Газпром 2. After. (Мечты сбываются-2)

Я помнил его улыбку. Мне хотелось протянуть руку и стереть слезу, скатившуюся по его лицу, но рук не существовало. В этом мире вообще мало что существовало. Даже меня. В первые моменты было больно. Я не знаю, с чем связана эта боль, потому что потом она отступила. Нехотя, лениво, оставив после себя что-то другое. Я думаю, что это была память умирающего тела. Его последние ощущения перед… чем? Я оглянулся, но вокруг было только серое марево. И больше ничего. Ни неба над головой, ни земли под ногами. Каких-либо очертаний тоже не существовало. Даже звуков. Я проверял, пытаясь хоть до кого-то докричаться. Хотя нет, вру. Я не пытался до кого-то докричаться. В первые мгновения, как я сюда попал, я кричал от жуткой боли, выворачивающей на изнанку. И никто не пришел ко мне на помощь. А потом боль утихла. На какое-то время я погрузился в забвенье, радуясь, что боль ушла. Очнулся я все в том же сером мареве. Казалось, с моего погружения в забытье ничего не изменилось. Даже само марево не стало ни светлее, ни темнее. Потом я понял, что у меня отсутствует тело. Я мог передвигаться лишь силой мысли. Или же мне просто казалось, что я передвигаюсь, а на самом деле оставался на месте. Поначалу, я пытался что-то делать, найти хоть кого-то, а потом пришла апатия. Даже мысли лениво перекатывались, утекая в пропасть. Я так долго пробыл в этом «нечто», что обо всем забыл. Даже причину того, почему я оказался тут, и то забыл. И имя. Себя самого. **** Яркий свет ударил по глазам так сильно, что я подумал, что ослепну. От неожиданности происходящего, я дернулся назад. Но появившиеся ощущения были ужасающими. Вместо обычного полета я на секунду повис в невесомости, а потом стал заваливаться назад. По ушам ударил какой-то резкий звук, а потом послушался глухой звук падения и уши погрузились в блаженную тишину. Правда, на смену этого что-то начало сдавливать. Причем с такой силой, что мысли стали вянуть. - Эй, ты чего? Дыши, давай, - яркий свет мигнул, а потом меня затрясло. Но и этого не помогло. В голове появился неприятный звук. Вдруг, яркий свет совсем загородился. «Ослеп», - мелькнула мысль и тут же исчезла, так как стали происходить совсем уже странные вещи. Меня, как шарик, начали надувать. - А теперь выдыхай, - услышал я отдаленно знакомую речь. – Совсем что ли забыл, как дышать? Меня пихнули, и я сдулся, по инерции делая новый вдох. - Вот это молодец, - пронеслось рядом, - Ишь, нашли моду. Стоило за последние пару веков сходить в отпуск, как сразу все резко стали забывать, как делать элементарные вещи. Свет вновь резанул по глазам. Я выдохнул, издав звук, похожий на мычание. - Что? Слишком ярко? – участливо поинтересовался голос, - Так бы и сказал. Я же не читаю чужих мыслей. Конечно, мне это доступно, но нам запрещено делать это. «О чем он там тараторит?», - отстраненно подумал я, радуясь, что свет перестал резать глаза. - И что ты там разлегся? Так приятно лежать на холодном полу? «Лежать на полу? На каком полу? Тут же нет ни неба, ни земли. Даже… стоп, откуда свет и этот голос?» Я что-то замычал. Говорить я не помнил как, да и шевелиться тоже. А тут уже знал, как можно издавать хоть какие-то звуки. - Что? Даже не помнишь, как говорить? Ну это совсем беспредел. Что-то холодное уткнулось в район моей головы, и я вспомнил, как делать простейшее: говорить, шевелиться. Правда, все остальное я не помнил, как не силился разбудить уснувший разум. - Спасибо, - хрипло выдохнул я и слегка пошевелился. Тело тут же пробила мелкая дрожь, прокатившаяся от кончиков волос до ногтей на пальцах ног. - Глаза уже можешь открывать или ты тоже не помнишь, как это делать? – усмехнулся голос. Я ничего не ответил, лишь зло покосился в ту сторону, откуда доносился голос и вновь закрыл глаза. Мозг лихорадочно анализировал то, что только что увидел. Получалось, что ничего. Ничего хорошего, как и плохого. А что успеешь запомнить за секунду? Правильно – ничего. Второй раз глаза я открывал медленнее, потому что мозг посылал какие-то знаки опасности, но какие, я пока не смог разобрать. - А что я тут делаю? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Я посмотрел на серые бетонные стены, мазнул по такому же серому потолку с висящей на проводе лампочкой, чуть задержался, осматривая свои худые руки, тело, прикрытое какой-то серой хламидой, такие же худые ноги, покоящиеся на железном стуле. - Как это что? – удивленно спросил молодой паренек, на которого я скосил глаза. Он был слишком молод, если не сказать, слишком юн. Навскидку я мог бы дать ему лет пятнадцать, не больше. У него были голубые глаза, светлые, вьющиеся волосы и поистине детская улыбка, которая бывает разве что у двух-пятилетних детей, не знающих горя. Тело его было худощавым, прикрытое белой тогой. - Ты умер, - с улыбкой продолжил паренек, заставив оторваться от иррациональной картины в виде двух белых крыльев за его спиной. - Как это умер? - вскочил я и с правду прохладного пола на ноги и покачнулся от того, что голова закружилась. - Ууу, ты бы не стал так резко вскакивать. Все же пару десятков лет пробыл в забытье. - Пару десятков? – моя голова, от резкого выпрямления в горизонтальное положение и оттого кружившаяся немилосердно, отказывалась понимать хоть что-то. Как умер? Какое забытье? - В общем, - отмахнулся от меня ангел, а если верить его одеянию, паре крыльев за спиной и тускло поблескивающему нимбу на голове, то это был ангел, - Некогда мне тут с тобой возиться. Сам должен понимать, сколько за время моего отдыха работы набралось. Пусть к нам не многие спешат, но все же людишки такие слабые и мрут как мухи. Пошли. Он махнул крылом, зовя меня за собой. Я на секунду замешкался, решая, а стоит ли вообще идти куда-то за незнакомым человеком, пусть тот и был ангелом? А потом понял, что из этого каменного мешка все равно никуда не выйдешь, как кроме единственной двери, в которой скрылся юноша. Глубоко вдохнув, я попытался унять дрожь и сделал этот важный шаг за дверь комнаты. Попав в длинный коридор с белыми стенами и кучей дверей, уходящих в обе стороны от меня. Казалось, нет конца и края этим дверям, так много их было. Мой провожатый уже ожидал меня, нетерпеливо отстукивая ногой, обутой в сандалию. - Не тормози. Не хочу из-за каких-то идиотов задерживаться на работе. И так уже скоро смена заканчивается, а надо еще одного успеть принять. Я благоразумно не стал спрашивать ничего, здраво рассудив, что в ответ получу только гневную отповедь или еще чего похуже. Кто знает этих ангелов, если они уже тут отличаются от обычных канонов, которые нам пытались впихнуть в детстве? Ведь во взрослом и осознанном сознании никто добровольно не станет слушать о религии. Кому это надо, если все равно ты делаешь все сам, без помощи высших сил, как их не упрашивай? Остановившись возле такой же двери, как и многие другие, не отличающиеся друг от друга, мы скользнули за нее и оказались в недлинном коридоре того же серого цвета. Вот только за другой дверью, находящейся напротив, не было больше коридоров, а меня встретил яркий свет солнца. Все еще не привыкшие к яркому свету глаза, резануло от боли, отчего из глаз брызнули слезы. - Вик, я привел тебе новичка, - услышал я знакомый голос своего провожатого, - Он ничего не помнит, так что надо ему будет вкратце разъяснить, что да как. Или передоверь его кому свободному, а то у меня еще один будет до окончания смены. - Понял, - ответили тому, а потом меня пихнули в спину, схватив за локоть, куда-то усадили. Только потом, когда я проморгался, заново привыкая к солнечному свету, я увидел, что меня усадили в аналог машины, только непонятно было, как и на чем она едет, потому что привычного рева двигателя я не услышал. А сама самоходная конструкция ехала плавно и бесшумно. - Ну, спрашивай, что хочешь узнать. Пока мы не приехали, я смогу ответить на пару твоих вопросов, - с хрипотцой спросил меня голос нового провожатого… или конвоира. Я ненадолго задумался, соображая, что бы лучше спросить, чтобы хоть что-то начать понимать. - Куда мы едем? – нашелся вполне безобидный вопрос. - В город, - он махнул рукой куда-то вперед. Только сейчас, я понял, что за всеми волнениями, слезоточивом и какой-то отстраненностью, забыл осмотреться. Ехали мы по гладкой дороге, сделанной из желтого песка. Сама дорога прямой полосой убегала к горизонту, в котором стало различимо еще слабое свечение. - Город? Тот, который светится впереди? – я глянул на водителя. Те же светлые волосы, глаза, скорее всего тоже голубые, такая же светлая кожа. Если поставить того предыдущего и этого нового рядом, а потом сказать чем они отличаются, я бы не нашелся. Хотя, лица у них явно были разными. - Хм, - промычал провожатый, - Он не светится. Просто солнце очень хорошо отражается от белых поверхностей стен. То, что город белый, я уверился спустя каких-то минут пять. Он и правда был белым. Белые высотки доставали, казалось, самого неба и терялись в белых пушистых облаках. От обилия света в глазах заплясали солнечные блики. Мне стало не уютно в этом обилии света и белизны. Сразу вспомнился наш серый город, с серыми домами, серыми тротуарами. Только люди, иногда ярко одетые, да редкие яркие машины раскрашивали буйство серого. Но тот серый был привычный, скрывающий в себе все хорошее и плохое, что есть в жизни человека. - Ну как тебе? – отвлекли меня от мыслей о прошлом, спугнув и так неохотно делящуюся секретами память. Я скривился, не желая отвечать. По моему лицу и так было ясно, что в этом городе я бы не желал жить, пусть даже свою загробную жизнь. Но, как я понял, выбора у меня не особого было. Я как-то раньше не задумывался над тем, где окажусь после смерти. - Все так плохо? – видимо юноша заметил мою кислую мину. - Не то, чтобы плохо… - обтекаемо ответил я. - Но? – не отставал тот. - Слишком ярко, - нашелся я с ответом, который удовлетворил нас обоих, оставив при своем мнении. - Привыкнешь. Это только в солнечную погоду так ярко. - А у вас еще и дожди бывают? – удивился я. Мне казалось, что даже в таком «раю» не должно быть дождя. - Конечно, - кивнул юноша. У нас, как и на любой планете, любой форме жизни, чтобы растение жило, ей нужна почва, влага и солнце. Ты еще попробуешь потом, какие у нас божественные нектары получаются. Он даже причмокнул, видимо представляя себя за стаканчиком этого невиданного нектара. А между тем, мы подкатили к одной из высоток. На первом этаже спросили у местного аналога консьержки, какая комната свободна. Доведя меня до нужной комнаты и распахнув передо мной дверь, мой провожатый сказал: - Ну вот и твое место жительства. Одежда есть в шкафах, какие-то учебники по этому миру ты можешь заказать внизу. Там же, в книгах, ты найдешь ответы на интересующие тебя вопросы. А если все же что-то не поймешь, то обращайся к любому из нас, - он белозубо улыбнулся и огорошил меня последней фразой, - Счастливой загробной жизни!