из-за моей импульсивности. — Что именно было бы тебе в радость? — Да всё. Целоваться с тобой. Обниматься. — И всё? — Ну, если ты так настаиваешь… Ещё мне хотелось гладить тебя. Желательно без одежды. — Что ж, тех желаний я не учла. И даже не догадалась о них. — А если бы ты о них знала? Перестала бы со мной общаться? — Зачем? — Не знаю. Может, обиделась бы или оскорбилась. — Паааша. Я может быть и удивилась бы поначалу. Но потом свыклась бы. А может… да, скорее всего пошла бы тебе навстречу. — А вот этого не надо было бы делать. — Но почему? — Я же говорю — мог бы наступить момент, когда мне захотелось бы больше того, что ты можешь дать без вреда для себя. Тем более если бы я распалялся тем, что ты уже дозволила. — Но ты же не стал бы настаивать? — Я бы хотел, чтобы я смог не настаивать. Но не уверен, что справился бы. Так что… лучше так, как получилось. — Ну хорошо. А можно я тоже спрошу, что тебя больше всего впечатлило в близости. — Сначала сам факт, что ты целуешь меня. Потом — степень твоей нежности. … Да всё. А чтобы рассказать всё, пришлось бы целую книгу написать. — Тогда напиши. Потом. А пока самое-самое. — Хм… боюсь, что честный ответ тебя покоробит. — Нет. — Для меня стало откровением наблюдать, что узкое влагалище в самом деле способно растянуться настолько, чтобы впустить член. — Паша, да оно даже до размеров ребёнка способно растянуться. Ты же наверняка видел видео родов. — Да видеть-то видел. Но на видео и в жизни — совсем разные впечатления. К тому же дело не только в том что в жизни. Но и в том, что… это твоё влагалище растягивается под давлением моей головки. Ну вот — я же говорил. Ты покраснела. — Ну и что. Пустяки. Рассказывай дальше. — А дальше было удивительно наблюдать, как в тебе исчезает весь член. И ощущать его сжатие влагалищем. Алиса вздохнула. — И всё? — Нет, не всё, — улыбнулся Паша милому его сердцу любопытству подруги. — Выход тоже впечатлил. — Чем? — Ну… это же всё та же прелестнейшая картина пребывания моего члена в твоё влагалище. И трения об него. А ещё… кожа твоего влагалища так красиво оттягивалась вслед за моим членом. Правда… — Что? — Знаешь, я же не собирался совершать фрикции в этот раз. Поэтому не рассчитывал кончить. Хоть и не удивился бы, если кончил даже не войдя до конца. Но всё равно кончил в тебя. — Ну и хорошо. Я рада, что ты получил оргазм. И что в меня твоё семя попало, — добавила Алиса, погладив низ своего живота. — Да хорошо-то хорошо. Просто меня смущает, что стало последней каплей. — И что же? — Ты только не обижайся. Я очень тебе сочувствовал в тот момент, честно. — Да что случилось-то? — Я просто окончательно осознал в тот момент, что ты… моя. — Из-за вида, как ты выходишь? — Не самого по себе. А… из-за следов… твоей крови на моём члене. Только пойми правильно — я понимал, что это означает наличие в тебе раны… Сделанной мною же. И мне было жаль тебя, очень. И жаль, что это я причина твоей раны. Но… я не знаю, как это объяснить… в то же самое время это было свидетельством, что именно я тебя… Как бы тебе сказать… в общем, есть такое выражение об этой ситуации — «распечатал». И я сразу его вспомнил в тот момент… Вот… Но ты не подумай, что это просто примитивное собственничество какое-то. Я просто прочувствовал, что совершил в тебе необратимую перемену… И как-то по-особому почувствовал… ответственность за тебя. Твою хрупкость… беззащитность… Желание заботиться о тебе… И всё вместе это и вызвало тот скачок возбуждения, который привёл к эякуляции. Я даже не успел тебя спросить, можно в тебя или нет. Вот… я всё рассказал. Теперь можешь упрекать. — За что? — За физиологичность. — А если я не нахожу поводов для упрёков? — В самом деле? — Ни одного, — покачала головой Алиса, улыбаясь. — Не знаю, почему ты решил, что сказанное может обидеть меня. По-моему, всё это наоборот мило. И очень возбуждающе. И… если бы не «рана»… я была бы рада прямо сейчас повторить. Чтобы ты снова мог увидеть всё, что так тебе понравилось. — Только ради этого? — Разве мало? Хотя ещё ради собственного удовольствия тоже. — Значит, ты выйдешь за меня? — Я уже говорила. Если пойму, что это нужно. — А просто чтобы сделать мне приятно? — А тебе не хватит приятного от секса? — Я вообще сильно сомневаюсь, что у меня будет право прикасаться к тебе, если ты так и не согласишься выйти за меня. — Почему? — Не знаю. Право даётся любовью. Но если ты даже выйти не захочешь… значит, не так уж и сильно любишь. А тогда и я не имею права… — Ты откажешься от секса со мной, если мы не поженимся? — Я не знаю. Может, я и не смогу отказаться. Но точно знаю, что меня не вдохновляет идея заниматься сексом с девушкой, которая не очень-то и хочет меня. — Я хочу. — В это трудно верить, когда девушка отказывается выйти замуж. — Ты обязательно поверишь. Я просто не могла сегодня в полной мере проявить своё желание. Сам понимаешь, почему. Но потом смогу. — Это другое. Без согласия выйти этого мало. — Паша, ты не мог сказать раньше, что согласен на секс только в рамках брака? — А ты не могла сказать раньше, что боишься брака? — Я не боюсь. — Но чем тогда объяснить твой отказ? — Я просто хотела, чтобы ты чувствовал себя свободным… Чтобы ты не думал, что обязан жениться на мне из-за секса. Чтобы ты не подумал, что моё предложение заниматься сексом означает предложение пожениться… — Вон оно что. А я-то думаю — и где это тебя переклинило так, что ты отказываешься от такой безобидной и простой процедуры, как оформление брака, которое и не обязывает ни к чему. А я, между прочим, и без секса хотел бы быть твоим мужем. — Это перебор. — Зато ТВОИМ. Так что забудь про твои сомнения. Надеюсь, других причин отказываться у тебя не было? — Не было… — Значит, теперь тебе ничто не мешает принять предложение? — Паша, не торопи меня. Я не могу так сразу сказать. — Ясно. Застряла в своей ошибке. У тебя неделя на передумать. А потом счёт пойдёт на дни, лишённые нашего секса без всякой причины. — А я может ещё посмотрю, надолго ли тебя хватит в твоём решении воздерживаться вне брака. — Ну… я не гарантирую, что буду терпеть месяцами. Может, иногда и уступлю. Раз в месяц. Или в неделю. — Говори уж сразу — или в день. Или в час. А всё остальное время — ни-ни. — Ещё посмотрим, кому будет труднее воздерживаться. — Ты же меня знаешь. Когда я закапываюсь в работу — обо всём остальном забываю. — Знаю. Но и я постараюсь, чтобы тебе не так просто было забывать.