Записки на крышке гроба.

Записки на крышке гроба. Гробовщик шел по такой знакомой и привычной улице, умытой теплым летним дождиком, прижимая к груди пакетик с мукой, бормоча что-то себе под нос и тихонько хихикая время от времени. Сейчас он дойдёт до лавки, откроет дверь большим ключом с черепком и завитками, и будет печь печенье. Сегодня его что-то подвигало шалить, и он планировал выпечь угощение в форме бывших коллег по Несущим смерть. А потом, конечно же, скормить им же. Вот смеху то будет! Но прекрасным планам не суждено было исполниться. По крайней мере, не всё пошло так, как было задумано. Не доходя до поворота, за которым скрывался переулок с его лавочкой, он услышал оглушительный грохот, звук удара и последовавший за ними отборнейший мат. Осторожно выглянув из-за угла, Гробовщик имел счастье лицезреть следующую картину: его любимый рекламный гробик, обычно стоящий себе у стеночки и никому не мешавший, теперь лежал посреди дороги, а его крышка покоилась на чем-то красном, шевелящемся и отчаянно ругавшемся. Подумав, Легендарный Жнец решил понаблюдать за происходящим – ведь это выглядело так забавно! Тем временем, это красное смогло-таки выбраться из-под крышки, раскорячившись и двигаясь задом наперёд. Поползав ещё чуток по грязной мостовой в поисках слетевших очков (и даже цепочка не помогла им удержаться на месте), нечто, оказавшееся Греллем Сатклиффом, поднялось на ноги и начало с остервенением пинать несчастный гробик. Выместив злость на бедной домовинке, Актриса схватила виновника своего плачевного состояния и потащила к двери в бюро ритуальных услуг. Поставив его таким образом, что бы он перегородил вход, она бросилась за крышкой, которую водрузила на законное место. Покопавшись в карманах, Сатклифф достал карандаш и Книгу Смерти, которую открыл на последней странице и, воровато оглянувшись по сторонам, вырвал оттуда один лист. Гробовщик поперхнулся и согнулся пополам, заходясь неистовым, хотя и беззвучным, смехом. А синигами с воодушевлением строчил что-то, периодически отвлекаясь, чтобы поправить очки или отбросить с глаз волосы. Закончив, Грелль засунул свою писанину в щель между крышкой гроба и украшавшим её крестом, и, гордо вскинув голову, пошел прочь, поминутно оскальзываясь в грязи, заполнившей переулок после дождя. Выждав, пока стройная фигурка молодого жнеца скроется вдали, Легендарный направился к Бюро ритуальных услуг. Заинтересовано разглядев перекрывший дверь гробик, он вернул его на обычное место и только после этого обратил своё внимание на записку. В ней словно летящие буковки с завитушками гласили: «Многоуважаемый г. Гробовщик! Не были бы Вы столь любезны убрать к чертям собачьим с середины улицы свой дурацкий гроб? Прекрасная леди (то есть я), совершая вечерний променад, была вынуждена немного задержаться, потому что он упал прямо перед ней, забрызгав её восхитительный наряд совсем некрасивой грязью. Всегда неподражаемый, Г. С.» Жнец, дочитав послание, рассмеялся и, сложив лист, зашел в лавку. За письменными принадлежностями для ответа. Через некоторое время в щели под крестом появились мешочек и всё та же страница из Книги. На чистой её стороне четким подчерком было выведено: «Моя дорогая! Признаться честно, я не знал, что прекрасные леди умеют так ругаться! И милый моему сердцу гробик будет стоять там, где ему удобно, а Вам я могу лишь посоветовать ходить аккуратнее, а не как маленькому симпатичненькому бегемотику. Но мне, правда, искренне жаль Ваш изумительный наряд, который Вы столь некрасиво измазали, ползая по улице в попытках вылезти из-под крышки. Благодарный за смех, Г. P.S. Постарайтесь из Книги листиков больше не вырывать, она Вам ещё пригодится» А в мешочке лежала печенька в виде пятой точки Грелля, придавленной крышкой гроба. Этой же ночью Гробовщика нагло оторвали от украшения трёх гостей, что попали к нему в лавку после случая с погнавшей лошадью на улицах Лондона. Занятие его крайне увлекло и потому, когда от входной двери начали раздаваться странные чавкающие звуки с последующим пыхтением и сопением, он был несколько раздосадован. Не желая спугнуть раньше времени ночных визитёров, что периодически наведывались в Бюро с желанием обчистить трупы и стали одним из его любимейших развлечений, Легендарный перенёсся на крышу соседнего дома. Но его плохое настроение разом улетучилось, когда вместо обычных забавных грабителей, у входа он увидел всё того же Сатклиффа, который, слегка подпрыгивая почему-то, с упрямством барана перетаскивал гробик от стены к двери. Грелль задержался около него ещё на пару минут и исчез. Спрыгнув с крыши, Гробовщик первым делом поставил своё деревянное сокровище на место, а потом протянул руку за торчащим из-под креста клочком приглашения на какой-то бал. На нём было накарябано: «Ах, Вы всё видели?! И вот как не стыдно смотреть, как леди пытается подняться и не помочь ей?! А? И вообще, моя Книга, что хочу то и делаю!» — напротив этих слов была пририсована рожица с высунутым языком. — «И кто это бегемотик?! Я?! Прекрасный в гневе, Г.С. P.S. Печенье вкусное… А с изюмом есть? P.P.S. “Симпатичненький?!”» Отсмеявшись, Гробовщик переместился к себе на кухню и вздохнул – придется опять идти в магазин, изюма то у него нет… Днём на крышке гроба красовались всё тот же клочок приглашения и очередной мешочек. Послание, написанное мелко и убористо, гласило: «Во-первых, леди прекрасно справилась и без меня. И не в моих правилах лишать себя наслаждения столь непередаваемо великолепным зрелищем, которое, к тому же, было весьма забавно. Во-вторых, не нравится бегемотик, будешь зайка; прыгаешь ты даже смешнее, чем ползаешь. В-третьих, поприличнее ничего найти не мог? Вон, как мельчить приходится. С легким поклоном, Г. P.S. Сладкоежка» Второй постскриптум Жнец предпочёл проигнорировать. А в мешочке лежали уже две печенюшки: в форме бегемотика и зайчика с пятнами из изюма. Через несколько часов в дверь лавки кто-то забарабанил. Слегка удивлённый Гробовщик (всегда не заперто в такое время, чего стучать-то?) пошел открывать. Когда он попытался толкнуть дверь, та осталась на месте. С той стороны хриплый голос закричал: — Сэр! У Вас тут гроб вход перекрыл! Вам помочь? Легендарный усмехнулся: — Премного благодарен буду! Спустя несколько мгновений на пороге возникло пухлое и розовощекое лицо кэбмена. Он с тревогой спросил: — Сэр, может Вам нужна ещё какая помощь? А то такое творится… Гробовщик, задумчиво разглядывавший из-под густой седой челки видневшийся под крестом белый уголок, не оборачиваясь, обронил: — Спасибо, не стоит беспокойства. Молодежь расшалилась. Еле дождавшись, пока возница ушел, Жнец вытянул новую записку. На белоснежном альбомном листе, сложенном вчетверо и надушенном, красовались все те же буковки с завитушками, но на этот раз написанные красными чернилами: «За Ваш завуалированный комплимент леди, так и быть, простит Вам Вашу грубость. На первый раз. А можно я буду котиком? Я и красться умею», — пририсована улыбающаяся и подмигивающая рожица с кошачьими ушками. — «Что в карманах нашлось, на том и писал. А как Вам такая бумажка? Ой, побегу, а то что-то на меня Уилли странно косится последнее время, как будто ищет к чему придраться. Мурлыкающий Вам, Г.С. P.S. А с шоколадом можно?» Подняв пахнущий духами лист к лицу, Гробовщик захихикал. Хорошо мальчик в этот раз подготовился – и в правду красться умеет. Ближе к ночи на крышке появились новые мешочек и письмо. В этот раз Легендарный не стал для ответа использовать оборотную сторону послания Грелля, предпочтя оставить его себе. Он взял свою бумагу, пусть не столь тонкую и белую, и надушить её нечем – если только формалином побрызгать... «Мой мальчик! Сразу хочу сказать – осторожно с этим Вашим “Уилли”, максимально осторожно! Далее… Ну что ж, Котик мой, хотелось бы знать, и часто ты по балам разгуливаешь, что у тебя приглашения просто так в карманах валяются? Хвостик не прищемляли еще? А бумажка твоя мне понравилась, продолжай в том же духе. Ах, да! Леди была столь великодушна, что соизволила простить меня… Целую Вам кончики пальцев, Г. P.S. А, может, ещё и с джемом? С клубничным?» Печенье на этот раз было шоколадным и в виде довольно улыбающегося кота. Незадолго до рассвета Гробовщику показалось, что он слышал растроганное «Ах!» и всхлипы. Когда он уже привычно переместился к соседнему дому, то никого не застал. Но гроб, стоящий прямо у входа, красноречиво свидетельствовал о том, что Актриса успела здесь побывать. Завершив перестановку домовины, Легендарный с нетерпением выдернул благоухающий лист, испещренный красными завитушками. В уголке красовалось маленькое сердечко. «Гроби! Да ты никак ревнуешь? Ах, мой милый! Не переживай, я столь давно нигде не бывал, что даже не помню, как там всё происходит… И на счет противного Ти Спирса не стоит беспокоиться. В первый раз, что ли? Леди совершенна – ничего он не найдёт плохого! А вообще, мне приятно, что ты переживаешь… Мило покрасневший, Г.С. P.S. Хочу! С джемом очень хочу!» Закончив чтение, во время которого улыбка не сходила с его губ, Гробовщик вдохнул аромат духов и бережно убрал письмо в складки балахона. Хочет печенье с джемом – будет ему печенье с джемом. И нужно бы в Несущих смерть наведаться как-нибудь… Решив не откладывать это дело в долгий ящик, Легендарный жнец перенесся на свою бывшую работу. И, как оказалось, не зря. В организации, а точнее, в одном конкретном отделе, царил переполох. Мебель перевернута, бумаги разбросаны, жнецы носятся вокруг, а посреди всего безобразия стоит Ти Спирс собственной персоной. Не к добру. Вытянув руку и схватив за грудки ближайшего работника, которым оказался совсем молоденький диспетчер, Гробовщик притянул его к себе и любезным тоном осведомился: — По какому поводу такое озорное веселье? – и вежливо улыбнулся. Мальчишка оказался пугливым. Сжавшись в комочек под взглядом старшего во всех смыслах Жнеца, он залепетал: — Диспетчера Сатклиффа лишили бензопилы… Косы, то есть. Подробностей не знаю. Он тут кричал и сопротивлялся, а потом исчез. Ти Спирс в ярости. А Вы его сами спросите, вон он стоит. Отпустив паренька, который, стиснув в руках газонокосилку так, словно это его любимая девушка, бросился наутёк, Гробовщик прошептал: — Уж поверь мне, я спрошу. Подойдя пружинящей походкой к Уильяму, увлеченно раздающему приказы, Легендарный остановился, наклонил голову, так, что бы волосы цвета пепла неровными прядями упали на лицо, прикрыл рот рукавом и хихикнул, привлекая внимание. Ти Спирс обернулся и, увидев, кто перед ним, слегка удивлённо начал: — Сэр? Чем обязаны высокой чести… — Да так, мимо пробегал. Подумал, дай зайду… А у вас тут весело, — он ещё раз хихикнул. – Слышал, Косы красненького опять лишили. А чего ж так? Уильям поправил очки секатором: — За халатное отношение к своей Книге Смерти. Мной был обнаружен вырванный из неё лист, использованный для переписки, — скривившись, он добавил: — Глупый жнец выронил его, пробегая по коридору. — Ай-ай… Как скверно-то… А Вы то, что там написано, читали? – Гробовщик наклонил голову в другую сторону, и теперь стали видны колючие зелёно-жёлтые глаза, пригвоздившие брюнета к месту. — Да-а, сэр. — Тогда Вам должно быть известно, что переписывался он со мной. — Да, сэр. — Вот и прекрасненько, — глаза Гробовщика вновь укрылись за серой завесой. — Значит, Вам тогда известно ещё и то, что я диспетчера Сатклиффа уже отчитал за этот поступок? Спирс нервно сглотнул: — Сэр… — Ну вот и совсем славненько. И у меня к нему вопросов больше нет. А у Вас ко мне? В ответ представителю высшего руководства глава департамента промолчал и лишь сильнее стиснул рукоять секатора. Легендарный усмехнулся и, проведя длинным чёрным ногтем по губам, уточнил: — Коса Смерти диспетчера Сатклиффа в Хранении? Когда глубокой ночью Жнец вернулся к себе, то первым, что он увидел, были лежащие кучей обломки гроба, того самого, на котором велась переписка. Потом обломки пошевелились, и между ними показалась растрёпанная красная голова, а следом за ней и всё тело. Не говоря ни слова, Гробовщик наклонился и положил на ошмётки любимой домовины бензопилу. Сатклифф шмыгнул носом и как-то совсем по-детски, испуганно и виновато, взглянул на хозяина лавки. — Я… я думал, это ты ему рассказал… про Книгу… Пришел сюда, злился очень. И вот… А потом, когда сломал, вдруг подумал про тот лист… Я его потерял, а Уилл, значит, нашел, наверное… Легендарный вздохнул и, взяв это ходячее недоразумение за руку, помог ему встать на ноги. Тот вцепился в холодную ладонь Жнеца и прошептал: — Прости… Покосившись на смущенного Грелля, нервно прижимающего к себе Косу, Гробовщик тепло улыбнулся и сказал: — Пойдём. — Куда? — Ну ты же хотел печенье с джемом. Будешь помогать готовить. Конец.