--when they first met--

В их первую встречу Келлин невероятно пуглив, и. Привыкший к развязным и доступным моделям калифорнийского побережья Вик почти неверяще рассматривает это чудо-юдо, пытающееся скрыться от его взгляда в огромную кофту крупной вязки. Келлин в их первую встречу смущен и зажат, он почти карябает носом лист своей тетради, но. Когда Вик просит у него лекцию списать — молчит и качает головой, «нет». Они ходят вместе на несколько занятий. На паре музыки Келлин оккупирует фортепиано и тихо напевает что-то, играя незатейливую, но красивую мелодию, и. Вик на секунду чувствует что-то, расцветающее в животе, словно возбуждение, вот только это не оно. Вик уверен. Он играет на гитаре в этот день куда хуже, чем обычно: его пальцы слегка трясутся, и руки мерзнут, словно его окунули в ледяную воду. Келлин в следующие несколько недель их общения слегка раскрепощается и. Даже пару раз улыбается Вику, когда тот говорит с ним. Келлин, как выясняется, красит волосы и пишет стихи: Вик однажды случайно заглядывает к нему в тетрадь, только чтобы обнаружить там ровные строчки, написанные неряшливым, непонятным и быстрым почерком. В глазах у Келлина в солнечные дни отражается небо, и солнечные зайцы играют на серо-зеленых радужках. Спустя месяц их общения Келлин меняет свитер на легкую светлую футболку и. Смущенно кусает губы. Улыбается Вику так же смущенно и пьет кофе, от которого на кончике носа остаются пятна молочной пены. На стаканчике кривым почерком бариста: «Королева», Келлин смеется, говорит, что его всегда задирали в школе из-за фамилии. Вик говорит: — Ну и придурки. Вик говорит: — Не люблю, когда людей задирают из-за вещей, которые они даже не выбирают. Келлин молчит и сильнее сжимает стакан. Спустя полгода Келлин почти живет у Вика, младший-Фуэнтес ворчит и советует им переспать. Он говорит: — Голубки. Он говорит: — Снимите комнату. Он говорит: — Сраные педерасты. И продолжает играть с Келлином в Теккен на старой приставке. Спустя год Келлин теряет девственность. Все проходит отнюдь не так романтично и приятно, как он рассчитывал, и презерватив пропускает тепло спермы Вика, и. Келлин внезапно чувствует себя грязным и использованным. Он шепчет: — Прости. Он шепчет: — Я сейчас вернусь. Он бежит в ванную. Вик, слава Богу, все понимает и не идет за ним. Просто для сведения: анальный секс это больно. Келлин еле держится на ногах в душе. Его глаза закрываются от боли и болит вся нижняя часть тела, кажется, до самого желудка. Он дрожит и опирается рукой на стену, другой дотрагиваясь до ноющего ануса. Через полнедели Келлин выходит из дома. В городе заметно холодает, и он, кутаясь в кожаную куртку, чувствует себя еще более уязвимым, чем обычно. Просто для справки: в тряпичных кедах идти под дождем заразно. Он заболевает: подхватывает редкую форму ангины, и его горло распухает и кровоточит, он часто кашляет до крови и совсем не может говорить. Вик поет ему на ночь тихие колыбельные и. Келлин не может уснуть, ворочается и сплевывает кровавые сгустки. Врачи говорят, что ему осталось немного. Вик говорит, что все будет хорошо. Келлин пишет на листке: — Я такой неудачник. Он пишет: — Угораздило же заболеть в самом начале осени. Он пишет: — Я так люблю сентябрь. Он сплевывает кровавые сгустки в таз около кровати. Там вперемешку слюна и кровь, а за окном красной кровью летят листья и моросит дождь. Виктор совсем не выходит из его комнаты, волосы его спутаны, а одежда грязная, Майк иногда заглядывает и приносит ему еды. Келлин питается через трубочку. Келлин с сожалением смотрит за окно и на Вика, кусает губы и умирает, неспособный побороть болезнь. Его тело истощается с каждым днем все больше, и та самая кофта, в которой он был в первую их встречу, уже не пахнет им, но воняет лекарствами, Вик кладет ее на колени и держит в руках тетрадь Келлина с песнями. Он давно ничего не пишет и не может держать ручку, худеет, бледнеет, теряет жизнь одновременно с Келлином. Когда утром в самом конце сентября сердце Келлина останавливается, Вик сидит в больнице около двери его палаты, смотрит в стену и кусает ногти. Хочется разбить руки в кровь и больше ничего не делать, но он даже пошевелиться не может, а из-за стены: — Разряд! И тишина, приглушенный писк машин. Вик ломается в этот день, становится тихим и совсем не таким, каким он был в первую их встречу. Келлин в его памяти навсегда остается тихим парнишкой в растянутой кофте крупной вязки, который пишет стихи вместо лекций и тихо поет за фортепиано. Он навсегда остается точно таким же, каким был в первую их встречу.