С самого начала

Темнота отступала постепенно, таяла, растворяясь до бледно-серого и синеватого. Первым из ощущений вернулась ноющая головная боль. Арно подавил стон и постарался не закашляться, чтобы не привлекать к себе внимания. В горле першило, сознание то и дело мутилось, не давая мыслям обрести привычную ясность. Лишь спустя несколько мгновений он понял, что лежит на довольно мягкой кровати, а не на прелой соломе, а на голове — повязка. И вряд ли это дриксы озаботились состоянием своего пленного, оказав подобную честь. Кроме того, доносящиеся до слуха голоса казались смутно знакомыми. Правда, кому они принадлежат, Арно так и не сумел вспомнить. Он нечетко, но все же помнил, как ему удалось сбежать из плена и весьма удачно наткнуться на разъезд Западной армии, и как в дороге ему стало совсем плохо. Но вот того, как именно и когда он оказался у дриксов, Арно не смог вспомнить, как ни старался. Это удивляло и настораживало. Усилием воли ему все же удалось разлепить глаза и разглядеть негромко переговаривающихся людей. * * * — Как вы себя чувствуете? — лекарь, мэтр Лизоб, его Арно узнал, сразу заметил, что он очнулся, и обернулся к нему. — Я в порядке, кажется, — пробормотал Арно, рассеянно отметив, что человек, с которым мэтр Лизоб разговаривал — генерал Ариго. — Только голова раскалывается, — он дотронулся до повязки и скривился. — И почему-то не все помню. — Так, поднимите голову. Осторожнее, — лекарь поправил слегка сбившуюся повязку. — Посмотрите вправо. А теперь влево. Хуже не становится? — Вроде нет, — неуверенно отозвался Арно. Лекарь прикинул что-то мысленно, покивал сам себе и произнес: — Как я и предполагал — частичная потеря памяти, вызванная травмой головы. С какого примерно момента вы не помните? Арно надолго задумался, прежде чем ответить: — Я помню, как мы спешили к Ойленфурту, — он запнулся и, поморщившись, продолжил, — а дальше уже очнулся у дриксов. — Сражение у Ойленфурта было почти три месяца назад, — вступил в разговор Жермон, нахмурившись и с тревогой глядя на Арно. — Судя по всему, вы не помните именно это время, а все остальное — помните, — лекарь внезапно указал на Жермона. — Вы же знаете, кто это, например? — Разумеется, знаю, — хмыкнул Арно. — Генерал Ариго, мне сказали… — Валентин замер в дверях и как-то странно посмотрел на Арно, словно еле сдерживался, чтобы не броситься к нему, но потом снова принял невозмутимый вид. То, что Арно помнил о Валентине Придде, этому полностью противоречило — хорошими их отношения назвать было сложно. Поэтому, когда Валентин шагнул к кровати, он отшатнулся и подозрительно на него уставился. — Валентин, идемте, — обратился к нему Жермон. — Я должен вам кое-что рассказать. В первый момент Арно удивился, но в следующий им снова занялся лекарь, и стало не до чужих странностей. * * * Вернувшись к себе, Валентин медленно опустился на кровать, закусил губу и глубоко задумался. Генерал Ариго рассказал о состоянии Арно и о случившемся, поэтому реакция на его появление больше не казалась Валентину странной — около трех месяцев назад они почти не общались. Тем невероятнее ощущалось то, что между ними произошло после, но… теперь Арно этого не помнит. Конечно, генерал Ариго обещал поговорить с Арно и рассказать о том, что они сблизились, но основная проблема заключалась совсем в другом. Ведь самого главного генерал Ариго рассказать не сможет. Поскольку о самом главном никто, кроме них двоих — а теперь, похоже, только Валентина — не знал и не должен был узнать. И началось это как раз в то время, о котором Арно не помнит, после битвы у Ойленфурта. * * * Прошлое — Виконт Сэ? — Я пришел извиниться. И поблагодарить за помощь сегодня. Ну, за Кана и за шляпу… — Ах, вот вы о чем. Прошу прощения, не сразу понял. Не хотите выпить со мной вина? — Не откажусь. Так вы принимаете извинения? — Я не держал на вас зла изначально, виконт. Но мне приятно, если вы изменили свое мнение обо мне. Еще вина? — Благодарю, достаточно. … — Могу я прийти завтра? Оказывается, вы интересный собеседник. — Оказывается, вы тоже. — Зараза! — Разве? — Поверил бы, если бы вы так не ухмылялись, господин полковник. — Приходите завтра. Сочту за честь принять вас, виконт Сэ. … — Давай перейдем на «ты»? — Виконт, вы выпили несколько больше, чем следует. — Не хочешь, да? — Нет, от чего же. Ваша… твоя компания мне приятна, Арно. — Насколько приятна? — Что ты делаешь? — То, что давно хотел. — Ты пьян. — А ты — нет… как жаль. — Утром ты будешь жалеть об этом и ненавидеть меня. Снова. — Это будет утром. Если будет. … — Ну что, возненавидел я тебя? — Полагаю, ты был пьян меньше, чем я думал. — Я вообще не был пьян. Просто иначе не решился бы. — Потому что я Придд? — Потому что ты — это ты. — Какое исчерпывающее объяснение. — Издеваешься? — Нет. Я просто рад. Тому, что ты сейчас здесь вот так. — …Я тоже. * * * Поговорив с Валентином, Жермон вернулся к Арно — лекарь как раз закончил с осмотром и ушел, строго наказав отдыхать и постараться не вставать хотя бы несколько дней. — Я напишу твоей матери сегодня же, — Жермон улыбнулся. — Валентин писал ей еще с Мельникова луга, но тогда это были не самые приятные новости. Придд писал его матери? Это Придд-то? С чего вдруг? Арно непонимающе моргнул и недоверчиво уставился на Жермона. — Мой генерал, а полковник Придд?.. Разве мы общались? Странно. Я много всего забыл, да? И многое пропустил? — с нескрываемой досадой поинтересовался Арно. Жермон подвинул стул ближе к кровати и сел, задумчиво потрогав усы. — За последнее время столько всего произошло. Я расскажу, ты, главное, не волнуйся. Ничего существенного ты не пропустил, кроме нашего поражения на Мельниковом лугу… А, твой брат приехал. — Ли здесь? — удивился Арно. — Эмиль, — поправил Жермон. — Правда, насколько мне известно, Лионель тоже собирается присоединиться к Западной армии. А ты, выходит, помнишь Ойленфурт? — Не совсем. Помню, мы собирались в Ойленфурт. Потом — сплошной туман, — Арно поморщился и снова коснулся повязки. — А дальше я очнулся у дриксов. Причем, судя по всему, уже находился там некоторое время. С того момента — побег и дальше — помню все. — Хорошо. Тогда слушай… * * * Жермон рассказал Арно и о том, что они с Приддом в последнее время тесно общались, поэтому Арно не особо удивился, когда тот снова зашел к нему. Но сам факт дружбы с ним — это с Приддом-то! — поражал воображение. И когда только успели? — После битвы у Ойленфурта, — ответил Валентин на заданный вопрос, как-то странно улыбнувшись. — Ты совсем ничего не помнишь? Арно виновато развел руками. — Прошу меня извинить, если веду себя не так, как ты привык. Мы же на «ты»? — уточнил он. Валентин кивнул и произнес ровно: — Все в порядке. Главное, ты здесь. Маршал Савиньяк собирался вести переговоры с дриксами, — добавил он, немного помолчав. — Но мы не знали наверняка, жив ли ты, — едва заметная тень скользнула по лицу Валентина. — Я рад снова тебя видеть. Арно неуверенно улыбнулся. — Благодарю, — и все же, так непривычно — Придд совсем другой, не такой, каким помнил его Арно. Словно и не холодно-вежливый «спрут», каким воспринимался раньше, а просто — спокойный, искренний… и даже надежный, как человек, на которого можно положиться. Непонятно. С чего бы ему настолько доверять Придду? А тот тоже хорош — правда, что ли, переживал за него? Верилось с трудом, но взгляд Валентина казался красноречивее любых слов. — Могу я что-то для тебя сделать? — Да я вроде в порядке, — Арно удобнее устроился на кровати и подтянул одеяло, закутавшись в него. — Устал только. На мгновение в светло-серых глазах Валентина мелькнуло разочарование, словно он надеялся на иной ответ. Арно почувствовал себя виноватым, а потом вдруг пришло раздражение — специально он, что ли, ничего не помнит? Будто он хотел, чтобы дриксы с ним так обращались во время допросов! Хорошо хоть всего несколько месяцев выпало из памяти, а то ведь могло быть и хуже. — В таком случае отдыхай, — то ли Валентин заметил его недовольство, то ли просто счел разговор оконченным — поднялся и, кивнув Арно, вышел из комнаты. * * * — Прошу прощения, можно посоветоваться с вами? Лекарь поднял голову от записей на столе и смерил Валентина пристальным взглядом. — Чем могу помочь, полковник? — Это касается состояния теньента Сэ, — Валентин поправил застежку плаща. Лето подходило к концу, и вечера стали прохладными. — Мне хотелось бы узнать, есть ли способ помочь ему вспомнить то, что он забыл. — Да, проблема, несомненно, довольно серьезная, и обычными способами ее не решить, — лекарь задумчиво постучал пальцами по столу. — И если действовать как те, кто ее создал — то тоже не решить, — он невесело усмехнулся, явно подразумевая все то, что творилось с Арно в плену. — Могу предложить вот что. — Я слушаю, — Валентин мгновенно нахмурился и сосредоточился. — Можно попробовать воспроизвести некоторые знакомые вам обоим ситуации и моменты, с похожими предметами, запахами, образами, — медленно произнес лекарь. — Например, вернуться в определенное место или повторить что-нибудь значимое. — Повторить значимое? — Валентин задумался. — Полагаете, это может сработать? — Не могу утверждать наверняка, — лекарь развел руками. — С подобной травмой и частичной потерей памяти, возможно, получится, а, возможно, нет. Но в любом случае вы можете попробовать. — Благодарю. Так я и сделаю. Места, предметы и образы? Стоило попытаться. * * * Огонь в камине. Золотисто-алый. Терпкий запах смолы. Затишье, вызванное Изломом и ведущимися между Савиньяками и Бруно переговорами, пришлось как нельзя кстати. Валентин решил использовать свободное время и последовать совету лекаря. Пусть места не совсем те, но, к примеру, трактир недалеко отсюда — тот самый, где они уже останавливались однажды. Жаркий огонь в камине, золотистые отсветы на стенах, полутьма зала. Валентин опасался отказа, приглашая, но Арно неожиданно согласился, хотя по-прежнему держался настороженно и отстраненно, лишь временами позволяя себе привычную беспечность. Неужели настолько удивлялся тому, что сблизился с ним — с Приддом? В другой ситуации это казалось бы забавным, но Валентину было совсем не весело. Хотелось подойти ближе, обнять, прикоснуться к коже на шее, ощутив губами солоноватый привкус. Хотелось стянуть тонкую ткань рубашки с плеч, притянуть к себе… Хотелось много чего. И, если раньше такие желания пользовались взаимностью, то теперь Валентин боялся выказать лишнее даже намеком — что, если тогда он потеряет Арно навсегда даже как друга? — Все нормально? Или я как-то не так выгляжу? — подозрительно уточнил Арно. Валентин поспешно отвел взгляд, мысленно укорив себя за то, что слишком долго рассматривал его. — Вовсе нет, — ответил он. — Как ты себя чувствуешь? — В полном порядке, — Арно широко улыбнулся. — Наконец-то снова в седле, — он довольно похлопал Кана по шее. — Надоело валяться. А мы были в этом трактире раньше? — спросил он без перехода, не заметив, как сильно сжались пальцы Валентина на поводьях. — Да. — Ты правда думаешь, что я смогу вспомнить? — А тебе хотелось бы? — Разумеется, — удивленно отозвался Арно. — А то я ощущаю себя глупо, словно чего-то не хватает. Чего-то значимого и важного. А что мы здесь делали? — Ужинали, — ответил Валентин после небольшой заминки. — И? — И разговаривали, — Валентин усилием воли расслабил пальцы и заставил себя сосредоточиться на настоящем. * * * Прошлое — Голоден? — Еще бы. — Так ешь. — Я по-другому голоден. — Арно… — Не делай вид, словно это в первый раз. — Вовсе нет. Мне хорошо. — Тогда давай в постель. А поедим потом. … — Нет, не так. Повернись. — Зачем? — Хочу видеть твое лицо. Ты красивый. Знаешь об этом? — Комплимент от виконта Сэ. Я, должно быть, выпил слишком много вина, и это — сон. — Ага, утешай себя этим. Чего смеешься? — Тебя удивляет, что я умею смеяться? — …в такой момент. — Тебе же это нравится. — Да. А еще мне ты нравишься. Таким. … — Тепло. — Очень. — На огонь и правда можно смотреть бесконечно. — И на тебя, Арно. — Ого, даже так? — Я излишне искренен? — Отнюдь. Словно мы в лесу. — Почему? — Пахнет смолой. — От поленьев. — Точно. Давай после войны уедем куда-нибудь далеко? … — Уже утро? — Увы. Пора возвращаться к генералу Ариго, нам давали свободное время до полудня. — Разрубленный Змей, как неохота вставать. Чтоб этих дриксов… — Поднимайся, Арно. Я, конечно, могу отнести тебя в седло на руках, но, боюсь, нас неправильно поймут. * * * Комната была та же, и Валентин снова ощутил тот самый запах смолы. Огонь полыхал в камине, потрескивали, рассыпаясь яркими искрами, сосновые шишки. Валентин украдкой взглянул на Арно — отсветы пламени окрашивали его волосы в темное золото, совсем как тогда. Но Арно ничем не выказал узнавания — устроился за столом и принялся разливать вино в бокалы. Алое в тягучей глубине. * * * Туман. Серебристо-серый. Дождевая сырость. Гроза — наверно, последняя в этом году — застала их, когда они возвращались в ставку армии после конной прогулки. Заброшенное, покосившееся здание слева от дороги показалось среди зелени очень вовремя. Места и для лошадей, и для спутников хватало с запасом. Они устроились у дальней стены, оба мокрые и продрогшие. Снаружи гремел гром и дул сильный ветер. Лошади недовольно всхрапывали и тревожно дергали ушами, но послушно оставались на местах, привязанные к деревянной перекладине. — Костер, что ли, развести, — неуверенно предложил Арно, ежась и отжимая мокрые пряди. — А то непонятно, насколько мы тут застряли. — Вряд ли надолго, — отозвался Валентин. — Гроза скоро прекратится. Костер можно развести, но ближе к окну — здесь будет слишком много дыма, и лошади испугаются. — Солома сырая… — Держи, — Валентин протянул Арно небольшую фляжку, отцепив ее от седельной сумки. — Как раз согреешься. — Вино? — Со специями. Йоганн однажды показал мне, как его правильно делать. Бергерский способ — похоже, популярная вещь из-за северных холодов. — Спасибо, — Арно отпил несколько глотков и действительно ощутил, как тепло разливается по телу. — Зачем ты все это делаешь? — выпалил он, прежде чем сумел сдержаться. — Почему? — Ты же мой друг, — на этот раз ответ Валентина заставил Арно недоверчиво хмыкнуть. * * * Прошлое — Смотри, какой туман. — Здесь всегда такие. Густой. — А мы армию-то нашу найдем или прямо к Бруно?.. — Вижу, тебя подобная возможность очень даже забавляет, теньент Сэ? — Просто красиво. Как думаешь, с утра еще будет или рассеется? — Будет. Давай остановимся и поедим вон в том домике? Кажется, он заброшен. — Давай. … — Тепло. Хорошо, что печь сохранилась. — Хорошо, что она не засорилась. Чего смеешься? — Зато ты засорился. Пока ее проверял. У тебя все волосы в золе. — Между прочим, зола используется крестьянами как моющее средство, хорошо влияющее на волосы. — Тьфу-ты, кляча несусветная, так и знал, что у тебя на все ответ найдется. — Иди ближе к огню, замерз же. — Все-то ты замечаешь. Обними меня. Да, вот так. М-м-м, теперь совсем тепло. … — Ты давно встал? — Да. Смотрю в окно. — Зачем? Нас окружили за ночь? — Иди ты, Придд. Нет. Просто ты был прав. Туман все еще здесь. Смотри, солнце встает. Валентин? — Да? — Нет, ничего. Идем? * * * Арно искренне не понимал, что с ним творится. А в том, что творится нечто необъяснимое, сомневаться не приходилось. Еще после той грозы он стал ловить себя на том, что все чаще думает о Валентине отнюдь не только как о друге. А, например, представляет, какими гладкими и влажными были его пряди, скользнувшие по щеке, когда Валентин протянул ему фляжку. Или о том, какой почему-то грустной и почти незаметной выглядела его улыбка. Это отдавало полнейшим безумием, и на травму головы не спишешь — лекарь подтвердил, что Арно полностью вылечился, если не считать потери памяти. Но, тем не менее, это — было. Ощущение, что рядом с Валентином все воспринимается по-другому. Ярче, живее. Хотелось находиться рядом как можно чаще. Хорошо, хоть тот сам всегда приходил. Возможно, стоило поделиться всем этим с Валентином, спросить его — ощущает ли и он нечто похожее? Но Арно боялся, что это испортит их заново налаженное общение. И раз за разом выбирал молчание. * * * Рисунок. Черно-белый. Невесомый запах жимолости. Рисунок Арно нашел случайно, когда решил перебрать сохранившиеся у него письма матери, подумав, что они могут подсказать интересные детали из того забытого времени. Плотный, слегка желтоватый лист бумаги и нарисованный на нем черно-белый портрет Арно. Чернила слегка выцвели, а бумага измялась, но линии оставались уверенными и четкими. Портрет был детально прорисован — каждый штрих, каждая мелочь. Тот, кто рисовал, явно знал Арно очень близко. И явно часто на него смотрел, запоминая мельчайшие черты внешности, словно это было нечто важное, значимое. В дверь постучали, а потом внутрь шагнул Валентин — Арно и забыл, что он собирался сегодня прийти. — Не занят? — Нет, — Арно покачал головой, а потом подхватил со стола рисунок. — Нашел у себя в письмах, — пояснил он, с удивлением глядя на то, как меняется выражение лица Валентина. — Это я нарисовал, — медленно произнес он. — Ты? — изумился Арно. — Иногда я рисую дорогих мне людей. * * * Прошлое — Подожди. Не двигайся. — Валентин? — Сейчас. Дашь мне несколько минут? — Ого, ты собрался рисовать? Меня? — Да. Если ты не против. — Не против. А с чего вдруг? — Захотелось. … — Ты скоро? — Почти. — Хочу посмотреть. А ты часто рисуешь? — Иногда. Под настроение. — А откуда?.. — Нас же учили в Лаик. Хотя я и раньше рисовал, еще в Васспарде. — Ясно. Чем это так пахнет? — Жимолость цветет. — А, точно, лето же началось. — Да. Готово. — Покажи? — Он твой. Если хочешь. * * * Дорогих людей. Арно бережно отложил портрет в сторону и подошел к Валентину, а потом, решившись, вдруг подался вперед и поцеловал его. — Жаль, сейчас не пахнет жимолостью, — зачем он это сказал? К чему? — Сейчас осень, а не начало лета, — не задумываясь, ответил Валентин и лишь потом осознал сказанное и произошедшее мгновение назад. Он дернулся, схватил Арно за плечи и неверяще вгляделся в его лицо. — Ты вспомнил? — Что я должен был вспомнить? — недоуменно спросил Арно, а потом догадался и замер, потрясенно глядя на Валентина. — Так мы… мы были?.. Тот кивнул, надежда уступила место страху. — Прости, я… Арно взмахом руки заставил его замолчать. — Нет, — серьезно начал он и, осторожно выбирая слова, продолжил, — Не вспомнил. Но я точно знаю — то, что происходит сейчас, меня полностью устраивает. Глядя на забытый на столе черно-белый рисунок, Валентин с удивлением понял, что, похоже, решение этой проблемы появилось раньше, чем она сама.