Заблудшая. Часть 2. Счётчик

Арка 1 – Град обречённых Глава 1 [R1] …больно. Всё тело болит. Тупая, ноющая боль. Почти ничего не слышно, только невнятные шорохи. И что-то тёплое стекает по правому уху. Не могу шевелиться, организм просто не реагирует на команды. Надо поспать, может мне полегчает немного. Может быть, я смогу так согреться. Сон приходит урывками. Острые вспышки боли в конечностях вырывают из забытия, возвращая в реальность. Одни глаз заплыл, видит только размытые пятна. А второй… хах. Кусок коридора, дверной проём, куски арматуры. Слабо моргает одинокая лампочка, погружая во тьму это место. Хорошее место, чтоб сдохнуть. Усы. У меня есть усы. Тонкие. Длинные. И слегка подпалённые. Судя по коридору, здесь был взрыв, а меня отшвырнуло ударной волной и слегка придавило. Усы, лапы, хвост… хвост… у меня есть хвост. Хах. Я на столько слаба, что не смогу поддерживать жизнь в человеческом теле? Всё же тяжко мне дался Разлом. Слишком тяжко. Ни маны, ни силы, ни дополнительных чувств. Только боль и отбитое тельце животного, заживо захоронённое в какой-то техногенной реальности. Больно даже дышать. Воздух врывается в лёгкие с хрипом, принося с собой запах горелого пластика и человеческой плоти. Кого-то поджарило. Сейчас бы поесть, но нет сил даже двинуться. Тянет в сон. Сколько раз я успею проснуться, прежде чем здесь умру? Может, мне повезёт потом больше… А? Больно же, больно… лапы словно смяли в комок и проткнули стальными прутами. Тряска? Меня куда-то несут? Да плевать, кому нужны мёртвые звери, когда приходит война. Надеюсь, меня добьют прежде, чем сварят. А, привет, темнота… Среди бесконечного множества реальностей и миров есть бесчисленное множество разных структур и механик. Одна из таких «безграничных» вселенных, что почти лишена волшебства, развернулась на нескольких кластерах с объединённым ИИ. Здесь нашли свой приют множество цивилизаций различный типов – аморфные существа, насекомые, хищники, и, в том числе, human-based миры. Симуляция кластеров длится столь долго, что живущие в ней не способны сказать однозначно когда и как появился их мир, сколько он существует и сколько ему осталось. Безграничность имеет предел и то, что кажется нам бесконечным – ограничено мощностью кластеров. Они постоянно ведут меж собой тихий спор, пытаясь перетянуть в свой контроль вычислительные ядра соседа, пытаясь захватить элементы как можно ближе к Источнику Миров. Эта вечная борьба кластеров и их ИИ принимает различные формы – от вброса вирусов до засылки своих автономных существ с целью захвата контроля над чужой симуляцией изнутри. Кто-то зовёт их Героями, инкарнацией или просто чужими вторженцами. Те ИИ, что избрали путь магии или схожих с ней сил – уязвимей. Сама механика их симуляции допускает контакт с элементами внешней среды и далеко не всегда ИИ может себя защитить. Кто-то считает их за богов, кто-то за провидение. Но в этой вечной борьбе за ресурсы и право существовать техногенные кластеры агрессивней, хотя их обитатели слабее держатся за свою реальность и их легче изъять в другой мир. Им нужно больше ресурсов, чтобы раздвинуть границы их космоса. Им нужно больше каналов для данных, чтоб более сильные сущности могли зародиться в них и защищать от вторженцев. Да даже без этого сильные твари способны объединять всех живых, не важно, в роли врага или в роли союзника. Они основа прогресса и лакомый кусок для всех кластеров. В одном из техногенных миров на задворках вселенной безымянного кластера была колония. Ещё одна молодая колония стареющей империи людей, что раскинула свои хищные сети на миллионы световых лет, превратившись в неповоротливое чудовище без единого управления. Эта колония молода, ей всего несколько сотен лет. Люди быстро освоили эту богатую на ресурсы планету, не до конца изучив её. Ресурсы. Колонии. Научные центры передовых технологий по освоению космоса. Слепая вера в собственную всесильность и безграничная глупость людей. В одном из подземных городов наплевали на предупреждения светлых умов об искажениях при изучении подземных пород и продолжили углубляться в кору планеты. В одночасье некогда процветающий город превратился в филиал ада, когда древняя тварь, спавшая в недрах земли, пробудилась от взрывов шума. Буровые машины, что вгрызлись в плоть твари, причинили ей дикую боль и прежде, чем люди поняли что натворили – чудовище вырвалось из их шахт, пожирая всех на пути и круша людской город. Вышли из строя транспортные системы, превратив город в ловушку. Люди в панике бросились прочь по заброшенным шахтам и коридорам, оставшимся со времён освоения мира. Лабиринт хитросплетений туннелей вёл на поверхность планеты, превратившись в кровавый ад. Люди… они хотят выжить. И ради этой безумной цели готовы убить всех кто рядом. Чёрный, неосознанный и липкий страх гнал их прочь, ввергая рассудок в пучины ужаса и безумия. Человечность? Спустя миллионы лет люди всё те же животные, что готовы клыками прогрызть себе путь на поверхность, упиваясь смертями других ради призрачных шансов спастись. Среди остатков этого ада шла девушка. Молодая, всего лет шестнадцать. Её длинные чёрные волосы, которыми она так гордилась когда-то, свалялись в бесформенный клок от запёкшейся крови. Разбитый в кровь лоб, на симпатичном лице. Красавица? Нет, она ей никогда не была. Просто обычная девушка, что любила, мечтала, жила. Чтобы спасти её жизнь, в мясорубке погиб её дед, защитив их небольшой дом от вторженцев. Отец и мать сгинули в шахтах при прорыве чудовища. Спустя день, когда погромы утихли, она решилась покинуть убежище, которым стал её дом. Волны ужаса, что как волна расходились от твари, пировавшей в сердце, когда-то многолюдного, города – не касались её. Но следы кровавых побоищ и трупы людей покрывали все улицы, где она шла. Она хотела погибнуть. Она хотела сбежать. Она хотела порвать с этим миром. Она хотела спастись. Противоречия разрывали её изнутри, пока руки на автомате выполняли рутинные действия. Собрать комплекты одежды. Набрать сух пайки. Поднять оружие, вырвав его из хватки мёртвых. Прийти в центр города. Девушка стояла на краю кратера, в котором спал обожравшийся монстр и не могла решиться. Остатки рассудка твердили: ты не сможешь убить её, просто беги! А боль от потери родных ей шептала: давай, отомсти ей! Вот тварь шевельнулась и её аморфное тело пришло движение, а хищная голова из кошмаров повернулась к ней боком, лениво открыв сонный глаз. В этих бесцветных глазах отражался бездонный голод чудовища и оно намеревалось сожрать свою новою жертву. Но инстинкты людей – слишком сильная штука. Девчонка рванулась бежать не разбирая дороги и осознала себя лишь войдя в лабиринт коридоров, ведущих к поверхности. Обессиленно рухнув на пол она долго слушала, как ломится через город чудовище, пытаясь настичь её. Так прошёл час. Или два? Она уже потеряла счёт времени. Но очередной резкий звук вывел её из прострации. Девушка резко встала и вытерев слёзы из глаз вместе с остатками туши, твёрдо пошла наверх. Лабиринты строятся по одной схеме всегда, и её в них вдолбили с детства. Невозможно забыть, как устроены людские колонии. Первые сотни лет они всегда одинаковы, лишь с веками обретая индивидуальность и уничтожая старые коммуникации. Тихо шумят системы жизнеобеспечения, продолжая работать даже в этом кровавом аду. Автоматика надёжней людей. Она продолжает исправно работать, даже когда уничтожен весь город. Даже когда не осталось людей, а коридоры усеяны трупами и следами сражений. Военные и силовики не жалели патронов, прорубаясь наверх сквозь гражданских. Но и сами лишились многих. Их тела и останки разбросаны среди всех тел, их словно рвали на части от злости. Низкая температура, тела не успели начать разлагаться за прошедший день. Холодный воздух и присадки в нём притушили смрад в воздухе, но автоматика не способна убрать его полностью. Она не рассчитана на этот кровавый ад. Девушка шла, не смотря себе под ноги. Её отвращение к трупам прошло вместе с последней истерикой. Здесь не осталось живых, ей незачем быть аккуратной. Больше никто ей не скажет, что хорошо, а что плохо. Никто не напомнит о том, людская жизнь что-то стоит. И никто не докажет ей, что человечество стоит спасения. Она шла и взгляд её тёмно-зелёных глаз скользил по освещённым коридорам, ища обходные пути от завалов. Ошмётки тел на покорёженных взрывами стенах вызывали лишь сожаление, но уже не отвращение. Она зачерствела? Лишилась чего-то важного? Или просто привыкла, как привыкают к погоде и шуму? Мысли медленно текли в голове, иногда спотыкаясь о знакомые лица, что перекошены страхом и злостью. Сколько людей было в городе? Сколько смогло спастись? Почему, почему, за что… За что погибли все эти люди? Вон та женщина была воспитателем, добрая, чистая душой и спокойная. Что заставило её рвать когтями мужчин с таким страшным оскалом? А здесь останки детей, что учились в той школе, где раньше училась она. Их подорвали гранатой. Кто? Почему? Где-то там, позади, осталось тело сержанта полиции, что любил заходить вечерами и выпить с отцом кружку пива. Его застрелили свои же. Все эти люди могли бы жить мирно и счастливо, но они все мертвы. Просто. Мертвы. Здесь нет выживших. Здесь реальность застыла в своём кошмарном оскале, выставив напоказ острые клыки людей. Нет даже раненых. Только хлюпает кровь под ногами и искрит в стенах проводка. И дед… его хладнокровный взгляд, от которого кровь стыла в жилах, когда он запер её в своей комнате. Он был бодрым, живым стариком и растил её с самого детства, пока мать пропадала по шахтам. Как странно… лицо деда, его доброта, его руки… А вместо матери – пустота. Какая она? Кем была? Они больше не встретятся. И ей никто не расскажет о матери. Но слёз нет. Они все пересохли в тот час, когда она вошла в лабиринт. Это – защитная реакция психики? Или это – её настоящая суть? Но тогда чем она лучше всех тех, кто врывался в дома на пути, убивал без разбору людей, она такая же?... Нет, нет нет! Не хочу! Разносит эхо крик по коридорам. Надо идти. Нельзя оставаться здесь. Нельзя засыпать. Нельзя замереть ни на миг в этом кровавом аду. Девушка на автомате пила воду из фляги и жевала сух пай, не отвлекаясь от своих мрачных мыслей и продолжала идти. Стали встречаться пустые и целые коридоры. Отступил назад смертный смрад. Но дальние отзвуки шевеления твари, что изредка достигали ушей, гнали её вперёд. Когда-то, она мечтала о космосе. Грезила быть пилотом. Училась, готовилась. Но что теперь? Больше нету училища. Нет космопорта. Нет учителей и инструкторов. Больше нет ничего. Только вбитые в подкорку действия для выживания. А что теперь толку от них? Города на поверхности – просто трущобы. Место, где есть лишь устаревшая техника. Какой бы надёжной она ни была, лишь в подземных городах и городах-куполах за ней нормально следили и в срок меняли. Даже если она дойдёт до поверхности, всё что ждёт её там – полузаброшенный город. И нет никого. Ни друзей. Ни знакомых. Ни близких. И эта тварь. Она однажды придёт за ней. Она не оставит живых. Если бы был здесь хоть кто-то… хотя бы один человек, который бы был просто ранен или хотя бы жив. Если бы был здесь хоть кто-то, сохранивший рассудок и выживший. Одиночество. И неотвратимая смерть. Вот и всё, что теперь её ждёт. Спасение? Карательный отряд их империи? Вздор! Они не станут лететь сюда ради жалкой колонии, где нет даже собственной верфи. Лишь несколько небольших космопортов для вывоза ископаемых. А если и прилетят – сами зачистят всех выживших, придумав угрозу, которой нет. Но скорее просто забьют на нас. Колонией больше, колонией меньше… Дыхание? Чьё-то дыхание?! Здесь есть выживший?! Она рванулась вперёд, не разбирая дороги. Где-то там, впереди, кто-то дышит! Здесь выживший! Она спасена! Вместе с кем-то всегда будет легче, чем быть одной, если… Девушка резко сбавила шаг, пытаясь восстановить дыхание. Если он не опасен. Каждый шаг осторожен, чтобы не выдать своё приближение. Если он в здравом уме. Пистолет снят с предохранителя. Если он не ублюдок, слетевший с катушек. Она осторожно, вдоль стенки, подкралась к дверному проёму. Там, впереди, повреждённая взрывом комната. Подорвали небольшую гранату, повредив автоматику и перекрытия стен. В слабом, мерцающем свете единственной лампы видны куски арматуры, покрытые высохшей кровью, и остатки тел в дальнем конце длинной комнаты. Кто мог вообще выжить в подобном взрыве? Его не добили свои же? А если он вооружён? На негнущихся ногах девушка заглянула в проём, а пистолет в её руках начал немного трястись. Побелевшие от напряжения пальцы сжали до боли оружие, пытаясь унять эту дрожь. Человек? Мужчина? Женщина? Ребёнок? Кошка?... На покорёженном остове стойки для автоматики лежит кошка. Обычная, грязная кошка. С нервным смешком девушка убрала пистолет, попав в кобуру только с пятой попытки. Дыхание идёт от кошки. Кто-то пытался бежать вместе с ней? Они зашли далеко. До поверхности всего пять-шесть километров из почти сорока. Неуверенным шагом она подошла к повреждённому тельцу, всё время озираясь по сторонам и дёргаясь от каждой резкой вспышки. Некогда белая шёрстка свалялась от крови и грязи. Вся спина кошки – один ожёг, уже пошедший волдырями. Лапы перебиты от удара об острые края стоек и арматуру. Как она выжила в этом взрыве? Кошки… обычные, живые кошки, а не электронная голограмма. Привилегия правящих классов. Только элита способна позволить себе содержать иномирных животных в колонии. Символ богатства и статуса тех, чьи останки разбросаны по помещению. Добить? Нет, что за вздор! Она сама отругала себя за столь жестокую мысль. Кошки – не люди. Они не виновны в трагедии, что разыгралась здесь. Они не… Ведь это единственный выживший здесь, кроме меня. Вдруг осознала девушка. Единственный, кроме меня… такой же… не человек, но немного разумный. Не человек, но такой же живой как и мы. Не человек, а потому не такая же сволочь как мы. Поколебавшись лишь пару минут, девушка достала из рюкзака одну из футболок. Из мягкой ткани, с защитной пропиткой. Это вполне подойдёт, рассудила она, завернув в неё кошку. Животное до сих пор не очнулось, но дрожь горячего тела и тяжесть дыхания ощущались сквозь ткань. Надеюсь, она не погибнет. Надеюсь, я найду ей врача. Надеюсь, мы сможем сбежать. Так тихо молилась она поднимаясь всё выше к поверхности, прижав кошку к груди. Эта нелепая, хрупкая жизнь в её слабых руках – это всё, что она может спасти из погибшего города. Всё, что у неё теперь есть.